– Как можно спать в этой штуковине?
– Довольно! – Шеннон вспылила, вскочила с постели и бросилась к столу, схватив хлебный нож. В исступлении, размахивая ножом, она закричала. – За кого, черт возьми, вы принимаете меня, мистер Катлер? Там, откуда я пришла, женщины не позволяют незнакомцам раздевать их.
– Положи нож, – невозмутимо посоветовал Джон. – Собаки нервничают. Ты что, точно также набрасывалась на Кахнаваки? Не удивительно, что он принял тебя за сумасшедшую.
– Он не пытался раздеть меня, и едва прикоснулся ко мне. Он – джентльмен.
Джон захохотал во все горло.
– Неужели?
– Откуда вы знаете о моем… нижнем белье? – прошипела Шеннон. – Стоило только поверить вам… Вы рассматривали мой лифчик, когда я спала? Признайтесь?
– Я рассмотрел обе штучки, – Джон ухмыльнулся. – Они потрясающи, мисс Шеннон. Совсем крошечные…
– Вы смеетесь надо мной? – живот свело в болезненной судороге. – Вы рассматривали мою грудь, рылись в моих вещах и сейчас… – Впервые после освежающего сна Шеннон почувствовала леденящий ужас. – Вы собираетесь изнасиловать меня, Джон Катлер?
– Неужели у меня не было возможности сделать это раньше? У тебя истерика, Шеннон. Положи нож, пока не порезалась!
Шеннон посмотрела на собак, потом на их хозяина, которому она так глупо поверила, и поняла, что он прав. Если бы он хотел, он бы уже давно изнасиловал ее. Если он намерен приставать к ней, успех ему обеспечен. Во-первых, он в два раза больше ее и сильнее. Во-вторых, у него два натасканных пса.
– Я положу нож, если вы обещаете не приставать ко мне.
– Клянусь! Если положишь нож, снимешь неудобную одежду, ляжешь в мою постель и будешь себя прилично вести.
– Когда я устану… то разденусь, если вы, как подобает джентльмену, отвернетесь, пока я не лягу. Я действительно не устала. – Шеннон признала свое поражение и положила нож на стол. – Во мне столько адреналина, что я не могу ни сидеть, ни спать. Выйду пройдусь немного? Можете послать со мной убийцу Принца. Он проследит, чтобы я не убежала.
– Я сам пойду. Ногу нужно тренировать. Надень, – Джон снял с гвоздя тяжелую меховую накидку и любезно предложил Шеннон. – Ночью на улице холодно.
– Я не ношу мехов невинных животных.
– Понятно. – И снова в его глазах вспыхнули зловещие зеленые искорки. – Ты не ешь мясо животных, не носишь их шкур.
– Совершенно верно.
– Тогда у нас проблема, – Джон подошел вплотную, угрожающе глядя на нее. – Существует только три способа не замерзнуть холодной апрельской ночью, мисси. Или ты ешь мое жаркое, или носишь мои меха, или… – Разъяренным взглядом он указал на кровать. – Я согрею тебя сам.
– Я не ем животных, я не ношу животных и… – В изумрудных глазах Шеннон вспыхнула ярость. – Я не сплю с животными! Ужаснувшись собственной дерзости, Шеннон выскочила в темноту ночи.
Белые теннисные туфли всегда выручали ее. Даже когда весь мир носил кожаные кроссовки, Шеннон осуждала потребительское отношение к обожаемому ею животному миру из-за все возрастающего спроса на их кожи и меха и покупала только парусиновые теннисные туфли. Она стремительно бежала к лесу, напомнив себе, что Джон Катлер не обут, его большая нога плохо действует и не совсем здорова, и его шанс догнать ее сводится к нулю. Разве она не сообщила только что об увеличении адреналина в крови?
Единственное, чего опасалась Шеннон, – собаки. Но не было слышно ни их лая, ни голоса Джона Катлера, науськивающего их. Возможно, он надеется, что ее поймает индеец, оставленный в лесу Кахнаваки. Возможно, он так разозлился, что доволен ее побегом.
Шеннон успокоилась, уверенная в успехе своего бегства. Как вдруг сильные руки Джона схватили ее и бросили на землю, лицом в сырую бурую глину. Тяжелое, крепкое тело Джона грубо придавило ее к земле. Он тяжело дышал.
– Не двигайся! – хрипло скомандовал он. Шеннон подчинилась. Каждая косточка ныла от удара. Ей хотелось, чтобы нога Джона болела так же сильно, как ее тело.
– Умница, – зловеще похвалил он. – А теперь слушай внимательно: тебе не уйти от меня. И без фокусов! У тебя нет выбора, мисси. Ясно? – Шеннон молчала.
Тогда Джон перевернул ее на спину и навис над ней, как волк над раненым ягненком. – Ты поняла, что я сказал? – резко спросил он.
"Плачь! – в отчаянии сказала себе Шеннон. – Что ты за женщина! Единственный выход: отдаться на милость этого шовинистического чудовища и заплакать!"
– И не вздумай реветь! – быстро промолвил Джон, будто прочел ее мысли. – Из всего женского арсенала ты не воспользовалась только этим средством. И я это оценил.
– Что касается тебя, то никаких женских хитростей я не использовала, – Шеннон судорожно глотала воздух.
