Йокаи Мор - Золотой человек стр 13.

- Она не тронет?

- Добрых людей она не трогает.

Набравшись храбрости, Тимар перешагнул через лежащего стража, который даже не шевельнулся, только вильнул хвостом, как бы в знак приветствия.

Вступив на веранду, Тимар увидел перед собой две двери, одна была открыта и вела на кухню, выдолбленную в скале. Там стояла женщина с ситом в руках и трясла им над очагом. Не трудно было догадаться, что женщина не ворожит над очагом, а всего-навсего жарит кукурузные зерна. Прервать это занятие даже ради гостя нельзя, - иначе все испортишь!

Жареная кукуруза - излюбленное лакомство на венгерской земле, и вряд ли кому-нибудь нужно объяснять, что это такое. Между прочим, несколько лет назад на Нью-Йоркской промышленной выставке жюри присудило золотую медаль одному янки, который "изобрел" в Америке способ приготовления жареной кукурузы. Известное дело, разве американцы уступят кому-нибудь приоритет?..

Жареная кукуруза - благословенное блюдо. Ешь ее, ешь - и никак не наешься: вроде бы, кажется, сыт уже, ан нет, опять есть хочется…

Женщина, искусно орудовавшая у очага, оказалась высокой, стройной и статной шатенкой, со строгим выражением плотно сжатых губ, но добрым и дружелюбным взглядом. По лицу, обветренному и загорелому, ей можно было дать лет тридцать. Одевалась она не так, как крестьянки здешних селений: на ней не было ничего пестрого, кричащего, и вместе с тем одета она была очень просто.

- Входите же, сударь, входите, присядьте! - приглашала она.

Голос у нее был глубокий, грудной и удивительно спокойный. Ссыпав белые пузыристые зерна поджаренной кукурузы в плетеную корзинку, хозяйка предложила отведать кушанье. Затем, подняв кувшин с пола, подала его гостю со словами:

- Это свежий вишневый сок, отведайте, пожалуйста.

Тимар сел на плетеный стул, который придвинула ему хозяйка; ему никогда не приходилось видеть таких стульев - он был искусно сделан из прутьев. В это время черный пес встал, потянулся и уселся напротив пришельца.

Хозяйка бросила горсть жареных зерен псу, который, не дожидаясь особого приглашения, захрустел ими. Его примеру последовала и кошка, но клейкие зерна пристали к ее острым зубам. Вполне удовольствовавшись первой пробой, она нетерпеливо подняла переднюю лапу, словно хотела взобраться куда-то. Наконец кошка вспрыгнула на печь и с любопытством уставилась оттуда на некрашеный глиняный горшок, стоявший на очаге: в нем кипело, вероятно, более аппетитное для нее кушанье.

- Удивительный пес! - сказал Тимар, указывая на черного ньюфаундленда. - Такой спокойный, даже ни разу не зарычал на меня.

- Добрых людей он не трогает, сударь. И не лает, когда чувствует, что чужой пришел с добрыми намерениями. Но не дай бог явиться вору! Пес учует его с другого конца острова, и тогда уж вору несдобровать! Он очень сильный. В прошлую зиму к нам по льду пришел волк и позарился на наших коз. Минута - и волк был задушен. Вон на полу его шкура. А друг может на псе хоть верхом кататься: тот даже не огрызнется.

Тимару было приятно, что его приняли за друга. Задержись в его кармане несколько золотых монет после сделки в Оршове, он, возможно, не чувствовал бы себя так уверенно в присутствии громадного ньюфаундленда.

- Откуда вы, сударь, и с чем пожаловали?

- Прежде всего прошу прощения, что нагрянул к вам так внезапно. Мое судно отнесло ветром от противоположного берега, и я вынужден был искать защиты у южного мыса.

- Да, ветер сильный, слышно даже отсюда.

И действительно, сквозь густые заросли с Дуная доносилось завывание ветра.

- Нам придется переждать непогоду на якоре в бухте. Но у нас кончилась провизия, и я высадился на берег, чтобы найти жилье и купить за хорошую цену чего-нибудь съестного.

- Я могу дать вам кое-что, сударь. И плату приму, так как живу этим. В доме найдется козье мясо, кукурузная мука, сыр, фрукты. Берите что угодно. У меня часто берут фрукты торговцы из окрестных сел, ведь мы - садоводы.

(Тимар пока не видел здесь других людей, но, судя по тому, что хозяйка говорила "мы", она жила здесь не одна.)

- Благодарю вас, сударыня, это как раз то, что мне нужно, я пришлю сюда рулевого с матросами, и они перенесут провизию на судно. Скажите, сударыня, сколько будет стоить провизия для семи человек на трое суток?

- Не доставайте кошелек, сударь, деньги мне не нужны. Что с ними делать на этом острове? Еще, чего доброго, нагрянут разбойники - и за деньги поплатишься жизнью. А так все вокруг знают, что у нас ни гроша не найдешь, хоть переверни все вверх дном - поэтому мы и спим спокойно. Торговлю мы ведем только на обмен. Я снабжу вас фруктами, воском, медом и целебными травами, а вы дайте мне взамен пшеницы, соли, холста на платье и что-нибудь из посуды или из железных изделий.

- Как в Австралии?

- Совершенно верно.

