- Она самая настоящая проходимка! Вот что я о ней думаю! - констатировала мисс Маршбэнкс безапелляционным тоном. - И ведет себя с возмутительной наглостью. Все эти ее декольтированные платья. Ее прелести просто вываливаются из них. И все это для того, чтобы повиснуть у мужчины на шее… А эти ее ужимки, хлопанье ресницами, показная скромность! Порядочной женщине не стоит водиться с такой особой, заверяю вас! А как она обращается со слугами! Эллен, старшая горничная, рассказывала мне, что леди Шельмадина устроила целый скандал, и все из-за того, что ей, видите ли, показалось, что ее платье плохо отутюжено. А чаевые, которые она дает! Да это же просто курам на смех! Лучше бы и не давала!
- Может быть, у леди Шельмадины нет денег, - рискнула предположить Вирджиния.
- А раз нет, так нечего и соваться в такие благородные дома, как наш! - непримиримо буркнула секретарша. - Мы по своему положению обязаны поддерживать определенный статус наших гостей и приглашаем в Рилл тех, кто соответствует ему. Поэтому я считаю, что присутствие этой особы в замке - крайне нежелательно со всех точек зрения. Конечно, я не хочу сказать, что герцог дает ей повод на что-то надеяться, и уж тем более он не волочится за ней. Но с другой стороны, от мужчин можно ждать чего угодно!
- Так вы все же думаете, что герцог… интересуется леди Шельмадиной? - спросила Вирджиния, тщательно подбирая слова.
- Ничего подобного! Он не интересуется ею! У меня вообще такое впечатление, что наш герцог интересуется только собой! Более эгоистичного человека свет не видывал! Впрочем, все мужчины - эгоисты! Поэтому стоит ли удивляться? У меня нет доверия ни к одному из них. Как подумаю о бедняжке герцогине, о том, как ей сейчас тяжело и одиноко, а тут еще собственный сын с его претензиями, так у меня просто кровь закипает в жилах от злости!
- А почему его светлость так ведет себя по отношению к матери? - не удержалась Вирджиния.
И в тот же момент что-то внутри мисс Маршбэнкс щелкнуло и закрылось на замок, а лицо ее приобрело непроницаемое выражение.
- Что вы подумали обо мне? - возмутилась она, чеканя каждое слово. - Сплетничать о своих хозяевах с незнакомым человеком! Вы не должны задавать мне столько вопросов! Это недопустимо! Я занимаю особое положение в этом доме. Я гораздо больше, чем просто секретарь при особе ее светлости, фактически я… я… - при этих словах мисс Маршбэнкс самодовольно улыбнулась, - я… даже больше чем фрейлина! Кстати, наш дорогой король, еще когда он был герцогом Уэльским, так и называл меня! "Это ваша фрейлина?" - спросил он у ее светлости, когда я принесла ей кошелек, который она забыла у себя в комнате. Мы еще потом так смеялись. С тех пор она часто называет меня своей фрейлиной, и мне кажется, что я и сама начинаю мыслить о себе именно в такой должности!
- Я - американка, и поэтому смутно представляю себе, что такое фрейлина, но не сомневаюсь, что из вас вышла бы превосходная фрейлина.
- Хоть я и не должна говорить обо всем этом, но все же скажу! - смягчилась кандидатка во фрейлины. - Мне известно все, что происходит в этом доме. Ибо своей первейшей обязанностью я считаю оградить ее светлость от всевозможных огорчений и неприятностей! У нее такое слабое здоровье! Да и годы… годы уже не те! Я никак не могу заставить герцога понять, что для счастья его матери нужно только одно: чтобы она могла делать все, что ей хочется!
- А она не может себе этого позволить? - наивно спросила Вирджиния.
И снова на лице секретарши появилось выражение таинственности и отчуждения.
- А какая женщина может? - ответила она уклончиво. - Вам, мисс Лангхольм, я доверяю и поэтому под большим секретом скажу… но вы… вы обязаны дать мне слово, что никому и никогда…
- Естественно! Я никогда не разглашаю того, что мне сообщают по секрету, - гордо ответила девушка, и мисс Маршбэнкс придвинулась к ней с заговорщицким видом.
- Так вот! Я - социалист! - выпалила она торжествующе.
- Социалист? - тихо вскрикнула Вирджиния. - Но они же… они против богатых!
- Совершенно верно! И я тоже! Единственное исключение я делаю для ее светлости. Если бы я рассказала вам хоть маленькую толику того, что я наблюдала здесь, в замке, у вас бы волосы встали дыбом! Вот почему я решительно выступаю против аристократии и всего того, что они защищают!
Вирджиния едва сдержалась, чтобы не улыбнуться. Она представила себе, какой несчастной и никому не нужной почувствовала бы себя мисс Маршбэнкс, если бы она очутилась за порогом этого аристократического мира, в котором она, судя по всему, чувствовала себя как рыба в воде.
- Вы ведь не скажете об этом ее светлости? Она расстроится, бедняжка, когда узнает, что я сторонник таких взглядов. Но должна признаться вам, я по натуре бунтарь!
