Рита хмурилась, пыхтела и в бессильной злобе отворачивалась к окну. Потом резко разворачивалась и продолжала сверлить меня негодующим взглядом. Ее щеки пылали красными пятнами. Все больше раздражаясь, Рита нервно теребила кожаный ремешок сумки, накручивала его на палец.
Такси выехало на центральный проспект, а допрос подруги только набирал обороты.
– Даже если я сделаю вид, что не блювала гнилью и тиной, то эта выжившая из ума старуха осталась с тобой наедине довольно-таки надолго! После ты возвращаешься, перепачканная кровью и с могильным лицом твердишь мне, что все нормально? Это, по-твоему, нормально? Она тебе промывание мозгов сделала? Или я похожа на полную дуру? – Рита шумно втянула воздух и гневно продолжила. – Зачем она брала твою кровь?
Таксист изумленно уставился на нас в зеркало заднего вида.
– Тише, – шикнула я. – Все нормально, правда. Я не знаю зачем. Она просто взяла кровь, мне ничего так и не сказала.
– Ну, да. Знаем – плавали. Упал, проснулся, гипс – со мной не прокатит, Даша. Если не доверяешь, так и скажи. – Вздернула подбородок Рита и вновь отвернулась к окну.
Мне стало неловко и обидно. Такое чувство возникает, когда разрываешься между "можно" и "надо". И, как правило, всегда выбираешь то, что тебе не ближе к сердцу, а выгоднее по приоритетам. Сейчас в приоритете стояла безопасность. Я с удовольствием поверила б, что случившееся у старухи галлюцинация моего измученного потрясениями сознания, но…
Мне очень хотелось поделиться страшными сомнениями, что принялись точить изнутри, стоило выйти за порог квартиры Варвары, но я боялась открыться и излить душу подруге. Что-то останавливало, а что именно – не смогла понять.
Предчувствие?
– Рита, я все расскажу, правда, – подала голос я. – Только не сейчас, хорошо?
– Это специальный ритуал, да? – оживилась она. – Я знаю, читала. Пока не подействует, говорить подробностей никому нельзя. Таким образом, она отомстит Владу?
– Да. Это ритуал такой, – с радостью ухватилась я за так удачно подвернувшуюся соломинку.
– Ну, так бы сразу и сказала, – облегченно выдохнула подруга. – Я-то уж подумала, у тебя от меня тайны появились.
Я нарочито широко растянула губы. Могла поспорить, что моя улыбка сейчас была похожа на предсмертную судорогу лицевого нерва, но Рита, как ни странно, улыбнулась в ответ. Не заметила?
– Мы даже раньше справились, – радостно поделилась она. – До обеда еще есть время! Могу поспорить, что Брагин не заметил нашего отсутствия. Сейчас приедем, бахнем по кофеечку, глядишь, этот бред и забудется.
Ритка подмигнула. Казалось, все сегодняшние потрясения обошли ее стороной. Подруга выглядела на редкость бодрой и красивой. Видимо, пока сидела в такси, она успела поправить макияж. Тонкие черные стрелки подчеркивали раскосый разрез глаз, от розового полупрозрачного блеска губы казались влажными, сочными, полными. Иногда я завидовала Риткиному чувству красоты. Чтобы ни случилось, она всегда стремилась выглядеть идеально.
– Красота самое мощное оружие, – любила повторять она. – Поэтому не забывай перезаряжать обоймы.
В моей сумочке, больше похожей на бесформенный мешок, было все: от аптечки первой необходимости до нити с иголкой. Все, кроме косметики. Разве что где-то между многочисленных отделений пряталась губнушка, странного малинового цвета, почти новая. Она ждала подходящего момента, чтобы засиять на моих губах. Подходящего момента не представлялось.
Когда такси минуло еще три квартала, сомнения были откинуты прочь.
– Остановите, пожалуйста, здесь, – ровным голосом попросила я.
Водитель припарковался возле круглосуточного супермаркета с яркой вывеской "Сельпо". Рита непонимающе развернулась ко мне.
– Ты куда?
– Мне надо подышать свежим воздухом. Все равно еще обед впереди. Я не слишком долго. Прикроешь, если опоздаю?
– И куда ты пойдешь? – смерила подозрительным взглядом подруга.
Я вздохнула. Раньше все было намного проще. Ни перед кем не оправдывалась, не делилась планами, никому не врала. Почти никому.
– Ты, правда, ничего от меня не скрываешь? – продолжила она.
Меня передернуло.
– Да какая, в общем-то, разница?
– Э-эй, девчата, я здесь долго торчать буду? – грубо оборвал водитель. – Здесь стоять не положено. Штраф будете из своего кармана оплачивать. И за "простой" тоже!
Рита сердито наблюдала за моей реакцией, а затем резко махнула рукой в сторону дверцы.
– Свободна.
Воспользовавшись моментом, я застегнула куртку и взялась за ручку дверцы.
– Я прикрою, – донеслось мне вслед.
Тяжело вздохнув, я неловко вылезла из такси. Никогда не умела грациозно выходить из машины, вываливалась, словно куль с картошкой. Не прошло и десятка секунд, как такси тронулось с места, напоследок взвизгнув шинами. Я потопталась на месте, провожая желтую машину взглядом, пока она не скрылась за поворотом.
