"Это совершенно невероятно! Мне ни за что не понять, в чем тут дело!" - рассуждала Мелита. Она мечтала, чтобы скорее вернулся граф, тогда она сможет рассказать ему о происшедшем и попросить объяснения.
В этот момент он, должно быть, добрался до Сен-Пьера и, возможно, уже зашел в банк. При этой мысли она снова начала молиться, как перед ужином, когда просила Бога, чтобы все прошло нормально.
Граф и его семья хорошо известны в здешних местах, но достаточно ли этого для получения кредита? В любом случае не стоит брать слишком большую сумму - она может оказаться все равно что петля на шее.
Поначалу им придется довольствоваться малым, и хотя Мелита ничего не понимала в сельском хозяйстве, посевы, которые она видела по дороге в Весонн-де-Арбр, показались ей здоровыми и сулящими хороший урожай. Вырученных денег будет достаточно, чтобы как-то пережить зиму. В одном она была совершенно уверена: как бы скудно им ни жилось, они не станут лишать рабов необходимого пропитания.
Поднявшись наверх, Мелита заглянула в классную комнату, чтобы убрать игрушки и сложить ноты, оставшиеся на фортепиано. Потом заглянула в комнату. Роз-Мари и убедилась, что девочка крепко спит. Мелита поправила простыни, которые Роз-Мари сбросила, засыпая, - тогда в комнате еще было очень жарко. Теперь воздух стал намного свежее, и Мелита, подумав, укрыла ее одеялом.
Мелита полюбовалась спящей девочкой, а потом перевела взгляд на портрет ее матери, висевший в изголовье. Они были очень похожи, дочь, несомненно, унаследовала черты графини. И голос, слышанный ею накануне из уст Леонор, мог принадлежать Роз-Мари!
Но эта мысль повлекла за собой столько вопросов без ответов, что Мелита тотчас отвернулась и ушла в свою комнату.
Она зажгла стоявшие у постели свечи и, внезапно пораженная, замерла. На столике в противоположном конце комнаты стояла кукла!
Это была одна из украшенных листьями кукол Филиппа, и сначала Мелита подумала, что он принес ее сюда, чтобы на следующий день она передала ее Роз-Мари. Но, подойдя ближе, она заметила в ее одежде что-то знакомое. И тут девушка поняла, что всего несколько минут назад смотрела на портрет женщины, которую изображала кукла.
Это была Сесиль - вне всякого сомнения!
Белый лепесток лица обрамляли шоколадные завитки волос; обнажавшее плечи платье с белым воротником выглядело точно так же, как его изобразил художник. Пышные юбки были выполнены из листьев какого-то особого дерева и являли собой точную копию серебристого шелка, который носила Сесиль.
Мелита смотрела на куклу и чувствовала, что она ничего не понимает. Почему Филипп сделал для нее копию Сесиль?
Девушка не сомневалась, что это придумал не несчастный немой, искалеченный мальчик, а его бабушка Леонор - мамбо. "От нее, - подумала она с дрожью, - ничего нельзя скрыть".
Но почему? Почему?
Она продолжала стоять, глядя на куклу, а вопрос этот вновь и вновь звучал у нее в мозгу.
Мастерство Филиппа поражало. Кукла была выполнена с необычайной точностью, и с трудом верилось, что всего лишь через неделю - может быть, чуть позже - листья увянут и маленький шедевр уйдет в небытие.
Мелита долго смотрела на творение Филиппа и наконец, так и не найдя ответа на вертевшийся в голове вопрос, стала медленно раздеваться.
Она собиралась еще почитать, поскольку спать еще рано; ей просто хотелось лечь - она чувствовала себя очень уставшей - и оттого, что так мало спала прошлой ночью, и от всех пережитых за день тревог и волнений. Она была совершенно измучена многочисленными неожиданными происшествиями, с самого утра свалившимися на нее, включая, разумеется, странное поведение мадам Буассе этим вечером.
Не в состоянии уже ни о чем думать, Мелита легла в постель и задула свечи. И вновь ощутила присутствие куклы в комнате. В обволакивающей темноте девушка откинулась на подушку…
Проснулась она внезапно: чей-то голос будто звал ее. В первое мгновение Мелита подумала о Роз-Мари. Прислушавшись, она вспомнила, что предыдущей ночью так же ловила неудержимо влекущие звуки тамтама. Затем она услышала совершенно ясно - впрочем, не осознавая, происходит это наяву или в ее воображении, - как кто-то сказал:
- Посмотри за портретом! Посмотри за портретом!
Это был голос Сесиль - тот самый, что она слышала в лесу из уст Леонор.
Мелита села на постели. Сердце ее бешено колотилось, казалось, в тишине гулким эхом отдаются его удары.
- Посмотри за портретом!
Кто-то вновь произнес эти слова - но кто?
Какая-то неведомая сила, погнавшая ее прошлой ночью в лес, прочь от дома, заставила ее встать с постели. Мелита почувствовала, что должна действовать без промедления.
Сквозь незашторенные окна пробивался свет, позволявший разглядеть очертания мебели. Она открыла дверь и пошла по коридору в комнату Роз-Мари.