Вирджиния улыбнулась. Но поскольку мысли ее были заняты не социалистическими идеалами ее собеседницы, а совсем другими вещами, то она постаралась вернуть разговор к интересующей ее теме.
- Я встретила очень красивую даму, когда вечером прогуливалась по замку. Черные волосы, нежная смуглая кожа… одета очень элегантно. Наверное, это та особа, о которой вы говорили.
- Да, это она! Леди Шельмадина! Она мне напоминает злую волшебницу. Так и кажется, когда проходишь мимо нее, что она сейчас напустит на тебя свои чары! Будто они ей помогут!
- С ней еще кто-то был. Мужчина… Она называла его Маркусом.
- А… это капитан Маркус Рилл! Очаровательный молодой человек! Один из наследников герцога… теоретически, конечно!
- Наследник герцога? - удивилась Вирджиния.
- Ну да! Его отец был младшим братом покойного герцога. Так что если случится что-нибудь непредвиденное с его светлостью, или он умрет, не оставив наследников, что в его случае весьма возможно, - о причинах, правда, я умолчу, - то тогда капитан Маркус станет герцогом!
- А разве теперь у него нет титула?
Мисс Маршбэнкс отрицательно покачала головой.
- Нет, конечно! Младшие сыновья герцога еще имеют права на титул лорда, но их дети не имеют никаких титулов!
- Я бы никогда не запомнила все эти тонкости! - восхищенно воскликнула Вирджиния.
- У нас есть специальная книга, куда мы подробно заносим, кто есть кто, - пояснила мисс Маршбэнкс, - поэтому в конце концов запоминаешь. И потом, когда постоянно вращаешься среди таких людей, то привыкаешь ко всем этим тонкостям этикета.
- Конечно-конечно, - согласилась Вирджиния.
- Что до меня, то мне очень нравится капитан Маркус. Он всегда такой веселый, общительный, вечно у него припасено хорошее слово или забавная шутка для каждого! Не то что некоторые, не называя по имени! Ходят надутые, словно индюки! И не подступишься!
- Вы имеете в виду герцога?
- Его, его! Никогда не знаешь, с какой ноги он встанет сегодня! Его светлость - непредсказуемый человек! - Голос мисс Маршбэнкс снова перешел в шепот. - Два дня назад я столкнулась с ним на лестнице нос к носу и, клянусь всеми святыми, он даже не заметил меня! Конечно же, он был у ее светлости! По обыкновению нагрубил ей и довел бедняжку до слез! Хотелось мне высказать ему все, что у меня накипело на сердце, да что толку? Разве его волнует, что думают или говорят другие люди? Он все равно делает по-своему, идет напролом, а его несчастная мать страдает от этого больше всего!
- Но тогда почему она живет с ним, если вместе им так плохо? Разве у нее нет собственных денег?
- Предпочитаю не обсуждать эту тему, мисс Лангхольм! Разумеется, мне известно многое, очень многое, но я держу свой рот на замке. Одно скажу вам: ее светлость уже подумывает о том, чтобы перебраться в дом для престарелых и одиноких вдов. Она мне так однажды и сказала: "Ах, Марши! Мы с тобой там будем очень счастливы! Ты и я! Будем принимать только тех людей, которые нам нравятся, и нам будет весело". Но герцог и слышать об этом не желает! Он буквально силой вынуждает ее жить в замке. Верх эгоизма и черствости!
- Пожалуй, вы правы! - согласилась Вирджиния. - А что будет, если сюда приедет жена герцога?
Вирджиния не устояла против искушения задать этот вопрос.
- О, я думаю, в этом случае ее светлость немедленно покинет замок. Но такое маловероятно, судя по развитию событий. Молодая герцогиня еще ни разу после свадьбы не пришла в сознание.
- А что… что с ней такое? Почему она так серьезно больна?
- Все это покрыто мраком неизвестности, дорогая мисс Лангхольм! Его светлость совершенно неожиданно для всех отправился в Америку. Он, естественно, еще не был герцогом, ибо был жив его покойный батюшка, а потом мы все узнаем, что он там женился! Все газеты наперебой рассказывали об этом событии. С его невестой случился удар прямо на церемонии бракосочетания, насколько мне известно.
- А потом, когда он вернулся домой? - подсказала ей дальнейшую тему Вирджиния. Она понимала, что нельзя проявлять такое неуемное любопытство, что это неприлично и может вообще показаться подозрительным, но соблазн узнать, что думают они здесь, в Англии, о той злосчастной свадьбе, был слишком велик.
- Знаете, что я вам скажу, - снова заговорила мисс Маршбэнкс, - о молодой герцогине здесь никогда не говорят. По возвращении между его светлостью и герцогиней произошел страшный скандал, и после этого - все! Молчание! Сколько раз я пыталась заставить ее светлость завести разговор о своей невестке, но она всегда отмалчивается. Что-то здесь не то, нутром чувствую! Во всей этой истории, мисс Лангхольм, есть какая-то тайна!
- Рано или поздно люди узнают правду. И вы в том числе.