- Проклятье! - забыв про мясо, с чувством выругалась тень и добавила несколько совершенно не приличествующих знатной даме выражений, - знать бы мне это хоть чуточку пораньше! Никто бы не спас подлого интригана! Вот теперь я точно знаю, кто был вторым шпионом Юверсано! И теперь вижу всю его интригу просто как на ладони! Можешь не винить себя в потере герцогства, невозможно догадаться, что рассказ о тенях тебе очень ловко подбросили, как рыбе лакомую наживку. Перед такой тайной на твоем месте никто бы не устоял. Хорошо хоть удалось избежать большого кровопролития… надеюсь, у твоих верных друзей и подданных хватит благоразумья не бросаться на твою мать и ее людей с ножами.
- Я тоже очень на это надеюсь, но пока не особо ясно понимаю, при чем тут ты… - хмуро произнес герцог, - однако прямо сейчас выяснять это некогда. Судя по скорости и ловкости, за нами идет отряд, набранный из лучших следопытов и разведчиков и лучше поторопиться. У тебя есть зелья, прибавляющие силу?
- Есть. Но мне пока не нужно… я хорошо выспалась. А тебе могу дать, - кротко отозвалась тень, вовсе не собираясь когда-нибудь отвечать на его первый вопрос.
Незачем Хатгерну знать, как повезло ему в тот момент, когда оскорбленная поступком брата тень шептала ритуальные слова отречения от данной отцу клятвы. Не стоит говорить герцогу и о той роли, которую уготовал для нее негодяй, желавший стать единственным правителем побережья. Ни напрямик, ни намеками… но сама она никогда не простит Юверсано попытки сделать из нее послушное орудие убийства.
- Часа через два, - отказался Харн, подавая жене отстёгнутую с пояса фляжку, - разведи сейчас, позже может не оказаться рядом воды.
Второй привал они устроили, когда нежаркое осеннее солнце стояло почти в зените, и густой смешанный лес превратился в чахлый ельник, карабкающийся по склонам широкого ущелья. К этому времени оба ясно осознали, что давно потеряли право выбирать направление бегства и просто идут туда, куда их ловко и умело оттесняют лучшие воины Регорса.
И оба старались не думать ни о жутковатых подробностях, неизменно сопровождавших легенды о людях, попытавшихся пройти сквозь непреодолимую грань, стерегущую от людей остальной мир, ни о скрытых за этой самой преградой тайнах.
Просто шли и шли, помогая друг - другу пробираться через завалы и ледяные ручьи, мутноватые после прошедших в горах дождей, изредка делая из фляжки по крошечному глотку и меняясь местами.
А когда беглецы перевалили через острый гребень последнего невысокого хребта, запирающего ведущее в сторону заснеженных вершин дикое ущелье, их догнал разносящийся далеко окрест звонкий голос, слегка искаженный серебряным раструбом рупора.
- Я гарантирую вам жизнь и неприкосновенность, если вы оставите на ближайшем камне украденный артефакт.
Герцог яростно сплюнул в ответ на это объяснение, и тотчас почувствовал, как тень дергает его за рукав.
- Ну? - оглянувшись, мрачно буркнул он, и с удивлением рассмотрел испачканный пальчик, всем известным жестом предлагающий ему придвинуться поближе.
А еще через минуту уже сидел на скрытом за огромным осколком скалы валуне и, крепко обнимая жену за талию, прищурившись слушал горячий шепот, убежденно поясняющий ему те вещи, до каких сам Хатгерн за время похода еще не додумался. Хотя, как начинал понимать, точно разгадал очень многое, и самое главное, правильно вычислил всех, кому оказалось выгодно объединиться против него.
- Вот зелье, - показала тень крохотный флакон, один из восьми, с которыми она не расставалась никогда, умело пряча в прическу или одежду.
- Давай, - кивнул Харн, чувствуя, как вскипает в сердце злое веселье.
Таэльмина осторожно капнула ему на ноготь густую, бордовую каплю и герцог немедля слизал ее, стараясь не глотать сразу, а медленно рассосать солоноватое зелье. А почувствовав в горле холодок, как от мятного настоя, встал с камня, осторожно выдохнул, и, пробуя действие зелья, крикнул:
- Это кто там осмелился так разговаривать с законным правителем этих земель? Неужели наглости хватило у тебя, Меркелос?!
- Законная правительница этих земель - герцогиня Юнгильда дэй Крисдано, - немного помедлив, сухо отчеканил серебряный голос рупора, - а ты захватил власть самовольно, находясь под действием зелья ведьмы Ральены и ее беспутной дочери.
- Это тебе твой хозяин, герцог Юверсано, так пояснил старинные законы, шпион Меркелос?! - полный язвительности голос Хатгерна отражался от окружающих беглецов скал и разносился по окрестностям трубным гласом небесных жителей, от которого стыла кровь в жилах даже у бывалых воинов, - жаль, я не успел отдать тебя дворцовому палачу, все ждал, пока в тебе проснется благодарность за тот случай, когда я спас тебе жизнь.
