Тетя Джетти нежно погладила меня по голове.
- Вот и молодец.
Я улыбнулась ей сквозь навернувшиеся слезы.
Погодите-ка. Моя двоюродная бабушка была мертва. В общепринятом смысле этого слова.
- Тетя Джетти? - Я завизжала и резко выпрямилась, ударившись затылком о стену.
Заметка на память: Попытаться перестать реагировать на внезапные события как мультяшные персонажи.
- Привет, куколка, - пробормотала моя недавно умершая двоюродная бабушка, гладя меня по ноге – ну или, во всяком случае, сквозь нее. Мой первый кожа-к-эктоплазме контакт с бестелесным покойником был неприятен, мокро-холодные ощущения от этих прикосновений стали настоящим испытанием для моих нервов. Жуть какая. Я сдерживала дрожь как могла, чтобы не оскорбить мою любимую усопшую родственницу.
Тетя Джетти выглядела отлично, слегка просвечивающе, но отлично. Ее пышные с проседью волосы были заплетены в неизменную косу, перекинутую через плечо. Одетая в свою любимую британскую футболку с надписью "Моя Кровь - Голубая", тетя Джетти выглядела до ужаса естественно, если принять во внимание все детали. Так уж случилось, что это была та самая футболка, в которой она умерла, сраженная обширным инфарктом, когда чинила спущенную шину на своем десятискоростном велосипеде. Она выглядела совсем не так, как я видела ее в последний раз, наряженную в один из ненужных бабушкиных костюмов, на который была приколота брошка с фальшивым бриллиантом размером с Бьюик.
Джетти Белль Ирли умерла в возрасте восьмидесяти одного года, у нее все еще хватало сил самостоятельно косить лужайку, изготавливать домашнее яблочное вино, и она могла оттараторить статистику с 1975-го года по каждому из игроков основного состава баскетбольной команды "Уайлдкэтс". Тетя Джетти взяла меня под крылышко в шесть лет, когда ее сестра, моя бабушка Рути, отвела меня на мое первое "Чаепитие Для Юных Леди", после чего умыла руки - там случился досадный инцидент с щипцами для рафинада. По пути домой с того самого чаепития бабушка Рути и я пришли к взаимопониманию – мы обе осознали, что нам никогда не понять друг друга.
На протяжении лет примерно пятнадцати бабушка Рути и ее сестра Джетти не сказали друг другу ни единого вежливого слова. Их последний обмен любезностями состоялся в тот день, когда Рути склонилась над гробом Джетти и прошептала:
- Если бы ты вышла замуж и завела детей, то народу на твоих похоронах было бы больше. – Ничего удивительного, что при оглашении завещания тети Джетти, бабушке Рути был вручен конверт, в котором лежала аккуратно сложенная картинка потрясающей четкости с изображением задницы бабуина. Это подвело окончательный итог под их взаимоотношениями.
Тетя Джетти, никогда не видевшая смысла в замужестве, была просто счастлива, что я провожу с ней каждое лето в Речных Дубах. Мы могли провести целый день, ловя рыбу в небольшом, служившим водопоем для скота, стоячем водоеме, если нам так хотелось, или я читала вслух, пока она возилась в своем саду. (Было лучше, когда я ей не помогала. Я обладаю тем, что принято называть "несчастливой рукой"). Мы ели s’mores[10] на обед, если хотели. Или же вечерами напролет рылись на чердаке в поисках сокровищ, перетряхивая пропахшие камфарой сундуки с одеждой и сломанную мебель.
Не поймите меня неправильно. Моя семья не была богатой, а всего лишь в состоянии невероятно долго держаться за недвижимое имущество.
В то время как папа взял на себя заботу о моем классическом образовании, Джетти познакомила меня с "Матильдой"[11], "Нэнси Дрю" [12], и "Маленькими Мужчинами" [13]. ("Маленькие Женщины" бесили меня так, что просто хотелось вмазать Эми по лицу). Джетти таскала меня по музеям, на баскетбольные матчи университетских команд штата, в туристические походы с ночевкой. Джетти участвовала в каждом важном событии моей жизни. Она была тем, кто частично компенсировал последствия психологической травмы, нанесенной разговором с матерью "о птичках и пчелках", прошедшим под лозунгом "Хорошие Девочки Этого Не Делают. Никогда". Джетти помогла мне переехать в мою первую квартиру. Кто угодно может припереться на такие мероприятия, как выпускной или день рождения. Но лишь те, кто по-настоящему вас любят, помогут вам переехать.
Несмотря на ее возраст и пристрастие к жареной пище, смерть Джетти стала для меня ударом. Прошли месяцы прежде, чем я смогла убрать ее расческу и косметические принадлежности из ванной. Месяцы до того, как я осознала, что как владелице Речных Дубов, мне, вероятно, следует переехать из своей небольшой, с мятного цвета полосатыми обоями, спальни в хозяйские апартаменты. Поэтому, увидеть ее, присевшую рядом со мной со словами:
- Расскажи мне о своих неприятностях, - оказалось достаточно, чтобы толкнуть меня за грань умственного здоровья.
