Всего за 79.9 руб. Купить полную версию
Подобрав размер, вырезала из лоскута форму – попадание было почти полным. Тамара не успевала следить за Нилкиными руками. Несколько движений ножницами, пулька ниток, иголка – все мелькало, как в хорошо отрепетированном танце.
– Что ты делаешь? – удивилась девушка, наблюдая, как Нилка приметывает кусок ткани на пятно.
– Жюри заплатку не заметит, – объяснила Нилка, накладывая стежок, – далеко. – Нилка откусила нитку. – Надевай.
Тамара втиснулась в платье, и сразу стало ясно, что оно с чужого плеча. Как ни одергивала, как ни вытягивала швы Нилка, лучше от этого не становилось. Все пропало.
В Нилке будто что-то надломилось, какую-то гайку сорвало: она уткнулась в ситцевый подол и разревелась.
– Прекрати реветь. – Тамара стянула с себя наряд, добив Нилку безупречным загаром. – Почему бы тебе не выйти в нем самой на подиум? То есть на сцену. Ты мельче меня, и тебе оно будет в самый раз. Давай-ка, надевай.
…Действо напоминало КВН.
Первый ряд занимало жюри, следующий – завитые и разряженные конкурсантки, над которыми густым облаком клубились запахи гелей, туалетной воды, лака и антиперспирантов.
Ведущий конкурса – студент четвертого курса с отделения промышленного оборудования, напомаженный донжуан с красными губами Сашка Шепелявых, в черной тройке и бабочке похожий на юного беса, объявил в микрофон:
– Господа! – Сашка выдержал красивую паузу, явно воображая себя популярным шоуменом. – У меня два объявления. Первое: по техническим причинам изделие Натальи Бабич в показе не участвует. Второе: по состоянию здоровья модель под номером шестнадцать, Эльза в показе не участвует, по этой причине свои изделия участницы конкурса будут демонстрировать сами или же с помощью дублеров из числа моделей.
Представив, как Бабич пытается втиснуться в платье на три размера меньше, Нилка прыснула в кулак.
По залу пробежал легкий шорох, старушка Варенцова простучала каблуками по проходу, и все забыли о сказанном – у бокового входа в зал появилась первая модель.
– Итак, дорогие друзья! – продолжил с энтузиазмом Сашка. – В нашем техникуме подобный конкурс проводится впервые. Да что там в техникуме! Такой конкурс проводится вообще впервые в истории существования среднего профессионального образования. – В этом месте зал одобрительно загудел. – Так не посрамим же лица СПО!
– Не посрамим! – заревел зал.
Тон был задан, далее конкурс проходил в интерактивном режиме.
Во время демонстрации нарядов Сашка Шепелявых крутил головой, прижимал ладони к сердцу и закатывал глаза, и зал с восторгом реагировал на эти телодвижения, особенно мужская половина.
На сцене одна за другой появлялись модели. Открытые ноги, плечи и декольте будущие сварщики и техники по обслуживанию ткацких станков встречали бурными аплодисментами.
Каждый раз, когда жюри поднимало таблички с оценками, Нилка от волнения впивалась зубами в косметический карандаш. Пока все шло неплохо. Пока еще никто не получил десять баллов.
– Номер двенадцать! – прогремел в микрофоне голос Шепелявых. – Встречайте! Неонила Кива в платье собственного производства!
– Улыбайся, – шепнула Тамара.
Нилка почувствовала легкий толчок в спину и оказалась в актовом зале.
Зашарканная сцена заштатного актового зала даже отдаленно не напоминала подиум. Вместо юпитеров – тусклые от пыли электролампы, вместо шикарной публики – знакомые рожи. Да и кутюрье с мировым именем не оправлял на Неониле Кива в последние секунды свое творение, но Нилке пригрезилось, что все именно так.
По проходу она шла как в тумане – ничего не видя перед собой, и чудом добралась до сцены.
Чужие мокасины слетали с пятки, приходилось подволакивать ноги, чтобы их не потерять.
Бабу Катю бы сюда, мелькнуло на периферии сознания.
Она бы не узнала внучку – стараниями Тамары от бледной спирохеты и поганки не осталось и следа. Нилкино лицо светилось, словно лик. Неужели пережитое потрясение ее так изменило? Или дело в румянах и нескольких штрихах, оттенивших брови? Не может быть. Тогда в чем? Или во всем сразу?
Уже на середине сцены Нилке показалось, что какое-то движение произошло среди жюри, кто-то из небожителей повернулся к сцене спиной.
Нилка моментально впала в панику оттого, что ее платье кому-то не понравилось, рысью проскочила остаток сцены, чуть не кубарем скатилась по ступенькам, как записная соблазнительница – Золушка, – потеряв мокасину, проскочила проход, вывалилась в дверь и попала в объятия Тамары.
– Молодец, молодец, – Тамара ободряюще похлопала Нилку по плечу, – с почином.
В голове у Нилки было гулко от пустоты, срывающимся голосом она бормотала как заведенная:
– Ужас! Какой ужас!
В двери показалась Настя с потерянной мокасиной:
– Держи. Как тебе дефиле?
