Из номера послышался ее громкий, фальшивый храп. Сделав глубокий вдох, я постучала в дверь номера Бью.
Спустя несколько мгновений Расселл открыл дверь. Он был полуобнажен до пояса, а волосы взъерошены. Мо взгляд тут же устремился к низко опущенным на бедрах клетчатым пижамным штанам, и к темной полоске волос, исчезающей за поясом брюк.
- Еще раз привет, - сказал он.
Я резко задрала голову и уставилась ему в глаза:
- Ой. Привет.
- Что-то не так?
Нисколечко. Все мои мысли были о том, как меня захлестнуло жаром.
Я указала на наш номер:
- Мне невыносимо это говорить, но сестра так храпит, что я подумала о том, чтобы спать с тобой.
Он поднял бровь.
- Спать в одном номере с тобой, - быстро исправила я. - Мы могли бы положить между нами подушки, ну или еще что-нибудь. К тому же, так бы мы смогли… поболтать.
- Я могу снять другой номер, - начал он.
- Я бы предпочла остаться с тобой, - перебила я. - Это не приглашение к сексу. Просто я чувствую себя безопаснее в одной комнате с тобой, если ты не против, конечно.
Он отступил в сторону, впуская меня в номер.
- Ну, разумеется.
Как истинный джентльмен, Бью тут же предложил мне запасной комплект пижамы. Я быстро приняла душ и почистила зубы халявной зубной щеткой. Когда я вышла из ванной, комната оказалась пустой. Оставленная Бью записка сообщала, что он ушел на регистрационную стойку, чтобы получить дополнительные подушки.
Он вскоре вернулся. Щелчок дверного замка - единственное, что дало мне знать о его возвращение; он передвигался бесшумно, как кошка. Ха!
К его возвращению, я уже подготовила кровать: подушки были сложены посередине постели, а я закуталась в одно из дополнительных одеял, оставив ему простынь и пуховое одеяло. От этой картины его губы дернулись в улыбке, но он ничего не сказал. Он лишь свалил подушки в груду и выключил свет.
- Кажется, мы собирались поболтать, - напомнила я.
Другая сторона матраса просела под тяжестью Бью.
- Мой рот прекрасно работает и в темноте, Бетсэйби, - усмехнулся он. - Думаю, твой тоже.
А вот это уже явная двусмысленность. Мое сердце бешено заколотилось от нервного возбуждения. Как ни странно, но я затаила дыхание в ожидание его домогательств. Отпихнет ли он подушки и возьмет ли меня на руки? Зацелует ли до бесчувствия?
Я вздрогнула от этой мысли и заставила себя не думать о таких вещах. Я сказала ему, что все будет невинно, и он согласился. Тогда почему я представляю, как он насилует меня? Я перевернулась на другой бок, отвернувшись от Бью, и попыталась расслабиться. Это было почти невыполнимой задачей - мое тело явственно ощущало мужчину, лежавшего так близко от меня.
Я попыталась придумать, о чем поговорить. В конце концов, предпосылкой моего прихода сюда было желание поговорить с ним, верно? Значит, нужно завести разговор.
Бью скользнул рукой ко мне и, обхватив меня за талию, притянул к себе. Вместо стены из подушек, на которые я ожидала натолкнуться, я свободно проскользила по простыням и уперлась спиной в его грудь.
- Тсс, - тихо сказал он мне на ухо, овеяв теплым дыханием.
Во мне начало неумолимо разрастаться вероломное желание.
- Ну, а теперь скажи мне, - едва слышно прошептал он мне на ухо, - кто хотел убить Сару? - И начал слегка отстраненно и чувственно поглаживать мою руку большим пальцем.
Я затихла в его руках, потрясенная тем, как стремительно по моей коже поползли мурашки. У меня ушла минута на то, чтобы прийти в себя, и только потом до меня дошло, что он спросил. Возможно, огромное количество людей хотело убить Сару, но я не могла сказать об этом ему.
- О чем это ты? - спросила я, в притворном невежестве.
- Я о том, кто был в доме. - Он начал притягивать меня еще ближе, пока мой зад не оказался прижат к его паху. У меня сперло дыхание, как только я почувствовала исходящий от него жар. Он обхватил меня руками, я свернулась калачиком, чувствуя себя самой маленькой, самой изящной женщиной в мире, а не переростком под метр семьдесят-восемь - что называется, до неба рукой подать.
- Злоумышленник? - спросила я. - Никто, кто знает Сару, не желает ей смерти.
А не знали ее, все те волки, которые и были проблемой.
Я почувствовала его теплое дыхание рядом с ухом и на шее.
- Какой-нибудь бывший парень, или разгневанный любовник?
Я промолчала. Единственный бывший парень Сары был мертв.
Я знала это наверняка, потому что собственноручно застрелила его.
