Я бездумно покачала головой. Мысли улетучились.
– Необходимо потянуть пальцы на себя, – Данил скользнул рукой к стопе, осторожно наклоняя пальцы. – Вот так.
Я словно онемела.
– Теперь понятно?
Мужчина отпустил пальцы, и его рука стала медленно подниматься вверх по лодыжке, огибая колено, к бедру.
– П-понятно, – пролепетала я. Потом спохватившись, резко скинула его ладонь с себя. – Мне понятно! Хватит демонстрировать!
Я быстро встала с холодной земли и пошатнулась. Данил вскочил следом. Капельки воды с его волос стекали по обнаженному телу, оставляя мокрые дорожки. Я не стала отслеживать их путь, хотя такое желание вспыхнуло мгновенно. Рядом с Данилом я теряла контроль и начинала чувствовать что-то такое… Неведомое ранее. И это "что-то" меня однозначно пугало и сбивало с толку. Поэтому наилучшим спасением от непонятных желаний, была не борьба с искушением покориться новым порывам, а… бежать. На цыпочках подскочила к своей одежде и схватила тряпки, прижимая их к мокрой груди. Не оглядываясь, ринулась подальше от озера в сторону леса.
Сделав всего пару шагов, я почувствовала горячее дыхание на затылке и остановилась, замерев. Биение собственного сердца оглушало.
Мне бы попытаться бежать! Да еще и сломя голову… Подальше! Поглубже в лес и поближе к себе прежней: рациональной, закрытой, безэмоциональной. Вместо этого ноги налились свинцовой тяжестью, а тело застыло в ожидании.
Воздух наэлектризовался. Даже, казалось, солнце померкло перед глазами.
Данил довольно грубо толкнул меня к стволу ближайшего дерева, прижав крепким телом. Одежда вылетела из рук и беспорядочным комком упала к ногам. Я уткнулась животом в шершавую кору и попыталась освободиться. Данил прижался сильнее, давая почувствовать, насколько сильно он хочет меня.
Сейчас и именно так.
В местах, где его тело соприкасалось с моим, я чувствовала жар. Внизу живота что-то сжалось, точно пружина, и замерло.
Я не видела его лица. И это возбуждало еще больше.
Задорные трели лесных птиц смешались с нашим шумным дыханием. А потом и вовсе померкли, будто были вытеснены из мира для двоих, где главные звуки – биение сердец и ритм дыханий. Молчание затянулось. Ничего не происходило. Мы застыли: кожа к коже, и время остановилось. Поймав себя на том, что наслаждаюсь близостью тела Данила, мне стало неловко и стыдно. На самом деле, я никогда не изменяла Сергею. Даже мысленно, а сейчас…
– Отпусти… – взмолилась я.
Раскинув руки в стороны, попыталась обнять ствол, взяв его за опору и оттолкнуться.
– Нет.
– Но зачем? Не надо.
Данил отодвинул мои мокрые волосы с шеи, легонько поцеловал кожу и уткнулся носом в ключицу, шумно вдыхая воздух. Дрожь завладела телом.
– Затем, что мы оба этого хотим. Сейчас.
– Нет… – срывающимся голосом, продолжала я. – Ты ошибаешься.
– Докажи мне, – вдруг потребовал он. – Скажи, что не хочешь меня.
Я сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну и попыталась убедить его и себя во лжи, которую выбрала. Она должна была оказаться спасительной для нас обоих. Но не стала.
Язык отказывался поворачиваться, сделавшись вдруг непослушным и неуклюжим. Голос осип, а выдавить из себя заветные слова получилось только с третьего раза.
– Я… н-не хочу тебя.
Данил хмыкнул и я почувствовала, как его губы растянулись в улыбке. Он скользнул руками по моим плечам, погладил предплечья и накрыл своими ладонями мои. Немножко отодвинулся и прошелся влажным языком вдоль позвоночника от шеи и до чувствительного места между лопатками. Хотелось кричать. От удовольствия. Ни с кем прежде я еще не испытывала такого дикого возбуждения.
– Неубедительно, – укорил он меня в паузе между короткими поцелуями. – Попробуй еще раз.
Жажда чего-то большего обуяла меня, почти захватив контроль над разумом и телом. Я еле сдержалась, чтобы не начать молить Данила о том, чтобы он не останавливался. Лишь упрямство держало меня на плаву этого безумия.
– Я не… хочу тебя, – попыталась еще раз. Вышло намного менее убедительно, чем даже в первый раз.
– А так? – шепнул он, легонько прикусывая кожу у основания шеи. От этой странной ласки молнии заплясали перед глазами, а дышать стало тяжело.
– Нет… – голос дрогнул.
Данил одной рукой сгреб мои ладони, поудобнее перехватил их у запястий и, подняв над головой, прижал к дереву. Следуя за утерянным теплом его тела, я выгнулась. Свободной рукой он дотронулся моего живота, обвел пупок и, поглаживая кожу, спустился ниже. Коленом раздвинул ноги.
– А так?
– Не-ет… – я облизала пересохшие губы.
Данил осмелел, его ласки были томительными и в тоже время настойчивыми, точно каждым касанием он заявлял на меня права.
