– Нет. Не так, – перебила я, боясь продолжения. Я поняла, что, похоже, ошиблась. Да, любовь между нами осталась, но скоро она опять останется наедине сама с собой… Я чувствовала, что в горле неизвестно откуда появился огромный ком горечи, и попыталась разрушить его словами: – Я не боюсь конца, ведь конец – это самое счастливое место в сказке…
Филипп кивнул и попытался незаметно отвлечь меня:
– Хочешь поужинать? Может быть, закажем что-нибудь в номер? Или спустимся вниз?
Но разве нужна телу пища, когда плачет душа? Сквозь застилающие глаза слезы я пыталась разглядеть стрелки на циферблате часов у выхода. Кажется, только час ночи. А мы уже все решили.
– Когда твой самолет?
– В шесть утра…
– Тогда тебе уже пора, а то опоздаешь…
– Да, конечно… Может, мне и правда лучше поехать чуть пораньше… Вдруг что…
До аэропорта было ровно полчаса езды, но и он понимал, что если мы сейчас откроем эту дверь в комнату, то войдем назад в свое прошлое. Войдем, но, как ни ищи, в нем опять не найдется никакого намека на наше общее будущее. Нет для нашей любви подходящего момента – или мы просто никак не можем его отыскать?
– Спасибо за все… Я никогда не забуду этот вечер…
– Спасибо Алле. Это она проговорилась мне о твоем приезде. Почти случайно, – ухмыльнулся Филипп.
Я задержала дыхание, пытаясь сдержать непослушные слезы. Но все равно расплакалась. А он заботливо вытирал мои глаза и нервно гладил по голове, но даже ни разу не попытался сказать: "Не плачь, ты ведь все понимаешь. Ты же сильная…"
– Зачем ты вернулся?
– Наверное, я слишком слаб, чтобы долго жить без тебя, – прохрипел Филипп, и что-то предательски блеснуло между его ресниц.
– Наверное, я тоже, – шепнула я, провела карточкой по замку и вошла в пахнущий розами номер.
Нам нечего было больше сказать друг другу. Белая дверь тихонечко скрипнула и осторожно закрылась за мной. Хлоп! Что на языке всех дверей мира означает…
Конец.
Ведь когда завершается сказка, кто-то обязательно должен сказать это слово?..
* * *
Никто на свете не любит, когда заканчивается сказка. Маленькие дети обычно просят взрослых прочитать им все еще раз с самого начала или хотя бы пообещать, что завтра обязательно будет продолжение. В крайнем случае перед словом "КОНЕЦ" рекомендуется радостно произнести: "Они жили дальше долго и счастливо…" – чтобы детское сердечко успокоилось.
Во взрослых сказках эта последняя фраза "про долго и счастливо" почему-то никогда не приживается. И возвращаться в начало истории тоже до сих пор не удавалось никому…
Что ж, раз единственный способ встретиться со своей сказкой вновь – это самому написать ее продолжение, значит, будем писать… Писать так, как умеем…
…Я бросилась на кровать, била подушки, швырялась ими, скидывала лежащие на покрывале вещи на пол, злилась и плакала. Я не знала, как и кого наказать за себя, за него, за нас! За все, что случилось именно так, а не иначе!..
– Нет адреса, нет его парижских телефонов… Дура! Дура! Ну зачем ты его прогнала? Фили-и-и-ипп!
Я вскочила на ноги и яростно схватила в охапку букет огненно-красных роз.
Цветы, словно почувствовав неладное, сопротивлялись, впиваясь в руки острыми шипами.
Я выскочила на балкон и, не раздумывая, швырнула их за ограждение. "Вот вам! Еще ВЫ будете делать мне больно!" Я в первый раз в жизни наблюдала за летящим вниз букетом.
Знаете, розы, даже брошенные с балкона вниз, выглядят очень привлекательно: падают медленно так, изящно, не сгибаясь, лишь чуть заметно трепеща лепестками… Вот бы и мне, бросаясь в гущу любовных страстей, научиться так же стойко и изящно переносить потом свою брошенность, ведь падать с планеты Вечной Любви на родную Землю, к счастью, не самое страшное горе. Правда, в моменты расставаний так почему-то совсем не кажется.
Я вернулась назад в комнату, и по-прежнему моя беспомощность, невозможность что-либо изменить, перекроить по-своему выводили меня из себя. Я обняла осиротевшую хрустальную емкость, вышла с ней на балкон и с размаха плеснула водой вниз, в темноту. Ужас! Что бы сказала мама?
Прислушалась к шорохам ночи. Вроде внизу все тихо. Прислушалась к себе. Вроде и правда стало легче… Вернула вазу на место. Еще раз для верности – подушкой об стену, журналом "Космо" – в дверь. Отлично, кажется, и выход нашелся. Я схватилась за телефон и позвонила Алле.
– Привет, Савинова. Вставай. Это я.
– Наташка?.. Я сплю. Третий час ночи…
– Вставай, мне нужен телефон Филиппа.
– Завтра… завтра. Ты приедешь ко мне завтра…
Голос затих. Раздались гудки. Я тут же перезвонила и бешено закричала в трубку:
– Нет, ты не понимаешь, он уезжает!.. Ну пожалуйста, Аллочка! Ну скажи мне его телефон!