Таэль насмешливо скривила губы, услышав это разоблачение, а особенно обвинение в неблагодарности. Теперь, когда они точно выяснили, кто именно был вторым шпионом Юверсано, можно не сомневаться, давняя история со спасением советника была целиком подстроена заранее. Ведь всем известно, как раз именно после нее Меркелос поклялся Хатгерну в вечной преданности и проявил просто ошеломляющие способности в разгадке некоторых загадочных преступлений, державших в напряжении и тревоге весь Тангр.
- Предатель это ты, предал родную мать и обманом завладел герцогским поясом, - немедленно отмел обвинения советник, но герцог лишь ехидно ухмыльнулся в ответ на этот лживый бред.
Вовсе не ради желанья вывести на чистую воду шпиона обвиняет он сейчас Меркелоса. Хатгерну важнее совершенно иное, чтобы эти слова запали в души слушающих его воинов и пустили там ростки сомнений. А пока погоня возвращается во дворец эти ростки подрастут и дадут плоды, которыми воины не преминут поделиться со своими товарищами. И через несколько дней о последних словах беглого герцога будет знать вся столица.
- Пояс мне из рук в руки передал умирающий отец, - невыразимая печаль прозвучала в обрушившемся на воинов громоподобном голосе их беглого правителя, - и алхимик Бринлос в присутствии всех знатных людей герцогства провел полный ритуал, тебе ли этого не знать, подлый шпион! Ведь ты был в тот день в тронном зале! А моя мать всего лишь слабая женщина, одержимая ревностью к давно почившему супругу и местью к молодой сопернице. Но я бы отдал ей пояс, если не знал точно, что никогда твой хозяин, герцог Юверсано, не позволит матушке самой править герцогством, творя правосудие во славу и пользу его жителей. И потому артефакт останется со мной… до того момента, когда я сумею вернуться назад… на горе всем врагам. А пока прощай… и будь проклят.
Скрупулезно считавшая секунды действия зелья тень торопливо прихлопнула крепкой ладошкой губы мужа, и тот отлично понял это безмолвное предупреждение.
Но ничуть не расстроился, он успел сказать все, что желал, и даже немного больше, хотя смешно и глупо в его положении давать подобные обещания. Но зато на душе стало не так мерзко и пасмурно, и расцвела смутная надежда на понимание и прощение друзей, брошенных им без какого-либо объяснения либо предупреждения. И в благодарность за предоставленную возможность хоть таким способом передать им весточку о себе и своих бедах герцог признательно поцеловал прикрывающую его губы ручку.
- Уходим, - нахмурилась тень, вовсе не желавшая заводить с ним никаких особых отношений и первой ступила на почти неприметную звериную тропу, ведущую в сторону непроходимых пиков Граничных гор.
Хатгерн усмехнулся, сеял с пояса один из оставшихся кошелей и, высыпав в руку пригоршню новеньких золотых монет, широким жестом разбросал их между камней. Вряд ли Меркелосу удастся уговорить воинов пройти мимо рассыпанного под ногами богатства. Зато для беглецов эти несколько минут могут оказаться спасительными.
Об опасностях, ожидающих их в тех местах, откуда пока не вернулся ни один беглец либо искатель счастья, герцог старался пока не думать, сначала ещё нужно добраться до них целым и невредимым.
Глава одиннадцатая
Несколько часов, пока совершенно не стемнело, они пробирались между скалистых обломков и колючих кустов дикого барбариса, и несколько раз погоня была так близка, что вокруг беглецов чиркали по камням наконечники стрел. И каждый раз тень упорно заставляла подопечного пройти вперед, лишь однажды веско обронив пару уклончивых фраз о своей неуязвимости. А Хатгерн с таким же упорством швырял на камни горсти блестящих кругляшков, предпочитая не проверять эти заявления на деле.
Но когда упорство вывело их к тускло поблескивающим в свете звезд языкам льда, и тропа неожиданно стала более четкой, погоня наконец отстала. Герцог злорадно ухмыльнулся, когда, обернувшись в очередной раз, не обнаружил вдалеке дымного света факелов, которые, едва стемнело, зажгли воины его собственного гарнизона.
И упорно не бросали, вопреки шипенью Меркелоса, сопровождавшего отряд вместе с незнакомым гвардейцам алхимиком и грозным окрикам истово преданного Регорсу командира. Но несмотря на щедрые посулы внеочередных караулов, временно оглохшие солдаты упорно тащили по неверной тропе свои чадящие светильники. Пропустить очередную россыпь золотых монет ради сомнительной чести поймать загнанного правителя, до этого дня уважаемого народом и войсками, не желал никто из них.
Хотя открыто встать на его защиту тоже ни один так и не решился, зато почти все успели сообразить, как серьезны были причины, заставившие их герцога бежать из дворца вместе с молодой женой. Воины видели мелькавшую среди камней фигурку в простой мужской одежде, и хотя сделали вид, будто поверили словам командира о проводнике, нанятом Крисдано в каком-то селе, все отлично помнили, как этот же командир уверенно выдал им в начале похода совершенно иную информацию.