- О, отлично, самое время для психического помешательства, - простонала я.
Джетти хихикнула.
- Я не плод твоего воображения, Джейн, я – призрак.
Я прищуривалась до тех пор, пока она не стала менее прозрачной.
- Я могла бы сказать, что это невозможно. Но учитывая ход этого вечера, почему бы тебе не объяснить мне все в очень коротких словах?
Было так здорово увидеть, что смерти не удалось победить глубокие смешливые морщинки на лице Джетти.
- Я - призрак, дух, фантом, нематериальное существо. Я околачиваюсь тут с самых похорон.
- Значит, ты все видела?
Она кивнула.
Я уставился на нее, размышляя.
- То есть, ты знаешь о том неудачном четырнадцатиминутном первом свидании с Джейсоном Брандтом.
Она выглядела недовольной, когда ответила:
- Боюсь, что так.
- Это … так некстати. - Я моргнула, ощутив жжение в глазах и выступившие слезы. - Не могу поверить, что я на самом деле сижу здесь и разговариваю с тобой. Я так скучала по тебе, тетя Джетти. Я не успела попрощаться с тобой перед тем, как ты… Это случилось так быстро. К тому моменту, как я примчалась в больницу, тебя уже не стало, и затем бабушка Рути стала говорить о том, чтобы вывезти из дома все твои вещи. Я чувствовала себя такой потерянной, и, казалось, что все проходит мимо меня - мама и бабушка Рути действовали так, словно мое мнение не имело никакого значения, даже при том, что я была самым близким тебе человеком. А потом огласили завещание, и бабушка Рути словно с цепи сорвалась прямо в офисе адвоката. Она говорила, что я не имею никаких прав на дом, что он не должен был перейти ко мне, и она собирается оспорить завещание, как не имеющее законной силы, ибо совершенно очевидно, что ты была не в своем уме. Но ничто из этого не имело для меня значения, ведь тебя было уже не вернуть …
- Милая, - тихонько посмеиваясь, прервала меня тетя Джетти. – Переведи дух.
- Мне больше не нужно! – выкрикнула я.
Проведя годы с тетей Джетти, я научилась распознавать ее "пытаюсь не смеяться" лицо. В этот раз она даже не пыталась, а просто каталась по полу, хохоча как гиена.
- Это не смешно! – закричала я, колотя руками сквозь ее иллюзорную форму.
Пока я дулась, Джетти продолжала надрываться от смеха.
- Ну если только чуть-чуть, - допустила я. - Черт возьми. Давай сменим тему. Скажи, ты видела свою жизнь, проносящуюся перед глазами на фоне софт-рока[14] прежде, чем умерла? Что насчет твоих похорон? У меня их не было, потому что никто не знал о моей смерти. Ну а ты-то была на своих?
- Да, - усмехнулась Джетти. – Потрясная собралась публика. Хотя костюмчик-то был препаршивенький. Скажи, ты не могла отговорить свою бабушку от него, а?
Я пожала плечами.
- Она хотела проводить тебя в мир иной с соблюдением хотя бы видимости приличий, или, по крайней мере, так она говорила.
- Я была похожа на одетую трансвеститом Барбару Буш[15], - фыркнула Джетти.
- Барбара Буш олицетворяет истинное достоинство несмотря ни на что, - заметила я. - Эй, если ты была здесь все это время, то почему я смогла увидеть тебя только сейчас?
- Потому что я захотела, чтобы ты меня видела. - Джетти выглядела печальной, холодными пальцами гладя меня по щеке. - И потому, что ты изменилась. Твое мироощущение стало другим. Теперь ты более восприимчива к тому, что находится за гранью понимания нормальных, живых людей. Я не знаю, испытывать ли радость от того, что ты можешь меня видеть или грустить о том, что с тобой случилось, сладкая булочка.
Я застонала.
- Видишь, вот теперь я знаю, что плохи мои дела, потому что последний раз ты называла меня сладкой булочкой прямо перед тем, как сообщить о смерти моей черепашки.
Наступило неловкое молчание.
- Итак, на что это похоже, быть мертвой? – спросила я.
- А на что это похоже для тебя? - парировала она.
Я вздохнула, даже притом, что технически мне это уже не требовалось.
- Выбивает из колеи.
- Хорошее определение, – кивнула она.
- Что тебе нужно сделать? Я имею ввиду, может быть есть своего рода незаконченное дело, которое я должна помочь тебе завершить, чтобы ты могла "попасть на следующий рейс"?
Подражая голосу Винсента Прайса[16], она пробубнила:
- Да, я брожу по земле в поисках отмщения "Бэну и Джерри" [17] за то, что наградили меня толстым задом и обширным сердечным приступом. И еще даю любовные советы тем, кто страдает от одиночества.
- Это что, такие иронические вечные муки ада[18] для леди, которая умерла восьмидесятиоднолетней старой девой? – усмехнулась я.
- Одинокой по собственному желанию, ты - зануда.
- Баньши[19], - парировала я.
- Кровопийца.
Я опустила голову на ее иллюзорное плечо.
- Я скучала по тебе, так сильно. Я уже упоминала об этом?