– Два года… никому ничего нужно не было, а теперь все с ума посходили: "Алла, скажи, в какой гостинице Натали?", "Аллочка, дай его телефончик, он уезжает!" – Савинова передразнивала нас и кряхтела обнадеживающе, куда-то перемещаясь. – Щас, влюбленные проклятые. Мирным людям ни днем ни ночью покоя не даете!.. Записывай…
– Аллочка, душечка. Спасибо!
Я набрала его номер и задохнулась от счастья: "Милый, родной, прости меня! Не уезжай! Пожалуйста! Где ты? Вернись!"
– Поставишь мои цветы назад в вазу?.. Тогда открывай! – услышала я и, не отрывая губ от мобильника, помчалась к двери, на ходу посылая через космос своему любимому сигналы "Да, да, да!".
Он стоял там, за дверью, мокрый и абсолютно счастливый, обнимал руками свой букет и продолжал разговаривать со мной по телефону.
– Я надеялся, что ты позвонишь, – доносилось из трубки прямо в мое левое ушко, а правым ухом и двумя радостно сияющими глазами я контролировала четкость работы мобильной связи, улавливая те же слова со слуха и считывая их прямо с его губ. – Я ждал внизу, но не мечтал дождаться, что ты бросишь к моим ногам такие прекрасные цветы, да еще заботливо польешь нас сверху, чтобы мы не завяли.
– Хорошо, что ты подарил мне цветы, а не вазу, негодник… – говорила я и стучала кулачком по его плечу. – Ты не оставил мне ни одного номера телефона…
– Если у тебя нет чего-то, найди кого-то, кто даст тебе это! – игриво увертываясь от моих ударов, советовал самый лучший француз на свете, медленно надвигаясь на меня, а я радостно пятилась до самой кровати…
…Как прекрасно заниматься любовью… В эту ночь я снова почувствовала огромную разницу между страстным желанием целиком принадлежать любимому, которое называется любовью, и умелой подгонкой двух тел друг под друга во имя достижения конкретных целей, для которой существует слово "секс".
Если бы до сих пор никто не ввел в оборот этот специальный термин, его надо было бы срочно придумать, ведь иначе чем занимаются по ночам взрослые и НЕ влюбленные пи в кого люди? Не могут же они просто спать, дожидаясь, пока к ним пожалует любовь?
Термин "секс" – это наше спасение! Секс – НЕ чувство, ура!!! Мы наконец придумали, придумали что-то приятное, за что не надо нести никакой ответственности. Секс отделен от романтических грез и дурацких обязательств, которые сопровождают слово "любовь", а значит, он может считаться комплексом физических упражнений, трудной, но приятной наукой, отличным развлечением, чем угодно… Может, не зря даже слово "секс" рифмуется со словом "кекс" – вкусным и сладким десертом с изюминками. Есть в этом какой-то смысл, если подумать. Кекс – приятное лакомство, но не основное блюдо… Секс – это очень здорово, но… ничего личного. То ли дело – любовь.
Этой ночью у нас с Филиппом случилась редкая гармония: любовь и секс были заодно. Спасибо им за это единение. Мы были счастливы, и плод нашей любви, правда, весьма своеобразный, не замедлил появиться на свет. Этой ночью я сочинила "очень нежную песенку", свою первую песню о взрослой любви. А когда мы, устав от ласк и проголодавшись, спустились вниз, я пела ее Филиппу много-много раз, тихонько подыгрывая себе на белом рояле, а он просил повторять все сначала, снова и снова:
…Снова светлый день погас В каплях темноты. В целом мире в этот час Только я и ты.
Мы ужинали в пустом ресторане, и я мурлыкала то и дело:
Рядом плетется река Самых сладких снов, А над ними облака Самых нежных слов…
Я шептала ему в лифте, поднимающем нас в номер, а он подтверждал каждое мое слово самым нежным поцелуем.
Ты моя капелька, зернышко, крошка. Спи в моем гнездышке теплых ладошек.
Мы снова стояли на балконе, и я учила его русским ласковым прозвищам, а он старательно повторял их за мной, забавно коверкая:
Лапушка… Заюшка… Солнце мое… Нежную песенку сердце поет.
Ля-ля-ля. Ля-ля… Ля. Теперь уже он напевал мне мою нежную песенку, ставшую мелодией нашей любви, и ласково убаюкивал, а я засыпала и все улыбалась.
Все-таки как здорово продлевать свою сказку, вписывая все новые приключения в ее волшебный сюжет, а саму сказку – в жизнь. И оказывается, в этом даже нет ничего трудного, есть лишь один секрет…
Даже если кто-то невзначай скажет слово "Конец" или поставит точку, случайно уронив ручку острием на бумагу, надо лишь быстренько, пока судьба не заметила, дописать рядом еще две… Ведь три точки – это уже надежда на продолжение… А если удастся провести из неугодной точечки ровную линию, может получиться прямая, которая, как известно, вообще бесконечна…
Так что дерзайте, милые мои!
Да будет сказка в вашей жизни…