– Ужасно.
– Все пучком, – не согласилась Тома, – для первого раза просто отлично.
– Правда?
– Говорю же: молодец.
– А кто-то из жюри отвернулся.
– Никто не отвернулся. Наоборот. Приехал еще один член, – с выражением произнесла Тамара.
– Кто это?
– Наш скаут и букер. Селекционер по моделям и агент Вадим Валежанин.
* * *
…Жюри удалилось на совещание, а бомондовское, нездешнее "скаут" и "букер" гуляло в сознании, отвлекало и не давало сосредоточься.
Скаут… Кто это? Богочеловек? Вот бы посмотреть одним глазком…
Наверняка в его власти вершить судьбы таких, как Неонила Кива. Вдруг ему понравится ее работа? Вдруг он пристроит ее модельером-закройщиком к какому-нибудь российскому дизайнеру?
К моменту, когда жюри вернулось после совещания, Нилка, казалось, впала в прострацию.
На сцену снова выгребся Сашка Шепелявых, в руке у него был конверт. Над залом повисла нервная тишина.
Неторопливо, как в замедленной съемке, Сашка распечатал конверт, испытывая терпение зала, эффектно извлек листок с текстом, пробежал глазами, одарил зрителей ослепительной улыбкой и, растягивая слова, начал:
– По единодушной оценке жюри… лучшей работой признана работа… работа ученицы третьей группы третьего курса… Неонилы Кива! – в полной тишине завершил маневр ведущий.
Секунду, ровно секунду зал осмысливал известие и только через секунду взорвался ревом.
– Кива! Так держать! Поздравляем! – неслось с галерки.
Оглушенная и ошеломленная Нилка затравленно озиралась по сторонам и не узнавала актовый зал, сокурсников – все стало чужим.
Наконец взгляд вырвал из хаоса знакомое лицо.
– Не тупи, Кива, улыбайся. – Настя встала на носки и чмокнула Нилку в щеку.
– Ага, – кивнула Нилка и улыбнулась жалкой улыбкой.
Почему-то отчаянно хотелось плакать.
Она победила. Ее платье в стиле кантри покорило жюри. Ей одной выставили две "десятки" по двум номинациям – за стиль и качество исполнения. Не бог весть какая, но победа! Сколько их еще будет, таких и более престижных побед…
Двое технарей-третьекурсников внесли в зал швейную машинку, как призового жеребца, с красным бантом на шее.
– Победительнице вручается…
Благодарная публика заглушила конец фразы свистом и аплодисментами.
В этот кульминационный момент Нилка испытала всепоглощающую любовь к окружающему миру и даже пожалела, что облила клеем черное платье для коктейлей, которое смастырила Бабич.
…Гордая до соплей Нилка следовала за машинкой "Зингер" и сопевшим от натуги Ваней Земцовым, который тащил машинку в общагу, когда их догнала Настя Плашко.
– Кива! – издалека заорала Настя. – Тебя Старуха призывает! Сказала – срочно!
Восхитительное чувство эйфории мгновенно слетело с Нилки, в лице медленно проступила зелень. Чертово платье, и зачем только она поддалась желанию отомстить Бабич?
– Вань, – удрученно обратилась Нилка к носильщику, – ты на вахте оставь машинку, я потом заберу.
– Пупок развяжется, – измерил красноречивым взглядом Нилкину фигуру Ваня.
– Кто-нибудь из девчонок поможет, – уныло отмахнулась Нилка, – спасибо за помощь, Вань. А не знаешь зачем? – Это уже относилось к подбежавшей Насте.
– Не, не знаю, – запыхавшись, ответила та.
Теряясь в догадках, Нилка поднялась на второй этаж техникума и остановилась перед дверью кабинета Варенцовой в нерешительности.
Что с нею сделает Старуха? Лишит стипендии? Черт, зачем она только…
Дверь в этот момент ожила и поползла Нилке навстречу, за дверью обнаружилась Н.Н. Загайнова – автор учебника, директор, заслуженный работник.
– Кива? – притормозила автор и директор.
В открывшуюся дверь были видны два стола, составленные буквой "Т", и ряд стульев, плотно придвинутых к столу совещаний. Через спинку одного из стульев была переброшена черная тряпка, в которой Нилка шестым чувством угадала платье Бабич.
Взмокшая от предчувствия, Нилка коротко кивнула:
– Да. – Простым выговором не отделаться. Кажется, ее сейчас повесят на этом недоделанном платье.
– Это я тебя искала. – Загайнова отступила назад, в кабинет, увлекая за собой Нилку. – У меня есть к тебе предложение.
Стараясь дышать через раз, Нилка глухо спросила:
– Какое? – Неужели ей предложат выбрать способ казни?
– Мне нужны способные люди, – явно любуясь собой, заявила заслуженный работник, и Нилка порозовела – не от предложения Загайновой, хотя оно ласкало душу, а от счастья, что вешать ее никто не собирается.
На радостях Нилка тут же представила головокружительную карьеру конструктора одежды в конструкторском бюро автора и директора Н.Н. Загайновой, призы и награды за лучшие разработки лекал.