Гарри двадцать восемь лет, и он один из самых знаменитых пилотов в мире. Мне кажется вопиющей несправедливостью, что страна, которую он прославил своими полетами, не может обеспечить ему приличное существование или хотя бы избавить его от забот о хлебе насущном.
Сам Гарри об этом нимало не беспокоится, он всегда говорит, что все к лучшему и что-нибудь да подвернется.
День соревнования все приближается. Гарри твердо намерен победить ради меня. Но вчера я сказала:
- Риск не стоит никаких денег. Ты же согласен со мной, любимый? В конце концов, лучше мы вместе умрем от голода, чем кому-то из нас остаться одному…
- Замолчи, Линда! - перебил он меня. - Не говори глупостей!
Но что я могу поделать, если я такая глупая. Я не удержалась от слез и, всхлипывая, все-таки закончила:
- И это буду - я!
Гарри обнял меня и начал целовать, называя глупышкой. Он сказал, что самолеты в наше время так же надежны, как автобусы, и что, если я не прекращу запугивать его, он утратит мужество и откажется от полета. А тогда он уже не будет больше "тем самым мистером Рамфордом", и меня ждет разочарование, потому что я не стану "той самой миссис Рамфорд"…
Я лежу сейчас на пляже и наблюдаю за Гарри, как он плавает, через минуту он подбежит ко мне, бросится рядом на песок и станет целовать меня солеными губами, и на тело упадут капли теплой морской воды.
Гарри так сказочно хорош собой!.. Но он не торопится ко мне, он снова плывет в сторону от берега. Сейчас я сама пойду к нему…
Я ревную даже к морю, когда оно отнимает его у меня надолго.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Возникла некоторая неловкость. В "Шлюп" приехал Пупсик.
Мы возвращались с пляжа по улице, если можно назвать улицей тропинку, ведущую к нескольким коттеджам, крытым соломой.
- Посмотри, какая досада, - сказала я Гарри. - Кто-то приехал. Надеюсь, они здесь не задержатся.
Потом мне показалось, что узнаю машину, и вдруг я догадалась.
- Это Пупсик! - воскликнула я, и мы застыли на месте.
Уезжая из Лондона, я написала Пупсику, чтобы он не вздумал являться в ателье или ко мне на квартиру. Он бы так и делал каждый день, если бы я уехала, ничего ему не сказав.
Поэтому я написала, что так огорчена смертью подруги, что уезжаю на несколько дней в Девоншир, чтобы немного успокоиться, и по возвращении сразу же ему позвоню.
Я никак не ожидала, что он помчится за мной, хотя глупо было, конечно, с моей стороны оставлять адрес - но ведь Девоншир все-таки достаточно велик.
Когда я сравниваю Пупсика и Гарри, мне смешно, что Пупсик меня тоже любит. Я полагаю, что вообще-то это должно мне льстить. Но странно, что до встречи с Гарри внимание мужчин могло доставлять мне удовольствие.
Сейчас мне просто невыносимо чье-либо присутствие, невыносимо думать, что этот идиот Пупсик испортит нам хоть один час нашего блаженства вдвоем.
- Пойду и скажу ему, чтобы он убирался к черту, - сердито сказала я.
Но Гарри схватил меня за руку и потянул на дорожку, ведущую к задней двери гостиницы.
- Почему ты не даешь мне отправить его отсюда? - спросила я в недоумении.
Но Гарри только сказал: "Тш-ш-ш!", и мы потихоньку вошли черным ходом в дом и поднялись по лестнице.
Дом такой маленький, что можно было слышать голос Пупсика в баре, где он довольно громко разговаривал с хозяином. Я хотела послушать, о чем они говорят, но Гарри затолкал меня в спальню.
- А теперь объясни мне, - сказала я, когда он закрыл дверь.
Он глубоко засунул руки в карманы своих фланелевых брюк и мрачно на меня уставился.
- Давай поженимся, - сказал он.
- Но ты же не можешь, Гарри, - возразила я, - ты сам говорил.
- Мы сделаем это тайно, - сказал он, пиная ногой кровать, - или… я брошу всю эту затею с полетом.
- Не говори глупостей. Как ты можешь жениться тайно, если, стоит тебе поставить свою подпись под брачным свидетельством, об этом сейчас же станет известно в Лондоне и новость появится во всех вечерних газетах. И с чего это ты вдруг так решил? Уж не ревнуешь ли ты к Пупсику?
Гарри сел со мной рядом на постель и обнял меня за талию.
- Я не ревную, радость моя, - сказал он, - но ты понимаешь, что, если этот тип застанет нас здесь вместе, для тебя все может осложниться?
- Осложниться? - переспросила я. - Почему?
