По шкале колебаний его ощущений, она поняла, что он задает один и тот же вопрос, но на четырех разных языках. Она грустно покачала головой и ответила ему повторением его вопроса, который он произнес впервые. Это было одним из неудобств ее профессии. В убийцах нуждались всегда и везде. Случалось и такое, что бойцов Корпуса могли мгновенно снять с места дислокации и без подготовки перебросить куда угодно, и часто, при экстренном перебросе, не оставалось возможности ни вживить нейропереводчики, ни использовать фармакологические, ни прослушать курсы симбиотической памяти. Но, иметь постоянные лингверы убийцы не могли, в их организмах не было места ничему лишнему, чтобы на них не отразилось ни малейшей помехи боевым качествам. Поэтому, ученые просто предельно усовершенствовали их память, а далее убийцам приходилось действовать по старинке - учиться у местного населения, сопоставляя эмпатические реакции с незнакомыми словами и запоминая значения. Иногда на изучение языка уходила неделя, иногда месяцы, все зависело от охвата сфер общения с местными. Но, в течение недели, они уже могли нормально взаимодействовать с ранее незнакомыми народами планет назначений.
Она повторила вопрос почти без акцента:
- Кто ты?
И почувствовала удивление и раздражение незнакомца, тревога повысилась, но не намного, сильной агрессии она все еще в нем не вызывала.
Он ответил:
- ??????????????????
Она поняла, что он хочет знать понимает ли она его. Секунду подумав, она сказала, отрицательно покачав головой:
- Я не понимаю твоих слов.
Опять сдержанное раздражение, другие эмоции без изменений. Новый вопрос:
- ??????????????
"Моя родина", она назвала систему ее рождения, у убийц не было родины как таковой:
- Туманность NGC 6543, "Кошачий глаз".
Его досада.
Наконец, он догадался… и произнес:
- ?????????????????
"Повтори мой вопрос" - перевело восприятие Эрты. И повторила:
- Кто ты?
Живой торжественно произнес:
- ??????????????????????????????????????????????????????????!
Даже профессиональная сдержанность Эрты не смогла противостоять ее удивлению. Она никогда не слышала настолько длинных имен. Видимо, удивление отразилось не только внутри ее, но и снаружи. Незнакомец не понял, что ее так удивило, но ее удивление вызвало в нем усмешку, уровень тревоги падал.
Девушка решила воспользоваться представившейся возможностью. Она плавно передвинулась к лошади, тут же с огорчением заметив, что тревожность и недоверие живого снова побежали вверх. Он напрягся и также плавно стал поворачиваться всем телом так, чтобы оказаться к ней лицом, следуя за ее движениями. Он все еще был готов атаковать, если что-то в ее поведении внушит ему достаточные опасения, а значит, она рисковала его убить. Убивать этого живого ей не хотелось, он показался ей довольно образованным для своего мира и нужен был ей для дальнейшего изучения языка. К тому же, очевидно, что знал он их четыре. Она рисковала, но решила не отступать. Приблизившись к лошади, она чуть склонила голову, посмотрела ей в глаза, и спросила:
- Кто ты?
Почувствовав растерянность, удивление, облегчение, огорчение, а затем добрую насмешку человекоподобного, она вопросительно посмотрела на него, затем снова на лошадь, и повторила вопрос. Его хозяин ответил с легкими признаками дружелюбия и каким-то участливым оттенком того, что он считает Эрту больной:
- ?????
"Гром". Как красиво звучит, - подумала девушка. Она присела к земле, и начала легко касаться всех лошадиных следов, при этом искоса бросая взгляд на незнакомца и повторяя:
- Гром?
Живой улыбнулся, отвечая:
- ??????????
Эрта грустно вздохнула. Тогда он вынул свой меч и, указывая на следы копыт, начал повторять:
- ????
- ??????
По траектории и расположению следов она поняла, что животные разнополы, и поняла, как называется тот и другой пол животных. Чтобы удостовериться, она проделала рукой движения совершенные незнакомцем и повторила:
- Конь.
- Лошадь.
Потом, выпрямившись и подойдя к коню, сказала:
- Конь.
- Гром.
Живой одобрительно кивал. Тогда она, глядя ему в глаза, указала рукой на коня:
- Гром.
Она указала на себя:
- Эрта.
Живой тихо рассмеялся, приложил руку к груди и в странном жесте наигранной почтительности склонил голову:
- Ульрих.
