13. "Тара" - название родового поместья Скарлетт О’Хара, героини романа Маргарет Митчелл "Унесенные ветром".
14. "Пигли-Вигли" - сеть супермаркетов, основанная в 1916 г. американским предпринимателем Кларенсом Сандерсом. Эти супермаркеты широко распространены в среднезападных и южных штатах США.
15. "Поп Рокс" - конфеты фирмы "Лайф сериэл", насыщенные углекислотой. Широко распространенный миф, что если съесть много конфет "Поп рокс" и выпить "Кока-Колы", то в желудке произойдёт взрыв, опровергнут участниками программы "Разрушители Мифов": углекислого газа, выделяющегося при такой реакции недостаточно, чтобы взорвать желудок. Однако, это наверняка причинит боль человеку, проделавшему такое. В России тоже ходит слух о человеке, который умер, смешав "Кока-Колу" с конфетами, но поскольку "Поп Рокс" у нас никто не знает, молва заменила их на "Ментос", который тоже обладает "взрывными" свойствами при смешивании с колой.
16. Диакритические знаки - различные надстрочные, подстрочные, реже внутристрочные знаки, применяющиеся в буквенных типах письма для изменения или уточнения значения отдельных знаков. В кириллических письменностях не используется, за исключением русской письменности со знаком Ё. По положению относительно основного знака различают надстрочную (над буквой), подстрочную (под буквой) и внутристрочную (сбоку или внутри буквы) точки.
Глава 6
Новообращенным вампирам не рекомендуется предпринимать попытки вернуться к их обычным повседневным делам. Особенно, если эти дела включают в себя принятие солнечных ванн или работу в качестве пожарного. Ваш день ничем хорошим не кончится.
Выдержка из "Руководства для только что восставших из мертвых"
Если только я не была поглощена чтением хорошей книги, то обычно ложилась в постель уже в десять тридцать. Знаю, временами даже мне трудно отличить свою жизнь от жизни Пэрис Хилтон.
Так что представьте себе мой шок, когда после такого суматошного вампирского дня, в два часа ночи меня все еще тянуло "на подвиги", и я ломала голову, чем же еще себя любимую занять. Я не оставалась без работы с тех пор, как в шестнадцать лет устроилась в "Дэйри-Фриз"[1].
Моя неделя всегда представлялась мне этаким длинным коридором, открывающим двери в каждый новый день. Двери, ведущие к работе, приемам у врача, домашним делам и различным поручениям. Теперь этот коридор казался пустым и темным. И поскольку я, скорее всего, никогда не умру, он растянется навечно.
В одержимом стремлении доказать, что способна занять себя на весь остаток вечности, я провела первую ночь сортируя свою коллекцию книг, трижды побив Зеба в "Скраббл"[2], надраивая каждую поверхность в доме и переставляя мебель. (Намного легче передвинуть кушетку, когда вы можете поднять ее одной рукой).
Почти час ушел на тщательную покраску ногтей на ногах красным лаком оттенка "Карамельное яблоко". На руках я предпочитала оставлять ногти короткими и без лака, чтобы было удобнее печатать и расставлять книги, но на ногах – раскрашивала всеми цветами радуги. Женщина надевает новое платье, подводит глаза и красит губы, чтобы нравиться другим. Но ногти на пальцах ног она красит, чтобы доставить удовольствие себе. И если я в чем-то и знала толк, так это в том, как доставить удоволь … нет ни единого способа закончить это предложение без того, чтобы я не ощутила неловкость.
Зеб ушел домой примерно в час ночи, после того, как начал клевать носом, и я пригрозила накрасить ногти на ногах еще и ему. Он ненавидел, когда я это делала. Зеб напомнил, что утром ему все-таки идти на работу, но тут же осознал, насколько бестактно прозвучали его слова. Он был воспитателем в детском саду, причем хорошим. Я всегда относила этот на тот счет, что эмоционально он был того же возраста, как и его воспитанники. К тому же, Зебу всегда нравилось работать с картоном и клеем для бумаг.
- Джейни, ты должна найти работу, - сказал он мне, потоптавшись у двери. Думаю, Зеб боялся оставить меня предоставленной самой себе. - Иначе один из нас спятит. И, скорее всего, это будешь не ты.
- Знаю, - простонала я. - Нужно будет что-то найти до того, как закончатся мои сбережения и отсрочка по кредитке. Но у всего этого есть небольшие финансовые преимущества. Мне больше не придется платить за страховку здоровья или жизни. Мои счета из продуктовых магазинов и медицинские расходы сошли на нет, хотя ежемесячный бюджет на солнцезащитный крем вырос просто астрономически. - Зеб не выглядел убежденным. - Я пытаюсь, Зеб, правда. Я просмотрела объявления для соискателей, полазила по интернету, и не нашла ничего подходящего. Во всем, на что я могу сгодиться в ночные часы работы, фигурирует или бумажный головной убор или декоративные накладки на соски[3].
