Черты лица заострились, скулы выпирали и, казалось, что если к ним дотронуться, непременно поранишься. Нижняя челюсть немного выдвинулась вперед, точно выражая некую, непонятную мне угрозу. Плотно сжатые губы напоминали тонкую нить. Но самым ужасным открытием оказались… глаза.
Потемневшие, голодные, жестокие, они мерцали ярко-бордовыми огнями.
По-прежнему не веря в происходящее, надеясь на глупую игру воображения, я остервенело отбросила телефон в сторону. Как только он коснулся пола – экран треснул. Я ожидала ответного всплеска агрессии от Данила, но тот даже не шевельнулся, отдавая все свое внимание мне.
– Что это такое?
Данил слегка скривился, уловив в моем тоне явное пренебрежение, но быстро скрыл проявленные эмоции.
– Ты.
Меня передернуло:
– Это неправда!
– Правда, Марта, – с раздражающим спокойствием возразил он. – Ты теперь Потрошитель и должна с этим смириться. Да, на полноценные изменения потребуется время, но ты уже такая же, как я. Потрошитель.
Он внимательно изучал мое лицо, впитывал, как губка, каждую эмоцию, что мне не удавалось скрыть. В этом внимании было что-то откровенное и настораживающее одновременно. А то, что он старался повторить ненавистное мне слово "Потрошитель", кажется, миллион раз – выводило из себя.
– Правда, твоя трансформация несколько отличается от привычной мне, но я намерен разузнать об этом, как можно больше и, как можно скорее.
– Что ты имеешь в виду?
Я все еще злилась и не принимала версию Данила обо всем произошедшем, но здоровое любопытство уже выпрыгнуло на поверхность.
– Трое суток без сознания – слишком много для обращения. Да, к тому же, изменения проходили тяжело. И цвет глаз у тебя отличается от обычного, что присущ Потрошителям. У мужчин он фиолетовый, а вот у наших женщин – синий, у тебя же красный.
Медленно, точно время приостановило ход, осознание случившегося стало проясняться. Как бы я не утверждала обратное, но слова одногруппника были убедительными и вполне логичными.
– Так я, по-твоему, еще и урод?!
Пожалуй, я даже могла уступить его дикой теории, но вот принять такое… Нет.
– Нет! – неистово прошептал мужчина. – Просто другая.
Меня охватило невыносимое чувство, словно я увязла в болоте, а выбраться не могу.
Данил пододвинулся ближе. Его горячая ладонь скользнула по моей ноге, отодвинула край, какой-то невообразимой туники, что была на мне, и остановилась на колене. Прикосновения обдавали жаром и заставляли меня нервничать еще больше, чем до этого. Скорее неосознанно, чем специально, я дернулась и отодвинулась, забившись в угол дивана, впритык к подлокотнику.
– Нет! – выкрикнула прежде, чем смогла остановиться.
Вместе с протестом с моих губ сорвалось глухое рычание.
Удивление, судя по реакции Данила, было обоюдным. Только если этот звук привел меня на грань паники, то одногруппнику явно понравился. Он даже не потрудился скрыть улыбку!
– Позволь мне помочь тебе. Успокойся, – начал он обманчиво спокойным, обволакивающим тоном. Одновременно пытаясь медленно сократить между нами расстояние.
– Я тебе не верю! – вскочив с дивана, я метнулась к окну, не зная, что предпринять. – Ты монстр и пытаешься подстроить меня под стать себе!
– Можешь не верить, – тяжело вздохнул Данил, поднимаясь. – Но ведь твоя вера все равно ничего не изменит.
– Верни все обратно! Я не хочу быть такой, как ты! – срываясь в крик, заломила руки в умоляющем жесте.
Лицо Данила потемнело. То ли от гнева, что волнами исходил от его тела, то ли еще от чего.
– Это невозможно, – сухо ответил он, приближаясь.
– Не подходи!
На мое удивление, Данил послушался. Он замер, а потом поднял руки, точно показывая, что безоружен.
– Хорошо. Не бойся. Ты слишком нестабильна в первое время после обращения. И тебе необходимо хорошо питаться. Я пойду в лес, соберу хворост, а ты пока постарайся успокоиться. Как приду, сможем поговорить и пообедать.
Мысли о еде не вызвали должного отклика. Мое тело все еще выглядело истощенным от длительной голодовки, но пробуждения аппетита сейчас я не чувствовала.
– Что ты сделал со мной? – прошептала ему в спину, дотрагиваясь до выпуклого шрама на шее в том месте, где почувствовала укус. Разве за три дня мог сформироваться такой грубый шрам?
Данил не только услышал мой тихий вопрос, но и, остановившись, развернулся, чтобы ответить.
– Так я сделал тебя своей. Теперь ты моя, Марта. Только моя.
Я не понимала значения этих слов.
– Кто ты? – выдохнула я, вскакивая с подоконника, на который успела присесть, и прижимая непослушные руки к груди.
– Я человек, – обезоруживающе улыбнулся Данил. – Я человек и я… лю… буду заботиться о тебе, Марта. Ты моя.
