Что еще могло иметь значение - политика и государственные дела, обстоятельства жизни других людей, блеск и слава таких мест, как Галивер? Энн достала из кармана платок и осушила слезы, катившиеся по щекам. И наконец услышала голос сэра Джона:
- Прошу вас, вернитесь сюда.
Она повернулась, все еще готовая продолжать борьбу и в то же время ощущая внутреннюю слабость и нежелание спорить. К ее облегчению, лицо сэра Джона уже не было таким упрямым и жестким. То, что она увидела на его лице на этот раз, казалось близким к извинению. Он ничего не говорил, только смотрел на Энн, и она прошла к нему через кухню.
- Садитесь, - сказал он мягко, - и давайте обсудим все это.
Энн взяла стул, на который он показал, и села, придвинув к углу стола.
- Прежде всего, - спокойно начал сэр Джон, - я хочу сказать, что очень сожалею. Мне и в голову не приходило, что вы можете испытывать подобные чувства. Во-вторых, я хотел бы, чтобы вы знали мою точку зрения. Она эгоистична, если вам угодно, однако здесь, в вашем доме, я по-настоящему отдыхал. В первый раз за много лет я обрел способность расслабиться и забыть все служебные неприятности, отбросить в сторону заботу и ответственность, которые никогда не оставляли меня ни дома в Лондоне, ни в кругу друзей. Вы удивились бы, мисс Шеффорд, если бы узнали, как часто за последнюю неделю я благословлял этот мой несчастный случай. Вы знаете так же хорошо, как и я, что здоровье давно позволяло мне покинуть этот дом, но я не хотел. А причина в том, что уже много лет я ощущаю гнетущую усталость, я забыл, что значит быть молодым, забыл - хотя вам это покажется невозможным, - как радуются люди. И вот я отдыхал и наслаждался жизнью в качестве вашего гостя. В обществе вашего отца и, смею сказать, вашем тоже я был самим собой, просто мужчиной Джоном Мелтоном, без всяких должностей и титулов. Это было новым впечатлением, и оно приносило больше удовольствия, чем я могу выразить словами. Хотите ли вы это понять?
Энн закрыла лицо руками, как будто ощутила свою беспомощность.
- Хотела бы я, чтобы вы мне этого не говорили, - ответила она. - Было бы легче, если бы я и впредь ненавидела вас.
- Неужели вы должны ненавидеть меня? - В его улыбке было что-то странное.
Энн подумала немного.
- Я предполагаю, если говорить откровенно, это оттого, что я боюсь вас, - сказала она. - Мы очень маленький пруд, а вы слишком большой камень, упавший в него. Я пыталась уговорить себя, что вред уже нанесен, что бесполезно тревожиться, надо стараться исправить все, что можно. И все равно я чувствую, что, если бы я могла побыстрее отправить вас отсюда, возможно, со временем все пришло бы в норму.
- Не делаете ли вы из мухи слона?
- Не думаю, что вы настолько скромны, чтобы считать себя мухой, - ответила Энн. - Все изменилось, мы стали другими за то время, что вы здесь.
- Даже вы?
- Да. Даже я. Когда я слушала ваши разговоры, когда я слышала о других местах и других людях, абсолютно чуждых нашей спокойной, лишенной событий жизни, я тоже стала думать, что чего-то лишена. Недолго, но достаточно, чтобы почувствовать к вам неприязнь: ведь вы угрожали единственной вещи, которая имела для меня реальную ценность.
- Не кажется ли вам, что вы жадничаете, оберегая свое счастье исключительно для себя, когда весь остальной мир изголодался по тому, чего у вас в избытке.
- Неужели весь остальной мир такой? Откуда мне знать? Все, что известно мне, - нам было очень хорошо. Конечно, у нас есть свои маленькие проблемы. Но ваше присутствие превращает их в огромные, почти непреодолимые. Вы посеяли в нашу жизнь семя недовольства собой и своим окружением. О сэр Джон! Уезжайте, и, может быть, нам еще удастся вернуться к прежнему состоянию.
- А если я откажусь? - неожиданно резко спросил сэр Джон.
- Почему вы должны отказаться? - Энн уже не просила, она вступила с ним в борьбу. - Что мы для вас? Я не хочу обманывать себя, сэр Джон, и не мечтаю о сказочных событиях, как Майра. Я знаю, что интерес, который мы представляем для вас, не более чем мимолетное покровительство и расположение богатого и важного господина по отношению к причудливому зрелищу, которое нечаянно встретилось на его пути. Что может быть общего у сэра Джона Мелтона с врачом из небольшой деревни, не знаменитым и даже не разбогатевшим на своем поприще? Что может быть общего у сэра Джона Мелтона с двумя полуобразованными девушками из глухой провинции, не читавшими книг, которые читал он, не знакомыми с людьми, с которыми знаком он, не имевшими даже представления обо всех его интересах и делах? Нет, сэр Джон, можете дурачить других, меня вы не одурачите. Как только этот отдых, который пополнит ваши силы, этот спокойный оазис в деловой жизни начнет вам надоедать, вы уедете. Разумеется, вы будете великодушны и хорошо заплатите, в этом я не сомневаюсь: эти деньги значат для вас столько же, сколько цена за место в театре. Вы уже посмотрели спектакль, и этого достаточно. Вряд ли вас беспокоит то, что вы оставляете опустевшее место в чьей-то жизни, или пепел в чьем-то глупом и впечатлительном сердце, или атмосферу сомнений и уныния, которая еще долго не будет развеяна, когда вы уже забудете эту каникулярную интерлюдию.