- Согласен, сударыня. На нашем судне есть и пшеница и соль… Если вы доверяете мне, я подсчитаю, сколько будет стоить то, чем вы нас снабдите, и на такую же стоимость пришлю вам товаров. Я вас не обману.

- Не сомневаюсь, сударь.

- Но у меня есть к вам еще одна просьба. На моем судне едет господин с дочерью - молодой девушкой. Она не привыкла к корабельной качке и заболела. Не предоставите ли вы моим пассажирам приют для ночлега, пока не утихнет буря?

Хозяйка очень спокойно отнеслась к его просьбе.

- Милости прошу, сударь! Вы видите, у нас две комнаты: в одной из них поместимся мы, а другую предоставим тому, кто нуждается в крыше над головой. Особых удобств у нас, правда, нет, но зато спокойно. Если и вы захотите здесь переночевать, могу предложить вам сеновал, - ведь моряки народ не привередливый.

Все время Тимар мучился догадкой, пытаясь понять, куда он попал и кто эта рассудительная женщина. Очаг в скалистой пещере, уединенный, утопающий в зелени дом, неведомый пустынный остров - все было так таинственно и необычно, что Тимар в конце концов отказался от всякой попытки разобраться в этом.

- Спасибо вам, сударыня, на добром слове. Ну, я поспешу на судно и вернусь со своими пассажирами.

- Очень хорошо. Только идите другим путем, не тем, каким шли сюда - а то там топь и колючки, барышне будет трудно пробираться. Тут есть другая тропа - к берегу и вдоль него. Правда, тропка заросла травой - по ней мало ходят, но все-таки она удобней. Сейчас вас проводят к тому месту, где вы оставили свою лодку, а когда вернетесь со своими людьми, то причалите ближе к дому. Альмира!

Тимар оглянулся, чтобы увидеть, откуда, из какого уголка дома или сада выйдет та, которую зовут Альмирой, - его проводница. Но тут черный ньюфаундленд встал и начал с такой силой ударять хвостом в открытую дверь, словно бил в барабан.

- Ну, Альмира, проводи господина к берегу! - сказала ему женщина, а ньюфаундленд что-то проворчал и, схватив зубами край плаща Тимара, потянул гостя за собой.

- Ах, вот она, моя проводница! Я весьма признателен вам, мадемуазель Альмира! - смеясь, проговорил Тимар, беря шапку и ружье. Еще раз горячо поблагодарив хозяйку дома, он вышел вслед за собакой.

Не выпуская из зубов край плаща, Альмира бежала рядом, дружелюбно поглядывая на гостя и указывая ему дорогу между фруктовыми деревьями, где надо было ступать осторожно, чтобы не раздавить опавшие сливы.

Белая кошка тоже не отставала от них; ей, казалось, было любопытно, куда поведет Альмира незнакомца. То забегая вперед, то отставая, кошка то и дело исчезала в пышной, густой траве.

В конце сада откуда-то сверху послышался вдруг звонкий оклик:

- Нарцисса!

Голос был девичий, в нем слышались легкий укор, ревность и больше всего застенчивость.

Тимар огляделся: ему хотелось выяснить, кому принадлежит этот обаятельный голос и к кому он обращен?

Впрочем, о последнем он сразу догадался: белая кошка метнулась в сторону и, подняв хвост трубой, помчалась напрямик к ветвистой груше, за стволом которой мелькнуло белое платье. Но рассмотреть, кто скрывается за деревьями, Тимару не удалось: послышалось грозное ворчание пса, означавшее, по-видимому, на языке четвероногих "нечего подсматривать". Чтобы плащ не остался в зубах ньюфаундленда, он вынужден был следовать дальше за своим поводырем.

Альмира провела его живописной тропой к берегу, где Тимар нашел свою плоскодонку.

В эту минуту из камышей с протяжным посвистом потянули к острову два болотных бекаса.

В уме Тимара промелькнула мысль: какой превосходный ужин сможет он устроить Тимее! Сорвав ружье о плеча, он двумя выстрелами уложил бекасов.

Но в следующую же минуту оказался положенным на обе лопатки.

Услышав выстрелы, Альмира повалила охотника на землю. Тимар попытался встать, но вскоре почувствовал, что имеет дело с сильным противником, который вовсе не намерен шутить. Собака не кусала его, но крепко прижала к земле, наступив обеими лапами на грудь и не позволяя даже пошевелиться.

Тимар урезонивал собаку, называя ее "мадемуазелью", "добрым дружком", объяснял ей, что охота есть охота и где это видано, чтобы собака вместо дичи хватала охотника. Лучше пусть разыщет в кустах бекасов. Но Альмира не поддавалась ни на какие уговоры.

Кончилось это опасное происшествие благополучно: из глубины острова на звук выстрелов прибежала хозяйка и еще издалека окликнула Альмиру. Только тогда пес отпустил свою жертву.

- Простите, сударь! - оправдывалась женщина, прибежавшая к месту происшествия кратчайшим путем - через кусты и канавы. - Я забыла вас предупредить, чтобы вы не стреляли: Альмира не переносит выстрелов. Как я могла об этом забыть!

- Пустяки, сударыня! - смеясь, ответил Тимар. - Из Альмиры вышел бы превосходный егерь. Но, как видите, я все же подстрелил пару бекасов и думаю, они пригодятся на ужин нашим гостям.