Он вырос с тех пор, как они виделись в последний раз. Теперь ее брат был молодым человеком девятнадцати лет. Но хоть он и стал на голову выше, волосы его были такие же черные, а глаза - такие же смеющиеся.
Когда Чарлз вошел в покои принцессы, леди Мортон и отец Сиприен пали ниц перед ним, а Генриетта подбежала и крепко обняла брата.
- Дитя мое, - неодобрительно сказала Анна, - ты забыла о знаках уважения к его величеству.
- Но это же Чарлз! - воскликнула девочка.
- Иди сюда и слушай. Тебе следует опуститься перед ним на колени. Он прежде всего твой король… А уж потом брат.
- Я король-бедняк, Минетта, - усмехнулся Чарлз, подбрасывая ее вверх. - Король без королевства, и в то же время любящий брат. Кого из нас ты выберешь?
Она не поняла его, да и не было нужды понимать, она знала, что он любит ее, об этом сказали его счастливые глаза, об этом сказали его ласковые руки.
Мать, прослышав о приезде сына, оставила монастырь и вернулась в Лувр. Горячо обняв его, она заплакала и заявила, что стала несчастнейшей из королев.
- Я ничего больше не жду от жизни. Я потеряла не только корону, но также мужа и друга. Мне не хватит жизни, чтобы выплакать все слезы по этому человеку - такому мудрому, справедливому, достойному любви.
Юный король улыбнулся своей обычной меланхолической улыбкой.
- В слезах проку нет, мама, - сказал он. - Мы должны смотреть вперед, как он того желал. Мы еще возьмем верх.
- Да, мой мальчик, да, мой Чарлз, мой король. Прослышав, что английский король в Лувре, королева-мать Франции пригласила его присоединиться к ее дворцу в Сен-Жермене.
- Я предостерегала королеву Анну, - сказала Генриетта-Мария, - ведь мой муж лишился короны и жизни оттого, что никогда не знал всей правды, и умоляла ее внять советчикам, пока не поздно, пока корону Франции не постигла участь английской короны.
Чарлз печально улыбнулся.
- Трудно учиться даже на своих ошибках, мама, не говоря об ошибках других.
Мать грустно улыбнулась в ответ. Даже когда Чарлз был еще ребенком, некрасивым, нескладным маленьким мальчиком, она чувствовала, что сын умнее ее. Теперь она надеялась, что не ошиблась. Ведь ему предстояло бороться за возвращение трона.
Генриетта-Мария слышала, что на этот счет уже строятся какие-то планы, поэтому вскоре Чарлз должен вернуться в Шотландию, где сможет рассчитывать на поддержку в случае выступления против Англии.
- Да будет с тобой Бог, мой дорогой сын, - сказала она. - Тебе понадобится его помощь.
- Это правда, мама, - ответил он, - но лучше умереть в бою, чем влачить жизнь в постыдном бездействии.
- До меня дошли сплетни о твоей жизни в Гааге.
- О нашей семье всегда ходили сплетни, мама.
- Речь шла о молодой женщине по имени Люси Уотер. Ты слышал о существовании такой?
- Да, мама, мы знакомы.
- Говорят, она глупа… хотя и красива.
- Не сомневаюсь, что авторы таких суждений весьма часто бывают глупы, и никогда - красивы.
- Чарлз! На этот раз с тобой говорит мать, которая наказывала тебя в детстве, когда ты не хотел принимать слабительного! Он нахмурился.
- То было лекарство, мама, оно никому не может понравиться. Люси не имеет отношения к слабительному.
- Женщина легкого поведения… всегда готовая оказать услугу своими ласками. Понимаю…
- А ты хотела, чтобы мне были по душе скупые на ласки женщины?
- Ты больше не мальчик, Чарлз. Ты - король.
- Это правда, мама, я король. Надеюсь, ты не хочешь сделать из меня монаха? Пойдем. Нужно приготовиться к отъезду в Сен-Жермен. Толпы на улицах распалены и готовы на все. Но не бойся, я смогу вас защитить. Я должен сказать Минетте, что мы уезжаем.
- Генриетта ребенок, она не поймет. Он взял сестру на руки.
- Минетте наверняка приятно узнать, что мы отправляемся в путешествие. Минетта, ты хочешь отправиться в путешествие?
- А ты едешь, Чарлз?
- Я беру тебя и маму. Генриетта улыбнулась.
- Конечно же, Минетта едет!
- Дорогая, народ на улицах может кричать что-то в нашу сторону, когда мы поедем через город. Ты ведь не испугаешься, если я буду с тобой?
Девочка отрицательно замахала головой.
- Никто не посмеет обидеть Минетту, если на ее защиту встанет сам король Карл. Ты ведь это понимаешь, правда?
Она обхватила руками его шею и поцеловала.
- Как сильно ты меня любишь, Минетта?
- На 40 000 ливров, - сказала она, вспомнив, что именно такую сумму выделили по настоянию Поля де Гонди матери.
- Сорок тысяч ливров? Это целая куча денег! Генриетта кивнула, счастливая и возбужденная.
- Но ты должен одолжить мне немного денег.
- Для чего, Минетта?
- Для серебряных шнурков к твоим туфлям.
Он поцеловал ее.