– Разве? – Его ладонь накрыла полную округлую грудь, губы раздвинулись в злой усмешке. – Перед своими родственниками вы так же одеваетесь, мисс Шеннон?
– Ненавижу! – выдохнула Шеннон. – Или прекрати тискать меня, или делай свое черное дело! Но возненавижу я тебя еще больше и убью когда-нибудь! Лучше все, что угодно, только не это! Если ты хочешь трахнуть меня, бугай, возьми меня и дело с концом!
Они пристально смотрели друг на друга. Каждый оценивал силы противника в этой нелепой стычке. Затем на губах Джона появилась ленивая усмешка.
– Трахнуть?
– Заткнись, – процедила сквозь зубы Шеннон. – Я ненавижу даже звук твоего голоса.
– Очень давно я никого не… "трахал", – доверительно сообщил Джон, поглаживая ее грудь. – Много недель, много одиноких ночей.
– Ненавижу тебя. Я убью тебя когда-нибудь, – голос Шеннон слабел. – Или, может быть, Кахнаваки убьет тебя за это.
– Кахнаваки? – Голова Джона резко откинулась назад, будто Шеннон ударила его. Он быстро вскочил на ноги и всмотрелся в опушку леса. – Вставай, Шеннон. Пойдем в дом. Довольно глупостей.
– Ты его боишься? – Шеннон смотрела ему в лицо, чувствуя облегчение от своего открытия. – Ты не все рассказал мне, Джон Катлер, не так ли?
– Не все.
– Попробую угадать. – Она издевалась над ним. – Кахнаваки не разрешил тебе трогать меня, правда? Он вернется за мной. – Я вызываю у него интерес. Как романтично! И он убьет тебя, если у него возникнет подозрение, что ты распустил руки. Я права?
– Такова твоя точка зрения? – задумчиво сказал Джон. – Ты так сильно хочешь его, мисси?
– Не твое дело. Не распускай руки ради самого себя. Ты мне не нравишься, но я не хочу, чтобы Кахнаваки убил тебя.
– Убьет меня из-за сумасшедшей! – Джон поднял голову, задумчиво глядя на Шеннон. – Не буду спорить с тобой, Шеннон, ты не в своем уме, веришь ты или нет. Ты безумна, и твое увлечение Кахнаваки часть этого бреда. Войдем в комнату, и я расскажу тебе о человеке, с которым, как тебе кажется, ты хочешь заняться любовью.
В смятении Шеннон смотрела в спину уходящему Джону.
– Я не говорила этого, – растерянно прошептала она. – Я сказала, что это не твое дело.
Джон прихрамывал, и Шеннон почувствовала угрызения совести. Она напомнила себе, что он виноват во всем случившемся. Он пытался раздеть ее. Шеннон ввела в заблуждение его доброта и бесспорно искренняя забота о ее благополучии.
Собак нигде не было, а Джон был на полпути к хижине. Самое время убежать. Ночь можно провести в лесу. Или можно вернуться в хижину, послушать, что расскажет Джон про Кахнаваки. Можно было даже исподволь узнать хоть немного о самом Джоне Катлере.
ГЛАВА 5
Когда Шеннон вошла в комнату, Джон сидел в кресле-качалке. Жестом он велел ей встать перед ним. Ничто не выдавало его истинных чувств. Может быть, его удивило ее возвращение. Может, обрадовало. По усталому виду Джона можно было догадаться, насколько сильно у него болит нога.
Шеннон повиновалась, стараясь придать своему лицу такое же безразличное выражение.
– Ты обещал рассказать о Кахнаваки.
– Сначала я хочу сказать о другом. Я должен извиниться перед тобой за свое поведение.
– Я не скажу Кахнаваки.
– Не будь смешной, Шеннон. Неужели ты на самом деле думаешь, что он поверит тебе больше, чем мне?
– Его наблюдатель видел, как ты приставал ко мне…
– Его наблюдатель видел, как ты убегала. Мне велено держать тебя здесь против твоей воли. Незначительное принуждение разрешается и прощается. Прошу извинить меня за то, что ты называешь "распускать руки". В свою защиту скажу, что я слишком долго жил один и потому повел себя грубо. И… – его глаза стали глубокими и почти совершенно зелеными. – Ты очень красивая женщина.
– Ну, хорошо…
– Хватит. Я действительно обратил внимание на твою неудобную одежду и совсем не рассматривал твою грудь. Давай не будем больше возвращаться к этому вопросу. Ложись в постель, и я расскажу тебе о Кахнаваки. Ты заметила, – сказал он с легкой улыбкой, – я сижу спиной к кровати, как настоящий джентльмен. Раздевайся, ложись, и я начну свой рассказ.
– Нога болит?
– Не обращай внимания. Делай, как я говорю.
Шеннон стала у него за спиной, сняла туфли. Джинсы испачканы мокрой бурой глиной. Хотелось побыстрее снять их, но…
– Мне нужно в туалет, – хмуро сказала она.
– В туалет?
– Удобства? Уборная? – Шеннон сморщилась, когда он рассмеялся. – Я правильно сказала?
– Конечно. Тебя проводить? – не ожидая ответа, он позвал: – Герцогиня! – Помахивая хвостом, собака вылезла из-под кровати. – Присмотри за Шеннон, Герцогиня.