- И, технически, ты не годишься и для работы с накладками, - обронил Зеб, увернувшись, когда я попыталась его стукнуть.
После ухода Зеба, рассудительный библиотекарь во мне посоветовал надеть какую-нибудь пижаму, забраться под одеяло и почитать "Руководство для только что восставших из мертвых". Но такая перспектива выглядела жутко непривлекательно. Уж конечно моя ночная жизнь не должна была стать еще более скучной после обращения. Я знала, что буду просто сидеть и дергаться, не в состоянии сосредоточится на книге. Не хотела оставаться дома, но не знала куда пойти. Было бы неловко отправиться в любой из известных мне вампирских клубов или баров нашего штата. В любом случае, я не успела бы вернуться домой до восхода солнца. А помимо Габриеля и Мисси, других вампиров я не знала. С моей-то удачей, я наверняка оскорбила бы кого-нибудь нарушением одного из архаичных правил этикета немертвых и закончила бы обугленной головешкой.
Так что я сделала то, что сделал бы любой рациональный человек в два часа ночи. Отправилась в "Уол-март". Если уж ничего другого не остается, то я не прочь исследовать содержимое отдела "особых диетических пристрастий", что в переводе означает - товары для вампиров.
Есть три вещи, которые вампирам следует знать о продуктовых магазинах, когда они делают покупки сразу же после своего обращения. Во-первых, запах свежего рубленого мяса кажется гораздо более привлекательным. А во-вторых, в отделе мороженого уже совсем не так прикольно. И мерзкий свет флуоресцентных ламп еще более невыносим при наличии обостренных чувств восприятия.
Даже в столь поздний час, я жутко нервничала, выйдя в люди впервые в качестве вампира. Несмотря на то, что прожила здесь большую часть своей жизни, я никогда не чувствовала себя частью Холлоу. Меня в нем принимали, но я ему не принадлежала. Я любила местных жителей, но знала, что не похожа на них. Еще со старших классов я понимала, что никогда не буду счастлива, пойдя по стопам своей матери и выйдя замуж за какого-нибудь хорошего парня, которого бы она для меня выбрала, таская наших детей на тренировки по баскетболу после школы и в церковь по воскресеньям, готовя овощную запеканку с сыром для барбекю в складчину с его приятелями по рыбалке. Я была другой. Не лучше, а просто другой. Я читала книги, с задней обложки которых не улыбалось разукрашенное лицо Даниеллы Стил. Не считала "Панду Экспресс"[4] экзотической кухней. И, положа руку на сердце, мне было абсолютно плевать, попадут ли "Хаф-Мун Холлоуские Ревуны" на региональный чемпионат.
Одно время я тешила себя мыслями о переезде по окончании колледжа, но почему-то это казалось неправильным. Каждый раз, просматривая вакансии в других штатах, у меня появлялось это странное сосущее чувство под ложечкой, словно планета сошла со своей оси. Так что я решила остаться, ибо мое место в этом мире было здесь.
Друзья, знакомые и родственники великодушно спускали мне мои заморочки, потому что считали - за исключением тети Джетти - что в конечном итоге "я из них вырасту". А когда этого не случилось, они превратили волнение обо мне в свое хобби. Когда же я уже встречу хорошего парня и остепенюсь? Когда перестану пахать как лошадь? Почему кажусь настолько незаинтересованной теми вещами, которые так много значат для них? Мое имя прочно обосновалось в молитвенном списке Баптистской Хаф-Мун Холлоуской церкви, в котором мама просто взяла и вписала "Джейн Джеймсон – Требуется Наставление". Каждый раз, когда представительница прихода маминой церкви видела меня в библиотеке, она стискивала мне щеки и говорила, что помолится обо мне.
Это слегка досаждало, точнее, бесило, но я знала, что они делали это из лучших побуждений. Эти люди видели, как я играла овцу в Рождественском театрализованном представлении пять лет подряд. Передавали "гуманитарные" посылки, когда я сдавала экзамены в колледже. Поддержали и помогли пройти через похороны тети Джетти. И вот теперь, впервые в жизни, я боялась встречи со своими соседями, со своей семьей. Это лишь вопрос времени, когда они узнают всю правду обо мне. Я не в состоянии выжить лишь за счет солнцезащитного крема и собственной изворотливости, в отличие от них.