Комната была наполнена не замеченным ею раньше ароматом цветов. Когда Мелита приблизилась к кровати, Роз-Мари пошевелилась и, не просыпаясь, позвала:
- Мама! Мама!
Мелита замерла.
Глаза девочки были закрыты, она говорила не с ней. Тогда Мелита взглянула на портрет.
Показалось ей это или фигура Сесиль действительно на мгновение озарилась внутренним светом? Мелита почувствовала, что в комнате есть кто-то еще - кто-то, кого она не может увидеть.
Словно не в силах ослушаться приказания, Мелита дотянулась рукой до портрета и приподняла его. Ничего не случилось, и тогда другой рукой она провела по его обратной стороне. За раму был подсунут какой-то предмет.
Она слегка потянула его, и предмет легко подался.
В полумраке спальни она могла разобрать лишь то, что держит в руках листок бумаги и конверт. Очевидно, именно это она и должна была найти. Роз-Мари не пошевельнулась, когда Мелита вышла из комнаты и прошла к себе.
Она зажгла стоявшие у постели свечи и взглянула на таинственную находку. Это был сложенный вдвое листок бумаги и запечатанный конверт с надписью "Этьену". Разворачивая листок и придвигаясь ближе к свету, Мелита ощутила странное волнение.
Почерк был округлый, неустоявшийся, почти детский, и она без труда прочла:
"3 мая 1839 года.
Я, Сесиль Мари Луиза, графиня де Весонн, объявляю данный документ моим последним и действительным завещанием.
Я оставляю все свое имущество моему любимому мужу Этьену, графу де Весонн.
Сесиль Весонн".
Чуть ниже ее подписи стояло: "Эжени - свидетельствует, Жанна - свидетельствует". Рядом с именами были нацарапаны неуклюжие крестики.
Мелита некоторое время смотрела на завещание, а потом закрыла глаза.
Бог услышал ее молитвы, и теперь Этьен спасен. Как хотела этого Сесиль!
Глава 6
Мелита надела легкий костюм для верховой езды.
Она не зажигала свечей, ощупью находя в комнате нужные предметы. Когда она была почти готова, звезды уже исчезли с посветлевшего небосклона. Вот-вот должна была заняться заря. На цыпочках она двинулась по коридору к комнате Эжени, расположенной совсем недалеко от спальни Роз-Мари, чтобы служанка тотчас могла зайти к девочке, если та проснется и позовет ее ночью.
Мелита не решилась постучать, боясь, что мадам Буассе услышит стук и разгадает ее планы. Она просто повернула ручку двери и в просочившемся сквозь щель неверном свете разглядела спящую на узком топчане Эжени.
Служанка проснулась, лишь только Мелита коснулась ее плеча.
- Не поднимай шума, Эжени, - прошептала Мелита, - мне нужна твоя помощь.
Служанка поднялась с постели и накинула поверх простой ночной рубашки лежавшую на стуле шаль.
- Послушай, мне надо немедленно ехать в Сен-Пьер и найти графа. Это очень важно! Мне нужна лошадь.
- Я отводить вас в конюшню, мадемуазель, - сказала Эжени. - Вы ждать внизу, я быстро.
Мелита направилась к двери и почти вышла из комнаты, когда услышала, как Эжени сказала уже громче:
- Мы не разбудить мадам. Она спать крепко.
Мелита не стала задавать вопросов, но через несколько минут, когда Эжени спустилась вниз в своем обычном хлопчатобумажном платье с белым воротником, все выяснилось.
- Мадам звать меня в час ночи. Сильная боль! Я дать ей снотворное. Она теперь долго спать.
"Это значительно облегчает дело", - подумала Мелита, когда они быстро шли в сторону конюшни.
- Ты присмотришь за Роз-Мари, Эжени? - сказала она. - Я постараюсь вернуться как можно быстрее.
- Не спешите, - ответила Эжени, - мадам не знать, что вы уехали.
В этом Мелита сильно сомневалась, но сейчас ее беспокоило лишь одно - уехать незамеченной.
Эжени разбудила Жака, и он приладил женское седло на спину восхитительной гнедой.
В любое другое время Мелита была бы в восторге от возможности прокатиться на столь роскошной лошади, но теперь ей не до этого, надо во что бы то ни стало найти графа и показать ему, что было спрятано за портретом Сесиль.
Жак помог ей взобраться в седло, и, расправив пышные юбки, Мелита погнала своего скакуна на запад, в сторону Сен-Пьера.
К счастью, она знала, что в город ведет всего лишь одна дорога и заблудиться ей будет достаточно сложно. И все же Мелита волновалась, что ей придется ехать через джунгли одной.
Не успел Весонн скрыться из виду, как взошло солнце и развеяло не только мрачные тени леса, но и тревоги, и опасения. Теперь все, на что падал ее взгляд, окутывало золотое сияние, и Мелита не могла бы с уверенностью сказать, были это отблески солнца, игравшего на листве тропических деревьев, или лучи счастья, наполнявшего ее сердце.