- Я так понимаю, - начал Гарри очень серьезно. - Ты мне рассказала кое-что о своей жизни, и я думаю, что пока тебе очень везло. Говоря напрямик, тебе удалось выйти сухой из воды. А теперь, Линда, давай смотреть на вещи, как они есть. Тебе удалось отвадить Рэнтауна и других, потому что ты - невинная девушка. Не перебивай, я знаю, что говорю. Любой мало-мальски порядочный мужчина уважает невинность. Но если, когда ты вернешься в Лондон, они узнают, что ты уезжала не одна, у тебя не будет никаких оснований отвергать других. Думаешь, Рэнтаун и Глаксли не постараются отомстить тебе за то, что они потерпели неудачу? Уверяю, не преминут это сделать, потому что это в природе мужчин. И я не хочу, чтобы ты оказалась в подобной ситуации, пока меня не будет.
- Но Гарри, - сказала я, - ведь ты уезжаешь всего на две недели. Ты же не думаешь, что я буду каждый вечер веселиться и развлекаться, в то время как ты рискуешь жизнью?
- Не знаю, что и думать. - Гарри встал и заходил взад-вперед по крошечной комнатке. - Но я чувствую, что мы должны продолжать нашу игру в "медовый месяц". Не потому, что стыжусь чего-то, - продолжал он, заметив выражение моего лица. - Я обожаю и боготворю тебя, я могу напечатать об этом во всех газетах, объявить по радио, расклеить повсюду объявления "Линда Снелл принадлежит мне". Ты же знаешь не хуже меня, что никто не поверит, что я не твой любовник, и какой-то инстинкт подсказывает мне, что для тебя это может стать опасным.
- Понимаю, Гарри, - сказала я, - конечно, я понимаю и уверена, что ты прав.
Он взял меня за подбородок и прильнул к моим губам долгим поцелуем.
А потом схватил подушку и бросил в меня, и мы кидались ею, как сумасшедшие, пока не ужарели и не растрепались до ужаса. Мы все перевернули вверх дном, и мне пришлось заново убирать постель.
- Боже мой, до чего я проголодалась! - сказала я, когда мы немного успокоились. - Уже почти два часа, пойди вниз и достань какой-нибудь еды.
- Ладно, - согласился Гарри. - Я скажу, что ты лежишь с головной болью - перегрелась на солнце, - но тем не менее аппетит у тебя не пропал.
- Что верно, то верно, - ответила я.
- Постараюсь не встречаться с Глаксли, - продолжал он, - хотя вообще-то это не имеет значения, мы записались в книге постояльцев как мистер и миссис Робинсон, а если он и знает меня, то как джентльмен он обязан не разглашать чужие тайны.
Минут через пять Гарри вернулся с огромным куском свиного пудинга и целой миской малины со сливками.
- Он тебя видел? - спросила я.
- К сожалению, да. Мне очень хотелось спустить его с лестницы, - начал рассказывать Гарри, одновременно уплетая пудинг. - Он сказал: "Привет, Рамфорд! Надо же, и вы здесь!" Я решил, что самое лучшее проявлять дружелюбие, и попросил не называть меня по имени и никому не говорить, где он меня встретил. "Я отдыхаю перед соревнованием", - сказал я ему очень важно, и, конечно, после этого ему оставалось только пообещать хранить мою тайну и пожелать мне удачи четырнадцатого. И только что я все так хорошо уладил, как входит эта старушенция и говорит, как жаль, что у вашей жены болит голова, и не послать ли за доктором в Кингсривер. Я заверил ее, что нет никаких оснований для беспокойства, но Глаксли, разумеется, все это слышал. Он с хитрым видом ткнул меня пальцем под ребро. "Не знал, что вы женаты", - захихикал он, и у меня снова возникло сильное искушение дать ему пинка под зад.
Но вместо этого я дал ему тычка посильнее, чем он мог ожидать. Я сказал: "Это секрет", и мы продолжали говорить о самолетах.
- Как жаль, что я этого не видела, - вздохнула я. - Он уехал?
- В том-то и беда, - сказал Гарри, принимаясь за малину, - он удобно устроился с рюмкой портвейна и сигарой, и похоже, что собирается здесь задержаться, так что нам придется сидеть безвыходно, пока он не уберется. Он расспрашивал о тебе в баре, но никто здесь не слыхивал о мисс Снелл, так что, может быть, он отправится выслеживать тебя дальше.
- Пупсик в роли Шерлока Холмса, - засмеялась я. - Ты должен признать, что это забавно. Но как ты думаешь, случайность ли привела его сюда?
- Полагаю, да. Нам нечего беспокоиться, и в любом случае, если только ты не столкнешься с ним лицом к лицу, "миссис Робинсон" превосходное средство для отвода глаз…
Вот я и сижу здесь весь день, а Гарри то и дело спускается посмотреть, убрался ли Пупсик.
Он только что пошел в пятый раз, бедненький!
Когда любишь, не проходит и минуты, чтобы тебе не захотелось что-то рассказывать любимому, и всегда находится столько всего, о чем можно поговорить.
Я слышу его шаги! Он возвращается!