Пытаюсь вытянуть из цепких пальцев дылды своего плюшевого медведя.
– Он мой! Мой! – продолжаю, не сдаваясь.
Соперница лишь хитро усмехается, не утруждает себя ответом. Она скалится, и я не могу отвести взгляд от ряда кривых зубов, похожих на желтые пенечки. Из ее рта пахнет кислой овсянкой и сигаретами. Девчонка сильно пихает меня в грудь – со стоном заваливаюсь на пол. Боль пронзает затылок.
Комната наполняется шипением и лишь когда оно стихает, понимаю, что шипела сама. Плюшевый медведь издает громкий стон – лапа с треском отрывается, нелепый обрубок остается в моих руках. В воздух взлетают и тут же падают на пол куски ваты. Дылда презрительно морщит широкий нос.
– Ну, вот, сломала! – зло сплевывает она. – Дура!
Она недолго вертит в руках моего мишку, потом откидывает в сторону, как ненужную больше вещь. Внимание дылды переключается на меня. Она медленно наклоняется и зависает надо мной, вглядываясь в лицо. От этого взгляда становится страшно. Поджимаю губы и заставляю себя смотреть, не мигая.
– Что уставилась?! – прищуривается дылда. – Мало получила?
Не дожидаясь ответа, она резко заносит ногу и пинает меня под ребра. Дыхание прерывается, а потом возвращается с громким кашлем. Дылда возвышается белым размытым пятном. Я моргаю и не вижу ее.
– Что за хрень? – шипит она.
– Пошла вон, – раздается голос. – Ты что оглохла, Коровина? Я сказал – пошла вон!!!
– Со слухом у меня все в порядке, защитничек, а вот с головой у тебя похоже – нет. Какого хрена, Непогодин, ты вмешиваешься в мои дела?
Когда способность различать предметы вновь возвращается ко мне, вижу две фигуры совсем рядом. Девичью высокую и мальчишечью коренастую. Дылда резко поднимается на ноги и потирает ушибленный локоть.
– Отвали! – сплевывает парень. – Здесь тебе ничего не обломится!
Коровина хитро ухмыляется, послушно разворачивается к выходу.
– Доиграешься, Непогода, ты у меня. Ох, доиграешься! А с тобой, малявка, мы еще встретимся.
Виляя угловатыми бедрами, Коровина выходит из комнаты, походкой победителя. Громко хлопает дверь. Морщусь от неприятного гула, который возникает в голове от каждого громкого звука.
– Ты как? Сильно досталось?
– Терпимо, – отворачиваюсь и пытаюсь встать.
– Давай помогу, – протягивает ладонь он.
– Сама справлюсь, – хмурюсь и решительно откидываю его руку.
Мама говорила, что я должна быть сильной, и я буду.
Разве я просила о помощи? Чего привязался? Мама говорила, что я не смею быть слабой. Мне нельзя. И я не слабая.
Медленно поднимаюсь, ноги подгибаются и я повторно заваливаюсь на спину. Защитничек подскакивает так быстро, что я не успеваю опомниться, как он поднимает меня на руки и прижимает к себе. Я чувствую запах желейных конфет.
– Погоди немного. Я сейчас. Потерпи.
– Мишка. Мой мишка… – указываю на дальний угол, куда Коровина отшвырнула игрушку.
Мальчик хмурится, приседает со мной на руках и сует в ладони мишку. Облегченно улыбаюсь. Вскрикиваю, от резкой боли. В голове взрывается фейерверк. Тяну руку и прикладываю ко лбу. Мокрый.
Непогодин осторожно ощупывает мою голову, на миг его рука застывает на затылке. А когда он отдергивает руку, не смотря на стремительность жеста, я успеваю заметить красное пятно на его ладони.
– Потерпи-потерпи, – ускоряет он шаг. – Медпункт недалеко. Там тетя Вася – она хорошая.
– Не надо! Не надо в медпункт! Я не хочу! Со мной уже все хорошо. Видишь?
Пытаюсь улыбнуться. Он кидает скупой взгляд на меня, поджимает губы.
– Разберемся.
Через несколько минут Непогодин бедром толкает дверь и вваливается в комнату. В нос бьет кислый запах лекарств и хлорки.
– Что случилось? – подбегает женщина. – Кто это так ее?
На ее побледневшем лице ярко пылает россыпь крупных веснушек.
– Упала я. С лестницы. Кубарем. Зацепилась.
Медсестра мельком переглядывается с парнем и хмурится. Что-то в ее взгляде говорит, что эта версия не была принята за правду. Но вопросов о случившемся она больше не задает.
– Давай сюда девочку, Непогодин, ее надо осмотреть.
Медсестра протягивает руки и, невольно, я вжимаюсь в тело парня сильнее, цепляюсь пальцами за тонкую футболку на груди.
– Время идет! Давай быстрее!
Я чувствую, как Непогодин разжимает пальцы, и мое тело перекочевывает в руки медсестры. Вскоре я смотрю на белый потолок, лежа на твердой кушетке в углу комнаты.
– Как тебя зовут? – улыбается медсестра, задирая мое платье.
– Дарья.
– А меня Вася, – хмурится она.
Осторожно проходит пальцами живот. Вскрикиваю.
– Вася?! – отвлекаюсь. – Но как так? Вы же… Женщина?!
Вася прыскает со смеху.