- Разгневанных любовников нет, - ответила я, - потому что Сара ни с кем не встречается. Ты думаешь, что это она была целью?
Я чувствовала, как поднимается и опускается его грудь при каждом вдохе. Его рука соскользнула с моей руки и опустилась мне на талию, после чего он обхватил мои бедра весьма интимным жестом.
- В таком случае, может кто-то охотится за тобой?
Он сделал все, чтобы мне было чертовски сложно сосредоточиться. Я изо всех сил собралась с мыслями и покачала головой.
- Нет, если только я не разозлила бухгалтерскую мафию. Мы - опасный народ, знаешь ли.
- Тсс. Говори потише, - сказал Бью, и нежно прикусил мою мочку уха.
От этой игривой ласки все мое тело вспыхнуло, и я инстинктивно выгнулась дугой, прижавшись к нему бедрами. Из горла вырвался слабый всхлип.
Я услышала стон Бью рядом со своим ухом, его рука прижалась к моему животу.
- Тебе понравилось? - прошептал он и повторил ласку, начав пощипывать губами край мочки и легонько ударяя языком по серьге. - Должен ли я отметить, как ты сексуальна в моей пижаме?
Щипок, щипок.
Господь всемогущий, это лучшее из всего, что я когда-либо чувствовала. С какой стати я все еще девственница? Я накрыла ладонью его руку, мои пальцы пульсировали в такт его, и вместе с его рукой поглаживали мой живот. Я чувствовала, как его член упирается в мои ягодицы, прямой и твердый. Мое воображение разыгралось от порочных мыслей.
Но я не могла. Чуть ли не плача, я убрала его руку со своего живота.
- Я не собираюсь спать с тобой, Бью.
Он фыркнул от смеха, когда я попыталась отодвинуть от него голову. Он лежал на моих все еще влажных после душа волосах.
- Кто сказал, что мы должны спать?
Я дернула волосы, и он пододвинулся, перегнувшись через меня, вместо того, чтобы лечь рядом. Его дыхание овеивало мою шею. Теперь меня ничто не держало, но я не попыталась отодвинуться, чувствуя волнение и дрожа мелкой дрожью. Что же он сделает?
К моему удивлению, Бью наклонился и укусил меня за ключицу. Слишком низко для вампирского укуса в сонную артерию, но я все равно почувствовала, как основание шеи оцарапали зубы. А затем чувственное скольжение языка.
Мне было так хорошо, что я не смогла сдержать довольного стона, а когда его язык вновь прошелся по месту укуса, я схватила Бью за волосы, удерживая и поощряя сделать это снова. При каждом движение его языка, с моих губ срывался стон наслаждения.
- Тсс, - прошептал он мне в ухо, прежде чем опять его прикусить. - Ты разбудишь соседей.
Через стену донесся наигранный громогласный храп Сары.
Я замерла.
Что я наделала? Мне хотелось поблагодарить Сару за столь явное напоминание, и шибануть ей по башке за вмешательство. Каким бы ни был Бью сексуально-горячим, еще он был оборотнем - "запретным плодом" во всех - ему даже и не вообразить в каких - смыслах слова. К тому же он просто хотел удовлетворить свои потребности, находясь в "периоде течки".
Сестра наверное получила психическую травму на всю оставшуюся жизнь, слушая мое знакомство с Бью. Я поднесла руку к его лицу и оттолкнула его. Бью фыркнул от смеха, но понял намек и отступил, вернувшись на свою сторону кровати.
Затем схватил мою руки и поцеловал ладонь.
- Мы поговорим утром, Бетсэйби. А сейчас немного поспим.
- Спокойной ночи, - прошептала я в ответ.
Несколько долгих минут, я лежала без сна, тяжело дыша и дрожа всем телом. Ноги так вообще превратились в странную жидкость. И это все из-за одного или двух укусов в шею и ухо.
Я заснула, представляя, как мы предаемся порочной любви, и, надеясь, что не стану произносить его имени во сне.
Глава 4
Проснувшись, я искоса взглянула на окно, в которое лился солнечный свет. Половина кровати, что занимал Бью, пустовала и была холодной. На стопке одежды, возвышающейся неподалеку от меня, лежала записка вместе с моими ключами.
Я села и схватила записку - не то чтобы я рвалась прочесть послание от него. Нет. Я подавила тень разочарования из-за того, что не увидела Бью сегодня утром. Как будто меня волнует, как он выглядит по утрам. Или отрастает ли у него за ночь легкая щетина.
Или топорщится ли у него тот симпатичный вихор на лбу после сна. Или сонный ли у него взгляд, от которого у меня подкашивались ноги. Не-а. Меня это не волновало.
У Бью был неразборчивый и размашистый почерк, но все равно какой-то знакомый, и от одного лишь взгляда на него меня затопило теплом.
Бетсэйби,