Тем не менее, Дженни была твердо убеждена, что плоды, понесенные ее чреслами, дают ей право на автоматическое наследование всего семейного имущества. После того, как я переехала в Речные Дубы, мне стали попадаться множество крошечных "Дженни" меток на огромном количестве тех старинных вещей, которые она "забила". В ожидании дня, когда тетя Джетти упадет замертво, Дженни тайком помечала мебель, статуэтки, и семейные портреты небольшими синими точками, чтобы заявить свои права на то, что считала своей долей наследства. К счастью, довольно твердое и весьма однозначное изъявление последней воли тети Джетти предотвратило то, что, как я уверена, стало бы посмертным грабежом. Но я по-прежнему находила эти метки в самых непостижимых местах. Понятия не имею, как ей удалось поставить их незаметно от меня.
Просто жадный ниндзя какой-то.
Через входную дверь я услышала, как мама делится рассуждениями с моим отцом об этом старом месте и о том, что одинокая девушка, вроде меня, не способна справиться со стрижкой лужайки или прочисткой водостоков. Вообще-то у этого дома не было водосточной системы, но указать на это означало бы дать им намек на мой суперслух.
- Дженни могла бы превратить это место в настоящую "конфетку", - причитала мама, пока они поднимались на крыльцо. - А Джейн, ну, в общем, у нее никогда не было чувства прекрасного. И я очень переживаю, что она живет здесь совершенно одна.
- Она может позаботиться о себе, Шерри, - возразил папа усталым голосом. Вероятно, в течение всех этих дней ему было гораздо труднее иметь дело с мамой.
Мой отец. Что можно сказать о человеке, который читал мне каждый вечер со дня моего появления на свет? И я говорю не о "Спокойной ночи, луна"[12] или "Погладь зайку"[13]. Держу пари, что я - единственный человек на земле, прослушавший две биографии Линкольна до наступления своего первого дня рождения. Папа был главой исторического факультета в местном "общинном" колледже[14]. Это отразилось на его методах воспитания.
Отец был тем, кто убедил маму не принуждать меня к участию в конкурсе "Юная Мисс Хаф Мун Холлоу". Это он заявил, что неправильно сажать меня за стол с другой семьей на свадьбе собственной сестры. Если бы не дурной вкус в выборе вторых имен, папа стал бы Отцом Века.
- Привет, детка, - сказал он, когда я открыла дверь. Папа чмокнул меня в щеку, от него пахло старыми книгами и "Аква Велва"[15]. Прежде, чем я успела ответить, мама сунула мне в руки горячий, обернутый фольгой, сверток и отправилась проверять мою мебель на наличие пыли.
- Не нужно волноваться, милая, все будет хорошо, - сказала она, вихрем проносясь через кухню, чтобы проинспектировать ее на наличие грязной посуды.
Отложив в сторону пирог в горшочке, я выпроводила маму в гостиную прежде, чем она успела начать раскладывать мои специи в алфавитном порядке. И затем мы преступили к нашим обычным пассивно-агрессивным словесным баталиям.
- Не беспокойся, что тебе не удастся найти другую работу, - сказала мама, проводя пальцами по моей каминной полке.
Ответ моего внутреннего голоса: Такое мне в голову не приходило, но спасибо тебе, мама.
- Никто, из тех, с кем я разговаривала, не думает, что увольнение произошло по твоей вине.
Со сколькими именно людьми ты говорила?
- Я уже обсудила с Диди возможность твоей работы в магазине стеганых одеял вместе со мной.
Всемилостивый и всеблагой Святой Иуда[16], отведи беду.
После того, как Дженни и я выпорхнули из родительского гнезда, мама устроилась на неполный рабочий день в "Своевременный Стежок"[17], магазин, специализирующийся на продаже тканей и стеганых изделий. За те пять лет, что она там работает, я получала стеганые жилеты на каждый свой день рождения и Рождество.
Надеюсь, это дает вам некоторое представление о том, с чем мне приходится иметь дело.
Навещая свою мать, я не могла заскочить в этот магазин дольше, чем на несколько минут за раз. У меня обнаружилась аллергическая реакция на сортировку тканей и старушенций, донимающих вопросами, когда же я, наконец, устрою свою жизнь. Работа в этом месте стала бы моим проклятием на вечные муки преисподней, каким бы кругом ада ни заправляли художники по тканям и не в меру любопытные люди.
- О, мам, я не думаю, что это возможно. Когда-либо.
Справа от меня появилась тетя Джетти, всем своим призрачным телом сотрясавшаяся от смеха. Я издала рык на децибел ниже человеческого слуха.
- Давай помогу, - шепнула Джетти. Я незаметно покачала головой. Она закатила глаза и исчезла из поля зрения.
- Мама, я думаю, что вам с папой стоит присесть…
Мама издала вздох.