– Васлава я, девочка, – делится она. – Малышня выговорить раньше не могла вот и сократила до Васи. Так это имя за мной и закрепилось.
Вася перестает улыбаться и нажимает глубже на живот, резко отнимает руку. Мой собственный визг наполняет комнату, тело выгибает дугой. Сейчас я ненавижу эти бледные руки с длинными пальцами, которые доставляют столько боли.
– Так я и думала, – говорит она дрожащим голосом.
Вася задумчиво подносит ладонь ко рту, словно собирается пожевать собственный палец, потом разворачивается.
– Что ты застыл?! Можешь идти на занятия.
– Я буду рядом. Я должен.
Вот прицепился же! Волей-неволей, но я чувствую благодарность к этому парню.
Не оставил.
Помог.
Переживает.
За меня давно некому было переживать. Это забытое и непривычное чувство вызывает жжение в глазах. Зажмуриваюсь.
– Ладно. Если хочешь помочь, беги скорей в кабинет директрисы и вызывай машину скорой помощи. Артем, быстрее! У нее внутреннее кровотечение! Не стой столбом!
Слышу, как громко хлопает дверь, фейерверк в голове надрывается новым залпом и меня поглощает пустота.
– Тебе не нравится пирог?
Все еще затуманенный от воспоминаний взгляд скользнул по серьезному лицу Артема. Уголки губ опущены, в глазах пролегла глубокая тень. Он почти не изменился! Только вот стал выглядеть как-то обреченно. Раньше этого не было. Я точно помню.
– Ты почти ничего не съела, – в его тоне послышался то ли укор, то ли волнение.
Неловко опустила глаза – тарелка почти полная, пирогу с аппетитной румяной корочкой не достает маленького, совсем крошечного кусочка.
Сказать ему правду?
– Я не голодна.
– Врешь, Даша. Я же знаю, когда ты врешь.
Я раскрыла глаза от удивления, а он и бровью не повел.
– Не смотри на меня так, – широко улыбнулся Артем. – Я помню все, что связано с тобой.
Я напряглась, а он вдруг тихо рассмеялся.
– Да перестань, Дашок. От твоего взгляда я чувствую себя серийным маньяком. Неужели ты думала, что я забыл тебя?
– А разве, нет?
– Нет, конечно. Разве я мог? Дашенька, есть люди и вещи, которые невозможно выкинуть из памяти. Как бы этого не хотелось.
Я потупила взгляд, чувствуя, что смягчаюсь. Внутри разлилось спокойствие, похожее на теплый кленовый сироп, что медленно растекается по поверхности тоста, подогревая затвердевшую корочку.
В кафе вкусно пахло свежей выпечкой и кофе. Редкие посетители наслаждались своими заказами. Когда мы сюда пришли, Артем выбрал дальний столик у окна, где нам никто не мог помешать. Смешная рыжая официантка, общалась с Артемом очень приветливо и я догадалась, что он постоянный завсегдай кафе. Принеся заказ, рыжая сидела у барной стойки, я частенько перехватывала ее заинтересованные взгляды в сторону Артема. Она хмурилась и прятала взгляд, но как только встречалась глазами с Артемом – расплывалась в широкой приветливой улыбке. Почему-то из-за рыжей внутри поднималось раздражение.
– Поешь, – Артем пододвинул тарелку ближе ко мне.
Я сжала вилку, поковырялась в сдобном тесте, подняла взгляд. Артем ободряюще улыбнулся.
– Прости. Я, правда, не голодна.
Кусок не лез в горло. Сердце глухо ухало, внутри сжималась тугая спираль, готовая вот-вот выстрелить истерикой.
– Что-то случилось? – нахмурился Артем.
Вилка звякнула, опустившись в тарелку. Я уронила голову на руки. Этот жест сказал все Артему без слов. Я почувствовала, как теплые пальцы, прикоснулись к предплечьям, всего на миг задержались, будто впитывали ощущения и переместились на голову.
Укрывшись волосами, я зажмурилась, вдыхала тошнотворный запах собственного страха. Он пропитал кожу.
– Значит, я угадал. Но хотелось бы знать подробности. Даш?
Я сидела тихо-тихо, продолжая изображать невозмутимость. Что я могла ему сказать? Другу, нет, парню из моего прошлого. Парню, которого одновременно желала и боялась увидеть. Увидела. Разговор не клеился. Внутри все рассыпалось тысячами мелких льдинок. Они зудели, навязчиво саднили где-то на уровне солнечного сплетения. А теперь от этого парня ничего не осталось – мужчина, совсем чужой мне, сидел напротив.
– Даша?
Под ложечкой засосало. Теперь, даже не поднимая головы, я отчетливо чувствовала на себе его взгляд. Он обжигал. Я не шевелилась, только медленно вдыхала и выдыхала воздух, чтобы привести мысли в порядок. И на это, казалось, уходили все силы.
Артем несколько секунд помолчал, а потом его рука стала поглаживать мои волосы. Медленно, осторожно, с долей нерешительности, будто он ждал, что я его остановлю. Артем отвел пряди, его ладонь дотронулась лица, пальцы немного сжали подбородок, заставляя поднять голову. Я подчинилась.
– Скажи мне, Даша. Скажи, что случилось? – попросил он.
Вглядевшись в обеспокоенное лицо, я натянуто улыбнулась.
– Я просто устала.