Я тяжко вздохнула. Прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать смех, который прорывался наружу.
– Ты еще и лыбишься, малахольная?!
А что мне оставалось делать? Не говорить же, что у меня самой коленки подгибаются, стоит Данилу лишь подойти на пару метров ближе положенного? Разве ощущение того, что тебе неподвластно собственное тело, может нравиться? Да я с превеликим удовольствием выполню "просьбу" одногруппницы! Да еще и с таким энтузиазмом, что сама себе обзавидуюсь! Потом. После уикенда. Во время будущего венчания с Сергеем.
Регина сделала резкий выпад, и хлесткая оплеуха обожгла мою щеку. В глазах защипало. Во рту расцвел соленый привкус крови.
– Тварь! – зло сплюнула она. – Я. Тебя. Предупредила.
Следующий порыв ветра подсказал, что Рита выбралась из палатки, больше ничего не сказав.
Что ж, видимо, лимит неприятностей на сегодня мной был уже набран.
Остаток вечера прошел, будто в тумане. Мысленно я постоянно возвращалась к этой оплеухе и непонятным угрозам Регины. Хоть щека и пекла, а на ней остался красный след, на который постоянно кидал подозрительный взгляд Данил, мне было не так больно, как обидно.
Что такого я сделала, чтобы так взбесить Регину? И вообще, почему она решила, что я и Данил как-то связаны? В смысле, что между нами может быть нечто большее, чем просто приятельские отношения… Причем данное подозрение я слышала не в первый раз…
Может, это значило, что я, правда, дала Сергею повод для ревности?
Вопросов оказалось больше, чем ответов. И это угнетало.
Сидя у костра и грея руки, я вспомнила единственный случай, когда мы с Данилом полноценно общались.
Случилось это в начале последнего курса где-то недели две назад. Я только-только вернулась из поселка обратно в общежитие и все еще нервно оглядывалась по сторонам, выискивая взглядом рыжую макушку Сергея. Прошедшее лето оказалось для меня самым тяжелым за все годы учебы, внимание жениха стало просто маниакальным. Он ходил за мной буквально повсюду, контролировал каждый шаг. И за любую провинность в его глазах, следовало наказание. Нет, Сергей, никогда меня не бил по-настоящему. Оплеухи, пинки и шлепки ремнем ведь не считаются избиением?
Юбка выше колена?
Будешь наказана.
Улыбнулась представителю мужского пола?
Будешь наказана.
Накрасилась?
Будешь наказана.
Сергей натаскал меня, как собаку Павлова. Его мрачный взгляд из-под бровей без слов говорил о том, что ночью я вновь буду наказана.
Сначала Сергей привяжет меня к кровати, задерет подол платья и спустит трусы, потом вытянет свой солдатский ремень и выпорет до тех пор, пока на ягодицах не проступит первая кровяная роса. А после он всласть утолит другие свои желания.
А если же я начну плакать, Сергей станет еще более жестоким.
Потом он, конечно, как всегда будет просить прощения, говорить, что такое больше не повторится, особенно после того, как я стану его законной женой. Мол, пока нет штампа в паспорте, он чувствует угрозу со стороны других мужчин, которые могут меня отобрать у него.
Разве я похожа на переходящее знамя?
Мысли о предстоящей свадьбе в конце года заставляли мою кровь превратиться в лед.
В любом случае, после того "первого раза", я больше никогда не плакала перед Сергеем, не могла себе позволить доставить ему еще больше извращенного удовольствия, чем то, что он и так испытывал.
Я на зубок выучила каждый возможный сценарий последующего наказания за свою "провинность". Если же делала все так, как говорил Сергей, в конце дня он все равно находил то, за что меня еще не наказывали. Отчего к концу каникул я стала бояться даже собственной тени.
На первой же лекции, Олечка, объявила всем, что в группе пополнение. Данил перевелся к нам из столицы, якобы из-за того, что его родители переехали, а окончить ВУЗ и получить законный диплом ему позволили и здесь. Кроме появившегося Данила и Макса, что перевелся с заочного отделения в конце третьего учебного года, наша группа шла основным составом, не меняющимся еще с начального курса.
Какое дело мне было до новеньких, если я с ужасом представляла, как быстро пролетит этот учебный год, а переезд обратно в деревню и свадьба станут неминуемы? Для меня же это будет началом конца!
А еще я переживала, что минимум месяц после каникул не смогу нормально сидеть, ведь следы от "летней порки" не спешили зарубцовываться.
Я вяло следила за одногруппниками, которые набросились на Данила с расспросами о столичной жизни, как уловила на себе его внимательный взгляд. Новенький продолжал лениво удовлетворять всеобщее любопытство, даже тон его голоса не поменялся, но вот глаза… В них светилось нечто такое, отчего дрожь впервые прошла по моему позвоночнику.
И я бы не назвала это праздным любопытством.
