- Я тебя тоже, - насмешливо перебил Макс. - Нет, ну если, конечно, тебе нравится ночевать в сорокаградусный мороз в сугробе, то на здоровье, - и уже серьезно добавил: - Тебе в любом случае больше некуда податься.
- С чего ты взял? - пробурчала я.
- У тебя крайне болтливая подружка, - он обошел машину и сел на водительское сидение.
Можно было, конечно, продолжить гордо стоять на заметенном снегом асфальте. Или гордо зашагать прочь. И не менее гордо умереть от обморожения через пару кварталов. В общем, особо раздумывать я не стала и все-таки забралась в автомобиль, стараясь не размышлять, пожалею я об этом или нет.
О да, ура! в салоне было тепло! Правда, мой организм не особо спешил отогреваться. Я вжалась в просторное сидение, пытаясь унять мелкую дрожь. Хорошо хоть, зубы не стучали. Максим достал из бардачка маленькую плоскую фляжку и протянул мне. Забыв поинтересоваться содержимым, я хлебнула и чуть не заорала. Такое впечатление, что мне в горло попал подожженный керосин. Вместо вопля получился сдавленный сип:
- Что это за гадость?!
- Хорошего же ты мнения о пятизвездочном коньяке, - Максим убрал фляжку.
- Ты забыл добавить, сколько он стоит, - не удержалась я. Если честно, ситуация меня бесила. А именно тот факт, что у меня действительно других вариантов нет. Ломиться к кому-то из одногруппников на ночь глядя? Но я адресов не знаю, а телефон сдох. Ночевать на вокзале? До него еще добраться надо, ведь автобуса теперь не дождешься. Конечно, не появись Макс, что-то бы делать пришлось. Но он ведь появился. Надо, кстати, не забыть спросить, откуда он вообще взялся. Только потом. Когда не такая злая буду, а то опять какую-нибудь гадость скажу.
Замерзшие пальцы слушались плохо, и все мои попытки пристегнуть ремень безопасности больше походили на нервный тик.
- Да оставь ты, я не собираюсь ни во что врезаться, - Максу, видимо, надоело лицезреть мои мучения.
- А вдруг гаишник попадется и тебя оштрафует, - возразила я.
- И что?
Ну да, действительно, что ему какие-то вшивые пятьсот рублей или сколько там за непристегнутого пассажира платить надо. Наверное, в моем взгляде эта мысль красноречиво прочиталась.
- И вот кто из нас больше зациклен на деньгах? - с легкой иронией поинтересовался Максим.
- Легко на них не зацикливаться, когда они есть, - огрызнулась я, от праведной обиды едва не оторвав злосчастный ремень.
Странно, но Макс уже второй раз оставил мою грубость без внимания. Видимо, опасаясь за сохранность автомобильного инвентаря, решил мне помочь в настырной попытке пристегнуться. Но едва взял меня за руку, как резко нахмурился и тут же стянул тонкую перчатку. Я чуть не завопила. Такое впечатление было, что он снял ее едва ли не вместе с кожей. Аналогичная участь постигла вторую руку. Сжимающие мои ледяные ладони пальцы Максима буквально обжигали. Я с громадным трудом сдерживала слезы.
- Больно, - прошептала я, тихо всхлипнув от жалости к самой себе.
- Потерпи, - почему-то тоже шепотом ответил он, - сейчас отогреются, и боль пройдет.
Я закрыла глаза. От выпитого коньяка где-то внутри робко скреблось тепло и жутко клонило в сон. Да еще и снова этот запах… Вишня… И нагретая солнцем древесина… Дремота обволакивала, как мягкий кокон, рождая в воспаленном мозгу картинки купающегося в солнечных лучах леса.
- Ты пахнешь летом, - мои губы тронула невольная улыбка.
- А ты коньяком, - хмыкнул Максим, отпуская мои ладони и заводя машину. Уже не смотря на меня, добавил:
- И снегом. Вот почему, каждый раз, когда я встречаю тебя, идет снег?
- Могу спросить у тебя то же самое, - я отвернулась к окну. - Если ты не в курсе, зима в разгаре, а зимою идет снег.
Блин, опять грубость. Сама не понимала, почему меня так его слова про коньяк задели.
- А ты всегда такая добрая или исключительно для меня стараешься?
Ну вот, на третий раз его терпение все-таки закончилось. Мысленно поздравила себя с тем, что сейчас он остановит машину и пнет только-только отогревшуюся меня обратно на мороз. И, если честно, будет прав.
Глава четвертая
Ожидаемого выкидывания меня в сугроб все-таки не последовало. Мы оба молчали. Я угрюмо смотрела в окно на засыпаемый снегом город и боролась с накатывающей сонливостью. Думать о чем-либо не хотелось. Хотелось уснуть, и можно даже не просыпаться.
- Ты не боишься собак? - вдруг спросил Максим.
- Смотря каких, - я немного растерялась, - а что?
- У меня к тебе взаимовыгодное предложение. Считай, сделка, - он не отрывал взгляд от дороги. - Я на выходные уезжаю из города, а ты пока поживешь в моей квартире в качестве компенсации за то, что не оставил тебя ночевать на улице.
