Мадам Буассе враждебно оглядела Мелиту с ног до головы.
- Теперь я понимаю, Этьен, почему ты оказал нам честь своим приездом, - сказала она недобро.
Граф сделал вид, что не слышал ее замечания, и обратился К Мелите:
- Мне хотелось бы, мадемуазель, чтобы вы прошли наверх и познакомились с моей дочерью.
Бросив опасливый взгляд на мадам Буассе, Мелита вслед за графом вышла из гостиной и оказалась в холле, откуда резная деревянная лестница вела на второй этаж.
Ступени не были покрыты ковром, и Мелите показалось, что, пока они поднимались, оставив мадам Буассе молча наблюдать за ними снизу, шаги их звучали неестественно громко. Только оказавшись наверху, Мелита осмелилась тихо произнести:
- Моя мачеха поступила нехорошо, не сообщив вам правду обо мне. Вы могли бы написать, чтобы я не приезжала.
- Разве вы не поняли, что я очень рад вашему приезду, - возразил граф. - И я уверен, что Роз-Мари будет довольна.
Они дошли до конца коридора, и граф открыл дверь в большую комнату, которая, как показалось Мелите, была вся заставлена всевозможными дорогими игрушками. Здесь были куклы и плюшевые медведи, мячи, кубики и скакалки, искусно сделанный кукольный дом и, конечно же, лошадь-качалка. За столом сидела маленькая девочка, которую кормила темнокожая служанка. Взглянув на стоявших в дверях, она вскрикнула от радости:
- Папа! Папа!
Девочка вскочила со стула и бросилась к отцу. Он подхватил ее на руки, и она принялась целовать его так исступленно, как будто боялась, что никогда больше не увидит.
- Ты вернулся! - бормотала она между поцелуями. - Ты вернулся, папа!
- Да, я вернулся, - ответил граф, - и кое-кого привез специально для тебя, и я знаю, что этот "кто-то" тебе очень понравится.
Не выпуская из объятий отца, она посмотрела на Мелиту. Девочка оказалась очень хорошенькой шатенкой с карими глазами.
- Кто это? - спросила она.
- Это мадемуазель Крэнлей - она будет заниматься с тобой, Роз-Мари, и научит многим вещам, которые тебе следует знать.
- Это та самая гувернантка, о которой мне говорила кузина Жозефина?
- Да, это гувернантка, - подтвердил граф.
- Но кузина Жозефина сказала, что она будет старая и очень строгая и будет заставлять меня делать то, что мне не нравится.
- Скоро ты поймешь, что мадемуазель научит тебя многим интересным и новым вещам, о которых ты никогда и не слышала, - пообещал граф.
Мелита улыбнулась мрачно взиравшей на нее девочке. Граф, по-прежнему державший Роз-Мари на руках, переглянулся с негритянкой, поднявшейся из-за стола, где они с девочкой до этого пили чай.
- Как ты, Эжени? - спросил он.
- Хорошо, мастер, спасибо вам.
- Вот и славно! Я хочу, Эжени, чтобы ты помогла мадемуазель Крэнлей и все ей здесь показала.
- Я помогаю мадемуазель, - ответила Эжени и посмотрела на Мелиту.
- Большое вам спасибо, - сказала Мелита, - вы очень добры.
С этими словами она протянула негритянке руку. На секунду замерев от изумления, Эжени взяла руку Мелиты, одновременно сделав реверанс.
- Какая милая комната, - воскликнула девушка, - я никогда не видела столько игрушек!
- Ты привез мне подарок, папа? - спросила Роз-Мари.
- Сегодня - нет, - ответил граф, - а впрочем, привез, мы будем звать его "мадемуазель Крэнлей"!
- Это смешной подарок, - засмеялась Роз-Мари, - и очень большой!
- Ты скоро поймешь, что с ним не будет скучно, - добавил граф. - Мадемуазель умеет играть на фортепиано, и я совершенно уверен, хотя и не спрашивал об этом, что она прекрасно танцует.
- Я люблю танцевать, - заявила Роз-Мари, - но терпеть не могу упражнения. Они скучные, очень скучные!
В дальнем конце классной комнаты Мелита заметила фортепиано и направилась к инструменту, отметив про себя, что он, очевидно, сделан хорошим мастером.
- Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, я тоже терпеть не могла упражнения, - сказала она, - но я постараюсь объяснить тебе, как их можно делать совсем по-другому.
Роз-Мари высвободилась из объятий отца и спустилась на пол.
- Как это - по-другому?
- В такт песенке.
- Покажи мне! Покажи! - потребовала Роз-Мари.
Мелита бросила на графа быстрый извиняющийся взгляд и села за фортепиано. Она сняла перчатки, и ее изящные пальчики заскользили по клавишам. Она вспомнила песенку, которую выучила много лет назад, - про девочку, поднимающуюся и спускающуюся по лесенке в такт восходящим и нисходящим гаммам.
Несмотря на то что Мелита играла несколько смущенно, Роз-Мари была в восторге.
- Она мне нравится! Она мне очень нравится! - сказала она, когда Мелита закончила.
- Тогда я научу тебя ей, и в следующий раз ты будешь сама играть ее папе, а если выучишь слова, то сможешь и спеть.