- Джейн, я не хочу, чтобы ты оставалась в этом большом старом доме и продолжала хандрить. Думаю, что сейчас тебе стоит вернуться обратно к нам с отцом.
Вот теперь Святому Иуде предстоит нехилая работенка. У меня вырвалось что-то среднее между визгом и хрипом. Видя мое бедственное положение, папа сказал:
- О, Шерри, оставь девочку в покое. Ты разве не видишь, что она хочет нам что-то сказать?
- О, гм, спасибо, папа, - выдавила я, жестом приглашая их сесть на кушетку. Мама взбила подушки и, стряхнув с них невидимые пылинки, устроилась поудобнее.
Внезапно прямо за кушеткой возникла Джетти. Было так странно, что мои родители понятия не имели о ее присутствии менее, чем в футе(30,48 см - прим. пер.) от них.
- Скажи им, что беременна от женатого священника, а потом "Шучу, я – всего лишь вампир", - предложила она.
- Это не поможет, - шепнула я.
- В чем дело, детка? – спросила мама, стирая следы от пальцев с моего журнального столика.
- Ну, у меня есть кое-какие интересные, захватывающие новости, - сказал я, оттягивая момент.
- Это о том парне, Габриеле, не так ли? – взвизгнула мама. – Ты обручена?
- Мама, я всего три дня как с ним знакома! – воскликнула я.
Мама поцокала языком так, как это умеют только матери.
- Хорошо, но ты, по крайней мере, видишься с ним? Пыталась одеться чуть более женственно? Предпринимаешь какие-то шаги? Ты же знаешь, что не становишься моложе.
Я фыркнула. Раз уж на то пошло, то и старше мне уже не стать.
- Мама, я не думаю, что тебе…
- Ты никогда не выйдешь замуж, если чуть-чуть не снизишь планку.
- Мама…
- Разве ты не хочешь устроить свою жизнь? Выйти замуж? Завести семь…
- Мама! – перебила я. - Я не обручена. Ни с кем не встречаюсь. Я… Я…
Время замедлилось. Я могла разглядеть каждый мускул, каждую пору на лицах моих родителей. Прищурив глаза, отец внимательно изучал меня. Тревожные морщинки залегли в уголках его глаз. Мамин рот приоткрылся, очевидно, в ожидании дурных вестей из разряда "Увольнение вашей дочери сопровождалось поистине безобразной сценой, о которой будут судачить еще многие месяцы". Эмоции едкими волнами исходили от них. Замешательство, разочарование, недовольство, уныние, нетерпимость смешались в кислотное облако, заставившее мою голову раскалываться на части. И все это только от мамы. Глаза защипало от непролитых слез. Как можно сообщить кому-то, что его ребенок умер? Как можно объяснить подобное, если этот самый ребенок сидит перед ними, судя по всему, живой? Как сказать своим родителя, что вы выпали из их эволюционной шкалы? И теперь вашей матери придется ставить на стол бутылочку крови рядом с ее соусом на День Благодарения?
Ладно, я не смогла. Потому что оказалась огромной трусихой.
- Мам, прямо сейчас я не готова бегать на свидания с кем бы то ни было, - сказал я, с силой прижимая пальцы к глазам. - И я не собираюсь переезжать обратно домой. Мне просто нужно какое-то время, чтобы сосредоточиться на поисках новой работы и решить, что делать дальше. Со мной все будет в порядке.
- Я же уже сказала, что ты будешь работать в магазине стеганых одеял вместе со мной, - продолжала настаивать она.
- Нет. Нет, и все тут.
Мамина нижняя губа задрожала, она вздохнула и уставилась в потолок. Ох, дерьмо. Она сделала то же самое, когда я объявила им, что собираюсь учиться в колледже за триста миль от дома и наконец-то перерезала эту удушающую "пуповину". В то Рождество я получила свой первый стеганый жилет. Остается лишь восхититься женщиной, умеющей мстить через изделия кустарного производства.
- А что не так с работой в магазине стеганых одеял?
- Ничего! – повысила я голос.
- У тебя есть планы получше? – требовательно спросила она.
- Нет, - пришлось сознаться. - Но я планирую не работать в магазине стеганых одеял.
В поисках поддержки я перевела взгляд на папу, но он с озадаченным выражением лица смотрел в окно.
- Тогда что это за важные новости? – наседала мама. - Ты сказала, что у тебя были важные новости.
Я лихорадочно искала путь к отступлению. К счастью, именно в тот момент папа заметил отсутствие Большой Берты.
- Джейни, а где твоя машина?
- О, она сломалась пару ночей назад, - ответила я чуть поспешно. – Сейчас она в мастерской "У Мерфи". В каком-то смысле, я именно поэтому и была так занята последние несколько дней.