- Ты вообще все в жизни измеряешь в товарно-денежном виде? - мрачно поинтересовалась я.
- Нет. Коньяк я измеряю в звездах, - Максим бросил на меня насмешливый взгляд.
- Как вообще можно жить с такими взглядами, - презрение, смешанное с жалостью, рвалось высказать все, что я по этому поводу думала.
- Замечательно. Сама поймешь, когда перестанешь во всякую чушь верить.
- Это, например, во что? - с вызовом поинтересовалась я.
- В прекрасных принцев, мир во всем мире и любовь до гроба.
- Я уж как-нибудь сама решу, во что верить, а во что нет, - я снова отвернулась к окну. Очень хотелось завернуть пространственную тираду на тему его неправоты. Мол, если ему в жизни не повезло, что он так разочаровался, то нечего чужую веру в лучшее подрывать. Воображение тут же начало сочинять душещипательную историю, в которой юный и еще наивный Максим влюбился, но девушка его бросила, разбив ему сердце. Он так страдал, что теперь ни во что не верит и от этого страдает еще больше, но даже самому себе в этом никогда не признается. Я украдкой на него посмотрела. Не особо-то он на страдальца походил, пусть даже и скрытого.
Вопреки моим ожиданиям жил Макс в самой обычной новостройке без всякого бетонного забора и квадратных охранников по периметру. Конечно, по сравнению с моей общагой любой нормальный дом казался дворцом. Никаких тебе обшарпанных стен с интеллектуальными надписями, прохудившихся окон, стойкого запаха дешевых сигарет и подгоревшей еды. Даже лифт здесь походил на лифт, а не на передвижную туалетную кабинку. Пока он практически бесшумно поднимал нас на одиннадцатый этаж, я предавалась мечтам, что когда-нибудь тоже буду жить в таком доме. Но не успела я мысленно развесить шторы в воображаемой просторной квартире, как двери лифта услужливо расползлись в стороны, выпуская нас на опять же чистую лестничную площадку.
Мне было жутко интересно, как выглядит жилище Макса. Представляла себе нечто дизайнерское, с контрастной расцветкой, плазменным телевизором во всю стену и прочей буржуазной атрибутикой. С намерением удовлетворить любопытство я шагнула через порог вслед за Максимом, который не стал изображать из себя джентльмена и вошел первым. Шагнула и едва сдержала вопль ужаса. Буквально в полуметре от меня стоял пес. Ростом с теленка. Я не особенно разбираюсь в породах, но, кажется, это был дог. Смотрел на меня в упор внимательными черными глазами. Я вжалась в дверь, замерев и даже затаив дыхание. Не то чтобы я боялась собак, но сейчас отчетливо понимала, что одно мое движение, и пес кинется на меня. Макс сел на корточки и, потрепав его по ушам, кивнул в мою сторону:
- Она своя.
Лучше бы он сказал "Она несъедобная" или что-то в этом роде, мне было бы спокойней. Шоколадного цвета дог подошел ко мне и обнюхал.
- Не бойся его, - Максим невозмутимо разувался, опрометчиво не замечая, что у меня вот-вот сердце остановится от ужаса.
Подавив жгучее желание опрометью выскочить из квартиры, я пролепетала:
- Если ты его имел в виду, когда спрашивал, не боюсь ли я собак, то мой ответ: боюсь.
- Он тебя не тронет, - парировал Макс, - проходи.
Квартира оказалась небольшой: кухня, спальня, зал. Толком обстановку я не разглядывала, все время с опаской косясь на следующего за нами дога. Хотя намерения цапнуть меня за пятку он не проявлял, но мало ли что у него было на уме.
На кухне было на удивление уютно. Видимо, здесь никогда не ступала тараканья нога. Неброский гарнитур из, зуб даю, какого-нибудь жутко редкого дерева, зеленые шторы и лампа, стилизованная под абажур. И только глянцево-черная громадина двухдверного холодильника не вписывалась в интерьер. Вообще я раньше была уверена, что у холостяков в квартире полнейшая разруха. Так что ожидала увидеть, как вариант, горы немытой посуды с прилипшими к тарелкам остатками горелой яичницы, но кухня поразила чистотой и опрятностью. Видимо, периодически сюда все-таки наведывалась какая-нибудь дама. Скромно сев на мягкий стул, я исподтишка наблюдала за Максимом, размышляя, какая у него любовница. Ведь наверняка она у него есть. Какая-нибудь длинноногая фотомодель, у которой один маникюр стоит столько, что мне всей стипендии за год на такой не хватит.
Поставив передо мной на стол чашку с горячим чаем, Максим прервал негодующие размышления по поводу обделенности бедных студентов. Интересно, но чашка была самая обыкновенная. Небольшая такая кружечка с красным цветочком.
- А ты думала, что я пью чай как минимум из вазы династии Мин? - усмехнулся Макс, в очередной раз догадавшись по моей красноречивой физиономии о содержании моих мыслей.
- Типа того, - я вяло улыбнулась и отхлебнула горячий напиток. Уже согревшийся организм после коньяка воспринял чай без особого энтузиазма. Вот погрызть чего-нибудь он бы не отказался, но на предложение Максима перекусить я ответила отказом, героически проявляя то ли гордость, то ли дурость.