- А что я должен тебе взамен? Она немного подумала и сказала:
- Никогда не уезжать, вот что.
- Ах, Минетта, - вздохнул Чарлз, - если б я только мог! И если бы все любили меня так, как ты, каким бы счастливым человеком я стал!
И он подумал о Люси, очаровательной, веселой и нежной Люси, посвятившей его в такие радости любви, о существовании которых он даже не подозревал, и обещавшей и дальше открывать для него новые глубины. Некоторые злые языки называли ее шлюхой, но, тем не менее, он ее любил.
Он любил их обеих - Люси и Минетту, любил со всей полнотой чувства! Чарлз снова подумал о Люси, которая недавно забеременела.
- Я ношу твоего ребенка, Чарлз, - сказала она, - незаконного сына короля… Если только ты не женишься на мне и не сделаешь меня честной женщиной, а бастарда - наследником английского престола.
Он улыбнулся. Люси такая забавная и веселая. Он предвкушал тот момент, когда снова сможет радоваться ее ласкам.
Но сейчас с ним была его маленькая сестра, которую он искренне и нежно любил.
Она сидела рядом с матерью в карете, проезжая по улицам Парижа, где их в любой момент подстерегала опасность. Карету окружали толпы возбужденных мужчин и женщин, среди которых могли оказаться и такие, кому "мадам из Англии", как называли Генриетту-Марию, была должна кучу денег.
Минетта ощущала себя в полной безопасности; она ничего не боялась, ведь с ней ее старший брат, одна рука Чарлза лежала на дверце кареты, а другая - на рукоятке шпаги, чтобы поразить любого, кто посмеет приблизиться к матери и сестре.
Случайно повернувшись, он поймал на себе взгляд ее ясных глаз.
Ах, подумал он, если бы я мог быть уверен, что Люси любит меня не меньше милой Минетты!
Глава 3
Когда Люси в первый раз увидела Чарлза, он был всего лишь принцем Уэльским, застенчивым мальчиком восемнадцати лет. Люси тоже исполнилось восемнадцать, но она выглядела старше. Она была полна томной призывное(tm). Поклонники окружали Люси с тех пор, как она маленькой девочкой играла в дворцовом парке. Кожа у нее была смуглой, глаза - карими, волнистые волосы - каштановыми. Отец, в двенадцать лет взглянув на свою чуть полноватую, лениво-грациозную девочку, решил как можно скорее выдать ее замуж, настолько было очевидно, что она созрела для такого шага.
Поблизости от Хейверфордвеста жило несколько сквайров, мечтавших связать с девушкой свою жизнь, поскольку мать Люси приходилась племянницей графу Карберийскому и семья располагала кое-каким состоянием. Помимо этого Люси благоухала как цветок, была нежна, как спелый персик, и, где бы ни появлялась, притягивала к себе взгляды мужчин. В ее речи проскальзывал легкий валлийский акцент, особенно заметный, когда она смеялась. Не то чтобы речь Люси изобиловала шутками и остротами, просто девушка с готовностью радовалась жизни. Она всегда ощущала себя хозяйкой зрелого юного тела и осознавала, что на свете много привлекательных юношей. Люси жаждала любовных приключений. Лежа в траве у стен замка Роч, она грезила о любовниках.
Война в корне изменила жизнь обитателей замка Роч, как и остальных жителей Англии. Отец уехал, чтобы вместе с другими роялистами продолжить борьбу, оставив Люси в замке. Девушка четырнадцати лет, своенравная и жизнелюбивая, вынуждена была по настоянию воспитательницы целые солнечные, длинные дни сидеть с иголкой и пяльцами, с отвращением делая стежок за стежком, приводя гувернантку в отчаяние своей нерасторопностью.
Вокруг постоянно твердили о войне. Люси обычно не очень прислушивалась к подобным разговорам. Она причисляла себя к горячим сторойникам роялистов - ей так нравились кавалеры в красивых платьях, с кудрями, ниспадающими на плечи, в шляпах с перьями; не то что одетые в мрачные тона солдаты парламентского войска с остриженными под скобу волосами и вечными цитатами из Библии на устах.
Люси переполняли смутные желания. Она не была уверена, что хочет выйти замуж и вести размеренную жизнь замужней дамы. Она видела, как мать целыми днями приглядывает за слугами, разбирается в кладовой, заботится о еде, присматривает за детьми - такая жизнь ее не привлекала. Люси еще в раннем возрасте обратила внимание на то, как смотрят на нее мужчины, и это ей нравилось. Она часами просиживала перед зеркалом, заплетая в свои шелковистые волосы ленты и вспоминая взгляды поклонников, и пыталась понять, чего же она хочет. Явно чего-то большего, чем просто восхищения и пламенных взглядов, и в то же время ее не устраивало, подобно родителям, всю жизнь прожить взаперти в стенах замка, имея детей, кладовую и слуг, командуя и распоряжаясь всей этой оравой.
Что Люси была ленива, признавали все. Она не хотела посещать уроки и не могла сосредоточиться даже на рукоделии. Ее глаза всегда блуждали поверх пялец, а мысли уносились в смутную и неясную даль.
А потом совершенно неожиданно Люси поняла, чего же ей хочется от жизни.