Его пальцы нащупали чувствительные точки, настойчиво продолжая мучительную ласку. Я сжала зубы, но стон сдержать не удалось.
– Скажи, Марта, – горячо шептал он мне в ухо. – Скажи, что хочешь меня.
Наслаждение рывками набрасывалось на тело. Я извивалась и стонала, упрямо сжимая губы, чтобы не проронить тех слов, которые он так жаждал от меня.
– Скажи…– настаивал он, то отступая и прекращая ласки, когда для полного удовольствия мне оставался всего шаг за край реальности, то требовательно продолжая, как только я переводила дыхание.
Эта игра изматывала меня. Погоня за удовольствием и собственное упрямство сплелись в один тугой комок, пока я, наконец, не сдалась на волю единственно возможному решению.
Когда терпеть больше не осталось сил, выгнулась навстречу Данилу и взмолилась.
– Я хочу тебя!
Он медлил.
– Пожалуйста…
Данил вошел в меня одним толчком. Резко и глубоко. Я закричала.
Не от боли.
От удовольствия, что пронзило от кончиков волос и до пят.
Он освободил мне руки, и я смогла опереться ими об ствол дерева, немного меняя позу. Данил сжал мою грудь и продолжил толчки на грани ярости.
– Я хочу видеть твое лицо… – попросила я.
Данил прервался лишь на миг. Он толкнул меня на землю, не заботясь о том, что причиняет боль. Небольшая грубость, граничащая со звериной дикостью, еще больше заводила меня.
"Нечто" просилось наружу.
Он навалился сверху, я крепко обвила ногами его талию и подалась вперед. Восхождение на вершину неги продолжилось.
Напряжение внизу живота нарастало. Метафорическая "пружина" сжималась, сжималась, сжималась. От непостижимого ранее удовольствия, мне казалось, что я умру. Именно здесь и именно так.
Утону в пучине страсти.
– Так лучше? – улыбнулся Данил, сжимая мои плечи.
– Да…
В его глазах плясали черти. Я улыбнулась в ответ и потянулась к губам Данила, выпрашивая поцелуй, но он увернулся, облизывая мою шею.
Наслаждение достигло апогея.
– О, Боже-е-е! – выгнулась я, когда "пружина" внутри меня лопнула и разогнулась.
– Не совсем, – хрипло возразил Данил, не прекращая движения.
Он прошелся языком вокруг кадыка, оставляя ласковые поцелуи, что горели на моей коже, двинулся немного левее и… укусил.
От ужаса я распахнула глаза! Острой болью перехватило дыхание.
Данил продолжал кусать шею и не переставал ритмично двигаться внутри меня. Казалось, что я сплю. Глупый ужасный кошмар. Но боль, которую я испытывала настойчиво твердила про обратное. Не сплю.
– Давно надо было это сделать, – он на миг поднял голову и обнажил окровавленные зубы, улыбаясь. – Больше не могу медлить. Хочу.
Кровь стекала по его подбородку. Серые глаза горели неистовым голодом и жаждой.
Почти теряя сознание, я отчаянно попыталась зажать кровоточащую рану ладонью, но Данил лишь улыбнулся и раздвинул мои пальцы, слизывая кровь.
Его глаза блеснули фиолетовым светом.
– Поздно, – уверил Данил меня, делая резкий толчок, и тут же запрокинул голову, сотрясаясь в удовольствии.
– Что… за… – слова потерялись, утопая в мерзостном булькающем звуке.
Глава 6
Ромашки были повсюду. Они склоняли в приветливом поклоне свои белоснежные лепестки, подмигивали желтыми сердцевинами, и просили не останавливаться, продолжать путь. Я бежала по залитому солнцем цветочному полю, заплетаясь в длинном синем платье. Мама подарила мне его на седьмой день рожденья. Сегодня.
Трава щекотала ноги и ласково перешептывалась. В небе, словно одна огромная неведомая птица, летала стая стрижей. Они то, закручивались вверх черной спиралью, то разлетались в стороны, точно сотни камушков. Это было завораживающее зрелище.
Гонимая ощущением полета, что дарили стрижи, я старалась вторить их путешествию здесь, посреди поля, на краю поселка.
– Марта, доченька! Смотри под ноги, не упади! – кричала мама.
Я знала, что она следовала позади меня, не отставая, но и не перегоняя. Точно не собиралась ограничивать свободу, но готова была подхватить и защитить в любой момент, когда это потребуется.
Мама за спиной была моим невидимым щитом. С ней я никогда ничего не боялась.
Жаль, что это не могло длиться вечность…
– Мата, ди! – пищала Машка.
Я на ходу оборачивалась, всматриваясь в ее пухленькое личико и короткие ножки, что, то и дело спотыкались, пытаясь догнать меня, но остановить бег не могла. Он дарил чувство полета.
Я представляла себя стрижом, и пыталась взлететь в ромашковом поле…
Каждый раз, в день моего рожденья, мы отправились через поле на берег Пятки, где устаивали маленькое пиршество. Мама, сестра и я. Отец часто пропадал на работе, его и дома увидеть было редкостью… Да и в компанию нашу, суто девичью, как я позже поняла, он вписывался с трудом.