Казалось, что Данил ловил каждую эмоцию, что появлялась на моем лице с жадностью голодающего. Его руки крепко вцепились в край парты, будто в данный момент он страдал он невыносимого головокружения.
Я провела рукой по волосам, пытаясь отогнать нелепые фантазии.
С чего вдруг решила, что он смотрел именно на меня, а не на кого-то из девчонок, что стояли поодаль за спиной?
Еще до начала первой лекции Данил вышел, так и не вернувшись в тот день на пары.
Шла в общагу я поздно вечером, у Ларки в нашей комнате как раз намечалось внеплановое свидание, и она попросила меня прийти попозже. Делать было нечего, пришлось отсиживаться в библиотеке.
Когда в парке почти рядом со мной послышался хруст веток, я чуть не кинулась наутек. Показалось, что Сергей настиг меня и здесь, решив растянуть свои воспитательные меры на целый год. Еще хотя бы месяц "уроков" и я бы не выдержала.
К моему безмерному удивлению и облегчению из кустов появился не Сергей.
Данил.
Он непринужденно завел беседу, будто мы были знакомы, как минимум тысячу лет и предложил провести до общаги, сославшись на то, что одиноким хорошеньким девочкам небезопасно в одиночку ходить по вечерам.
Я безразлично пожала плечами.
После того шока, что испытала в ожидании появления жениха, мне было все равно, кто будет шагать со мной рядом.
Лишь бы не Сергей.
Говорить с Данилом оказалось легко и интересно. Мы не переходили на личные темы, обсуждали искусство и место художника в современном мире. Новенький оказался начитанным, но и я на данные темы могла изливаться часами.
Рядом с одногруппником было спокойно и уютно, вот только то, что я дважды заметила, как он пытался понюхать мои волосы – настораживало.
После того вечера мы с Данилом совершенно не общались. В университете он на меня не обращал никакого внимания и, казалось, даже злился, если мы оказывались в одной аудитории слишком близко.
А мне и вовсе компания не требовалась.
Я вплотную занялась поиском альтернативного выхода из роли пока еще незаконной жены.
Следующее наше общение с "новеньким" случилось здесь, на острове. Так почему же уже второй человек закидывал мне ревностные подозрения?
Думать об этом больше не хотелось. Я чувствовала себя неимоверно усталой от того, что постоянно пыталась отыскать рациональный ответ всему, что случалось в моей жизни.
Ответов ведь не было.
А свинцовая усталость крепко придавливала плечи, мешая свободно дышать.
В ту ночь так и не удалось уснуть спокойным сном, долго еще терзалась вопросами. Все они, как правило, сводились к одному и тому же – почему я позволила Сергею сотворить с собой такое? Ведь если раньше мне хотелось летать, мечтать, строить планы на будущее, то сейчас я больше походила на машину с автоматической коробкой передач. Вся моя жизнь свелась к необходимому минимуму: поесть, выучить, сдать, поспать, поесть, выучить… и так по кругу бесконечное количество раз.
Забылась я где-то перед рассветом, уставшее тело все же взяло верх над разумом.
Кто бы ни говорил, что утро вечера мудренее – он нагло врал.
Голова казалась тяжелой, соображала я с трудом и очень медленно, а один взгляд в маленькое зеркальце, что захватила с собой, заставил охнуть. Даже в гроб мертвецом кладут краше. Да и вчерашняя розовая отметина от оплеухи "зацвела", превратившись в голубоватый синяк, а надтреснутая нижняя губа немного припухла.
Никак не ожидав, что и бессонная ночь оставит на моем лице признаки восставшего зомби, в первые минуты я растерялась. А потом махнула рукой и выбралась из палатки на свежий воздух.
Хоть и не хотелось никого случайно сделать заикой от увиденного, но последнее дело, которым я собиралась здесь заниматься, скрывать следы усталости под макияжем.
Закон подлости вновь был на моей стороне.
Первым кого я встретила на улице, оказался Данил.
Он окинул меня тревожным взглядом, уже привычно нахмурился, и с его губ сорвалось ругательство.
Сделав вид, что не только помертвела за ночь, но и оглохла, я молча прошла мимо него.
Данил не стал мучить меня ненужными расспросами, за что в груди шевельнулось нечто похожее на благодарность.
Только вот неприятности не собирались заканчиваться.
Пока я пыталась умыться ледяной озерной водой, в лагере раздался истошный визг. Оказалось, что на палатку, где как раз переодевалась Регина, упала огромная еловая ветка. Одногруппница чудом уцелела. Макс участливо помогал ей справиться с шоком, а Данил со странно довольным видом, стоял в стороне, наблюдая за всеобщей суетой.
Но терпкий вкус ужаса я целиком ощутила на вторые сутки пребывания на острове. Лодка, на которой мы сюда переправились через глубокое озеро, пропала.
Мобилки в такой глуши не ловили.
Даже навороченный смартфон Регины, показывал отсутствие сети.