И снова Энн говорила страстно, но слез не было.
- Да, вы не боитесь сказать то, что думаете, - заметил сэр Джон.
- Не боюсь, если это касается людей, которых люблю.
- Превосходно. Я согласен с вашим решением, мисс Шеффорд. Я сделаю, как вы хотите.
Энн глубоко вздохнула:
- О, благодарю вас.
- Но при одном условии, - быстро добавил он. - Я заплачу за лечение и пребывание в вашем доме цену, которую назначу сам, а вы согласитесь с ней, поскольку это выгодно тем людям, ради которых вы выдворяете меня отсюда.
Подбородок Энн гордо приподнялся, и ее глаза встретились с глазами сэра Джона: какое-то время шла молчаливая борьба.
Что-то сильное и магнетическое вибрировало в воздухе между ними, оба были напряжены, участившееся дыхание Энн слегка раздвинуло ее губы, глаза потемнели и расширились.
Совершенно внезапно она сдалась:
- Я принимаю ваше условие, сэр Джон, коль скоро вы оставляете нас.
- Я уеду завтра, - сказал он. - Я позвоню и велю прислать машину, чтобы уехать сразу после ленча. Это вас устроит?
- Прекрасно.
Энн могла позволить себе расслабиться. Теперь, когда битва закончилась, она вновь казалась холодной, собранной и уверенной в себе. Ничто не напоминало о том, какой юной она выглядела только что, какой огонь был в ее голосе и какие горькие слезы на глазах. Сэр Джон встал:
- Итак, мы договорились. И спасибо вам за гостеприимство.
- За это вам надо благодарить отца.
Сэр Джон сделал несколько шагов по кухне, потом обернулся и взглянул на Энн:
- Вы великолепный борец, мисс Шеффорд. Я редко признаю себя побежденным.
На момент холодность исчезла, и Энн улыбнулась:
- Это звучит несколько устрашающе для меня.
- И все-таки, - с усмешкой заметил он, - это не тревожит вас, ведь вы выиграли.
- Выиграла? - Энн снова стала серьезной. - Я не скажу этого вам со всей уверенностью, пока не пройдет по меньшей мере три месяца, а может, и больше.
- И тогда скажете?
- Конечно нет. Полагаю, через какое-то время вы даже не захотите вспомнить наши имена. "Шеффорд? Шеффорд? - скажете вы. - Это, должно быть, та семья в ужасной деревеньке, где я попал в аварию. Интересно, что с ними случилось?" - Она имитировала великосветскую речь, но в ее тоне был оттенок презрения и горечи.
Сэр Джон криво усмехнулся:
- Мисс Шеффорд, мне следовало включить еще одно условие в наше соглашение, прежде чем я сдался. Очень сожалею, что не сделал этого.
- Что же это за условие?
- Следовало оговорить, что мне позволено хорошенько отшлепать вас, - сказал сэр Джон. - Вы этого заслуживаете.
Энн засмеялась, хотя ее щеки зарумянились, а глаза смотрели застенчиво.
- Слишком поздно, - сказала она. - Соглашение подписано.
Из коридора донесся звонок телефона.
- Звонят! - воскликнула Энн. - Я отвечу, в доме больше никого нет.
Она прошла в кухонную дверь и побежала по коридору, как будто была рада тому, что их прервали. Сэр Джон медленно двинулся следом. Телефон был в холле, и он невольно слышал разговор.
- Что?.. Кто говорит?.. Да, это Энн Шеффорд… Что?.. Что вы имеете в виду?.. Да… Да, доктор Шеффорд… но я не понимаю… Кто это сказал?.. Что? Да, у него это было и раньше… Да, доктор Эштон, я иду. Сию минуту, конечно. Я приду сама… Да, да, немедленно.
Сэр Джон дошел до середины холла, когда Энн положила трубку. Она стояла мгновение ошеломленная, с побелевшим лицом. Он подумал даже, что сейчас она потеряет сознание. Затем с видимым усилием девушка взяла себя в руки.
- В чем дело? Что случилось?
Она повернулась, чтобы ответить, и у сэра Джона возникло впечатление, что она не понимает, кто он, и едва ли видит его.
- Это папа, - сказала она тупо, голос был еле слышен. - У него был сердечный приступ, и они думают, что он… умер.