У входа в супермаркет "Сельпо" меня встретил насупленный взгляд из-под бровей охранника и насыщенный запах кур-гриль, от которого в животе проснулось недовольное бурчание. Я посновала между стройных одинаковых рядов с холодильниками, пару раз повертела в руках вредные продукты от огромного кремового торта до макси пачки с чипсами. Не знала на чем остановить выбор, чтобы и тело удовлетворить и душу заткнуть. Потому как последняя принялась тихонько поскуливать, словно предчувствовала дальнейшие неприятности.
И сейчас я бы не удивилась любой подлянке. Убедилась, жизнь крайне любила проделывать со мной подобные трюки. Когда кажется, что все у тебя наладилось: любимый, работа, друзья, квартира… Когда успокоено опускаешь вожжи и расслабляешься, думаешь, что черная полоса пройдена и настало время вознаграждения за терпение и веру. Именно в такие моменты жизнь любила наносить удары. Безжалостно била под дых, не обращая внимания, что ты уже харкаешь кровью, захлебываешься в соплях и молишь о пощаде.
Я знала, жизнь любила играть со мной, по своим правилам, безапелляционно отменяя поддавки. Но сейчас не была готова дать решительный бой, как десятки раз до этого. Желание куда-то стремиться, бороться – исчезло вместе с предательством Влада. Больше всего мне хотелось опустить руки и позволить себе плыть по течению. Позволить проиграть, хоть раз в жизни.
В ярко-красную плетеную корзину я положила пачку соленых анчоусов, плитку черного горького шоколада, баночку с оливками и энергетик. Хотелось совместить не совместимое.
– Пакет брать будете? – безынициативно поинтересовалась девочка-кассир, пропуская продукты через специальное устройство.
На кассирше был синий фартушок, белая кепка с лейбом супермакета. Но мое внимание привлекли синяки. Глубокие тени, что полегли под густо накрашенными глазами. Своим мейкапом кассирша напомнила мне панду. Очень уставшую панду.
– Пакет, говорю, нужен?
– Да, пожалуйста, – кивнула я.
Девушка оторвала из стопки прикрепленных рядом синих пакетов один и кинула на стойку. Я заметила неровный край коротко подстриженных ногтей, облупившийся розовый лак и черные полоски грязи под ногтевой пластиной. На миг показалось, что я вижу эти пальцы мертвенно синими, погребенными тонким слоем грязной липкой земли. Нервно поежившись, я моргнула, картинка исчезла. Запихнув продукты в пакет, я рассчиталась и поспешила выйти на улицу. Не хватало воздуха.
Пахло сыростью и грязью. Весна в этом году оказалась на редкость переменчивой и нерешительной. Зимний холод частенько отвоевывал былую территорию морозом и снегом. Я шла по замерзшему асфальту в замшевых сапожках и чувствовала, как ледяные иголки впиваются в пальцы.
Повсюду преследовал неприятный гул машин. Он мешал думать и, кажется, даже мешал дышать. Или же это стесненное ощущение в груди, когда огромная воронка закручивалась где-то на уровне солнечного сплетения, не из-за шума и усталости? Хотелось закрыть уши, чтобы собраться с мыслями. Не получалось.
Я свернула в тихий парк на Садовой и присела на лавочку. Пакет примостила рядом на тонкие, с зеленой облупившейся краской, доски лавки. Промозглый ветер подхватил волосы, разметал их по лицу. Я вытянула шоколадку, вскрыла блестящую обертку и надломила первый кусочек. Горечь растаяла на языке, оставив легкий привкус зерен кофе. Я засунула поврежденную ладонь с красными от холода пальцами в карман куртки и нахохлилась. Опомнилась лишь тогда, когда колючий холод забрался за шиворот. Щеки были мокрыми. Разозлившись, я резко вскочила с лавки, оттряхнула джинсы, подхватив пакет, отправилась подальше от места, где позволила слабине выплеснуться наружу. С пустой скомканной оберткой от шоколадки распрощалась у ближайшей урны.
Воронье надрывно старалось перекричать автомобильный гул. Птицы перепрыгивали с ветки на ветку, пролетали над головами прохожих, опускались на мостовую за хлебными крошками, собирали веточки для гнезд.
Во дворе многоэтажки, где находилась моя новенькая двукомнатная квартира, ворон было уйма. Они оккупировали все высокие тополя. По утрам я слышала, как вороны просыпаются, своим хриплым карканьем они служили мне вместо будильника. А вечером, небо чернело от всполоха множества крыльев – птицы отправлялись на вечерний полет вокруг микрорайона.
Вороны встревожили мою память.
– Еще две палаты обойдем, и утренний кошмар закончен, – улыбается Рита и подает мне новую пару резиновых перчаток. – Пастухову из восьмой палаты сегодня назначили сифонную клизму поставить. Монетку кинем?
– Так и быть, без монетки соглашусь провести процедуру.
– А что это ты так сияешь? Неужели Влад сделал то, о чем я думаю? – подмигнула Рита.