Как свист меча, - почему-то подумала Эрта. Его эмоции достаточно успокоились, и поэтому она решила рискнуть еще раз. Она сделала несколько шагов к нему. От чего незнакомец напрягся и даже готов был отпрянуть, но не из опасения. Однако, остался на месте, внешне ничем не выдав происходящих в нем эмоциональных колебаний. Она не могла понять его чувства. Она его пугала. Или не пугала. Сейчас он не видел в ней угрозу, сейчас в нем пробуждалось что-то, что она бы назвала вожделением, но чистым вожделением это не было. И он только полупроизвольно подавлял его, какие-то его подсознательные инстинкты тоже подавляли это желание. Эрта не могла сказать, что такая перемена дикого живого ее огорчала, но все-таки какую-то долю досады она испытала. Еще недавно он готов был обожествлять ее и страстно жаждал обладать ею. Теперь он почему-то жалел ее, и его тело отказывалось от желания. Но, так как это была всего лишь праздная досада, не имеющая насущной пользы, она исключила ее из текущих мыслей.
Она протянула руку и дотронулась до его меча. И сказала:
- Конь.
- Меч, - парировал он азартно, как бы включаясь в игру.
Потом она дотронулась до доспеха на груди, потом кольчуги, потом шлема, когда она дошла до перчатки, живой странно запоздал с ответом. Потом ответил. А потом он снял перчатку.
Его рука была теплой, выразительной и красивой. Она выглядела сильной и ловкой. Длинная сухая кисть с заметно утолщенными костяшками, сила и гибкость пальцев, которые обычно сразу и не примечаются, идеальный торец ногтя… Кисть была красивой формы, но кожа шелушилась, и виднелись розоватые признаки дерматита. На ее чувства снова легла тень из памяти. Такую руку она уже видела однажды, у одного из бессменных бессонных врачей Корпуса, в системе которую они защищали предпоследней, когда она приносила ему тех, кто еще мог дышать на поле боя. Напряжения, в котором работали они, не выдерживал даже модифицированный организм. Когда некого стало приносить, они ушли туда сами. Эти руки могли быть очень мягкими, а могли быть беспощадными. Ее перебросили, а они погибли. Все. И те, кто защищал, и те, кого они защищали.
Она дважды рассеянно повторила за незнакомцем, державшим ее руку в своей, глядя сквозь него в прошлое:
- Рука.
- …Рука…
Не пошевелилась, когда он осторожно, почти невесомо и странно для таких мужественных рук дотронулся до ее щеки, потом нежно провел указательным пальцем по переносице, потом мягко и тепло по внешнему веку…
И, став почему-то очень серьезным, шептал:
- Щека… шея… нос… глаз… лоб… губы…
Его дыхание участилось, возбуждение перестало подавляться на низко-инстинктивном уровне, и она чувствовала, как он проклинает себя за это, продолжая произвольно подавлять на высшем. Еще она чувствовала, что что-то в нем опять переменилось. Он хотел ее согреть, эмоционально. И боялся ее трогать. Как будто она была дождевой фигурой, готовой рассыпаться на мелкие брызги при его неосторожном движении.
Не прекращая своих успокаивающе-лингвистических уроков, другой рукой он пытался снять шлем. Он хотел, чтобы она доверяла ему. Он решил открыться, убрать внешние границы своего недоверия к ней, по крайне мере - железные. Наконец, ему это удалось. Его темные волосы были средней длины, относительно аккуратно-постриженные. Но, сейчас они были взлохмаченными и вспотевшими. Лицо было старательно выбрито, со следами мелких порезов, кожа была смугловатой и шершавой. Но, запыленное лицо можно было назвать красивым. Это было мужественное лицо с правильными чертами, озарённое звездным светом серых глаз, окруженных длинными ресницами. Цвет снайпера, - подумала Эрта, - у него может быть острое зрение. Выражение лица предполагало образованность, высокое общественное положение, благородство и величие души. Также оно выдавало человека жесткого до несгибаемости, обладающего большой физической силой и волей, и несокрушимую храбрость человека, привыкшего добиваться успеха. Его глаза были полны жизни и чувства, скрытыми за серым холодным стеклом, привыкшим к равнодушному презрительному взгляду. Сейчас они светились огнем печальной доброты.
Он продолжал шептать, гладя и почти лаская предмет изучения:
- … Ухо… волосы…
Эрта поддалась его трансу, и ее рука поднялась к его лицу. Она кончиками пальцев дотронулась до его жесткой кожи, почувствовав, как по его телу пробежала дрожь:
- Щека…
И начала повторять его движения и слова. Потом они перешли на одетые части тел. И, дошли практически до сапог Эрты, когда произошла заминка, и транс спал, из-за того, что Эрте указывать было не на что. На латах ее "учителя" сапог не было. Почти сидя на земле на корточках напротив друг друга, ошеломленные, они оба почувствовали себя в каком-то глупом положении. Он первым спас его. Поднявшись, и подняв Эрту, он отступил к дереву, пригнул ветку и сказал:
- Ветка.
Эрта тронула лист и вопросительно посмотрела на него:
- Лист.
- Лист, - повторила за ним она.
Они снова возвращались к изначальной игре "что это?" Постепенно, Эрта почувствовала веселье. Их лесную учебную обочину теперь озаряла яркая полная луна.