Сказав это, он не стал дожидаться ответа, а просто вышел за дверь. Оставив меня наедине с растрепанными чувствами.
Некоторое время после его ухода я не чувствовала ничего, кроме холодного оцепенения. Длилось это несколько непозволительно долгих минут или часов – не имела и малейшего понятия. Но когда же мысли и чувства понемногу возвратились, я стала судорожно искать выход из сложившейся ситуации.
И если бы в тот момент включилась логика или трезвый рассудок подал голос, возможно, поступила бы совершенно иначе. Но рассудок молчал, балом правили инстинкты. Поэтому, не придумав ничего лучшего, я кинулась к двери.
К величайшему удивлению, Данил не стал запирать дом снаружи, что, безусловно, сыграло мне на руку. Стараясь не шуметь, я тенью выскользнула за порог и задохнулась от холода, что тут же охватил тело со всех сторон. Из всей одежды на мне была белая, на полторы ладони недостающая колен, мешковатая футболка-туника и больше ничего. Босые ступни обожгло от прикосновения с землей. Первый шок от контраста температур быстро прошел – мешкать было нельзя. С трудом переставляя задеревеневшие ноги, я двинулась прочь от дома.
В тот момент я не особо задумывалась, куда и зачем иду. Только бы подальше от этого дома, от Данила, сказок про странных существ и монстра внутри себя. Возможно, перед одногруппником мне еще удавалось довольно убедительно играть роль заядлого скептика, но лгать себе до бесконечности было невозможно. Это нечестно, да и уже не срабатывало. Я прекрасно знала, что изменилась. Уже давно внутри меня что-то поселилось. Дикое, странное, чужое. Иногда оно спало, но в последнее время все чаще и чаще поднимало голову в ужасном оскале. А после того, как очнулась в доме Данила и вовсе беспрерывно бодрствовало. Это пугало, но не до чертиков. Наверное, потому что я, казалось, разучилась бояться. Настоящий страх – удел тех, кому еще есть что терять. Мне же терять было нечего.
Разве что душу, если она на самом деле существует. Хотя, я искренне сомневалась, что после всего содеянного мной, эфемерная душа еще тлела где-то между ключиц.
Листья предательски шуршали под ногами, как я не пыталась ступать тихо. С каждым шагом, сердце замирало от предвкушения погони. Казалось, что вот-вот и Данил окликнет меня из-за спины. Я почти чувствовала его дыхание. Но секунды складывались в минуты, я шла, а одногруппник не объявлялся. Это придало мне смелости.
Хоть тело и было слабым, меня качало, голова кружилась, перед глазами плыло, а к горлу подкатывала тошнота, но упорство и желание убраться не так от Данила, как от себя подальше, придавало сил. Вскоре редкий подлесок сменился пустынным, скалистым берегом. Оживленно оглядываясь по сторонам, я с удивлением поняла, что на этой стороне острова никогда раньше не была.
Скалы, камни и блестящая гладь озера – вот и все на что натыкался взгляд. Большие валуны торчали из-под земли, как головешки нелепых чудищ, точно кто-то великий когда-то кинул черепки, как руны, и они рассыпались в творческом беспорядке. Мелкие камни оказались острыми и больно врезались в ступни. Бежать было некуда. На этой открытой местности я чувствовала себя, как высокая береза среди пустыни, открыта, как на ладони. И спрятаться толком невозможно, и возвращаться назад – совсем не выход. Пока я растерянно топталась на месте, пытаясь быстро придумать новый план действий, боковым зрением уловила неясное движение. В нескольких метрах дальше по склону от камня отделилась тень. После обратилась в фигуру, а когда я моргнула, чтобы разогнать туман перед глазами, фигура превратилась в крепко сложенного мужчину. Он обернулся и…
От удивления, я на миг потеряла дар речи.
– Макс?!
– Марта? – кажется, одногруппник удивился не меньше моего.
Немая сцена длилась не больше минуты. Сначала я испугалась, что наткнулась на Данила или еще какое чудище, а узнав Макса, обрадовалась. Теперь нас двое и мы сможем противостоять Потрошителю! Сможем ли? Сомнения в собственных силах – последнее дело, поэтому я смело откинула их на задворки разума.
– Ты привел помощь? – кинулась я к одногруппнику. – Смог доплыть до берега? Нас ищут?
– Ох, слишком много вопросов, красавица, – хмыкнул Макс. – Ты сама-то как оказалась с другой стороны острова?
– Долгая история.
– Я никуда не спешу.
– А надо бы, – пожала я плечами. Неизвестно еще, когда именно Данил кинется за мной вдогонку и чем это нам грозит. Вслух о своих опасениях я говорить не стала. – Ты привел помощь?
Макс блеснул широкой улыбкой:
– Конечно. А ты сомневалась?
Честно сказать, я уже давно мысленно похоронила Макса и могилку его лепесточками посыпала. Но стоит ли уязвлять мужское самолюбие, сомневаясь в героизме?
– Почему так долго?
– Случились некоторые затруднения, – после небольшой паузы сказал он.