- Это замечательно, просто замечательно! Сыграйте еще, мадемуазель, пожалуйста, сыграйте еще!
Мелита почти уже было согласилась повторить песенку, но в этот момент дверь комнаты распахнулась, и на пороге появилась мадам Буассе.
- Не знаю, что здесь происходит, - изрекла она, - но тут определенно слишком шумно, а Роз-Мари пора готовиться ко сну.
Затем она повернулась к Мелите.
- Надеюсь, мадемуазель, вы не станете с самого начала отучать Роз-Мари от хороших привычек, которые мне удалось ей привить. Когда дело касается ребенка, главное - здоровье.
Мелита поднялась из-за фортепиано и теперь стояла в некоторой растерянности, прекрасно понимая, что последний выпад мадам направлен против нее лично.
- Мне очень жаль, мадам, - сказала она, - боюсь, я не обратила внимания на то, который теперь час.
Ей хотелось ответить, что восьмилетние дети не ложатся спать так рано, но к чему и дальше вызывать раздражение у мадам Буассе?
Мадам бросила взгляд на стол.
- Заканчивай ужин, Роз-Мари, а вы, мадемуазель, я думаю, хотите пройти в свою комнату и проследить за тем, как раскладывают ваши вещи. Если вы освободитесь не слишком поздно, я успею дать вам необходимые инструкции относительно Роз-Мари. Если нет, то это подождет до утра.
- Этим займусь я, - сказал граф негромко.
- Ты? - встрепенулась мадам Буассе. - Почему? Почему тебе взбрело в голову вмешиваться?
- Потому что, так уж случилось, Роз-Мари - моя дочь, - ответил граф, - и, как ты знаешь, у меня совершенно определенные взгляды на ее воспитание.
- Но если мне предстоит ее воспитывать…
- Тебе приходилось заниматься этим, так как больше было некому, - перебил ее граф, - но теперь я нанял мадемуазель Крэнлей и буду обсуждать вопросы воспитания Роз-Мари именно с ней.
- Ты нанял мадемуазель? - Мадам Буассе усмехнулась.
- Тебе известно, что я положительно ответил на письмо леди Крэнлей, поскольку давно хотел, чтобы у девочки была английская гувернантка.
- И, надо полагать, ты собираешься ей платить!
- Да, я сам буду с ней расплачиваться. Смешок мадам Буассе прозвучал омерзительно.
- Наверное, деньгами, которые выиграешь в карты? - хмыкнула она. - Интересно, что ты будешь делать, если проиграешься?
Присутствовать при этом разговоре было крайне неприятно, и Мелита ничуть не удивилась, заметив, что стоящая рядом с ней Роз-Мари дрожит. Видимо, девочка присутствовала при подобных сценах не раз.
Повинуясь внезапному порыву, Мелита склонилась к ней и прошептала на ухо:
- Когда я распакую чемоданы, то найду для тебя кое-что приятное.
Глаза Роз-Мари заблестели в ожидании сюрприза.
- Вы привезли мне что-то из-за моря?
Мелита кивнула.
- Из Парижа?
- Нет, подумай еще.
- Я знаю - из Лондона!
- Правильно, - улыбнулась Мелита.
Мелита попыталась сосредоточиться на разговоре с Роз-Мари, но невольно услышала, как мадам Буассе презрительно говорила графу:
- Я думала, что ты оставил нас. Когда ты уезжал в последний раз, то дал нам понять, что не собираешься возвращаться.
- Я передумал. Здесь мой дом, и мое место - здесь.
На секунду воцарилась тишина, затем мадам Буассе сказала изменившимся голосом:
- Я не раз тебе говорила об этом, но ты не хотел слушать.
При этих словах граф отвернулся, и, как показалось Мелите, не случайно: он не хотел видеть выражение глаз мадам Буассе.
- Пойдем, - обратился он к Роз-Мари, - погуляем по саду. Покажи мне цветы у фонтана, дорогая. Три дня назад я видел только бутоны, но теперь они, должно быть, расцвели.
- Я покажу! Я покажу! - взволнованно защебетала Роз-Мари.
Она схватила отца за руку и потащила к двери.
- Роз-Мари пора идти спать, - сказала мадам Буассе, но в голосе ее не было прежней настойчивости.
- Мы ненадолго, Жозефина, - сухо ответил граф.
Отец и дочь вышли, и уже из коридора до Мелиты долетели звуки веселой болтовни Роз-Мари.
- Дисциплина - вот что нужно ребенку, - строго сказала мадам Буассе, - а ты, Эжени, как всегда, ее баловала, я в этом не сомневаюсь.
Она недовольно оглядела стол.
- Я велела повару готовить для нее скромный ужин: девочке в ее возрасте ни к чему столько деликатесов.
- Наша малышка-мадемуазель не станет есть то, что ей не нравится, мадам.
- Тогда ее следует заставлять, - решительно сказала мадам Буассе, - и надеюсь, мадемуазель, вы за этим проследите.
Она смерила Мелиту таким взглядом, будто не верила, что девушка вообще в состоянии за чем-либо проследить, и молча вышла из комнаты.
Мелита посмотрела на темнокожую служанку и заметила, что та улыбается.