- Такой день наступит. - Граф произнес это так, словно давал клятву. - Мы будем везде ездить вместе, бок о бок, и первое, что мы сделаем, это вернем счастье людям, которые работают на нас.
Он видел, как приятно ей слышать такие слова, и продолжал:
- Возвращайтесь в дом, моя любовь. За ужином нам надо быть осторожными, чтобы не выдать себя, но скоро, очень скоро мы будем вместе, и ничто нас уже не разлучит, никогда.
- Мое сердце принадлежит вам, - прошептала Мелита, - и о вас будут… мои молитвы.
Она решительно повернулась и пошла не оглядываясь, пока не покинула этот райский уголок под фруктовыми деревьями и не оказалась на лужайке перед домом.
Она подошла к зарослям украшенного малиновыми цветами кустарника - за ним струился ручеек, где Роз-Мари искала лягушат, - и подумала, что тем, кто может наблюдать за ней из дома, совершенно ни к чему знать, откуда она пришла. Поэтому она свернула налево, поднялась выше по холму, на котором стоял дом, и оттуда спустилась к крыльцу.
Чтобы добраться до двери в сад, Мелите пришлось миновать ту часть дома, где была расположена кухня. До ее слуха долетели смех и болтовня молоденьких темнокожих горничных. Сквозь стекла она заметила огромную корзину мусора, которую, очевидно, приготовили, чтобы вынести и сжечь в дальнем углу поместья.
Поравнявшись с корзиной, Мелита заметила на куче мусора знакомый предмет. Это была кукла, которую Филипп сделал для Роз-Мари. Она лежала среди очистков папайи, банановой кожуры и темной влажной массы чайных листьев.
"Как мадам может быть так жестока к девочке?" - подумала Мелита. Когда она присмотрелась внимательнее, у нее защемило сердце: куклу не просто выбросили, а предварительно разорвали на мелкие кусочки. Яркие лепестки юбки были беспощадно изорваны, как и платок, покрывающий голову. Впрочем, и саму голову кто-то явно пытался отделить от туловища, но преуспел лишь наполовину. Это был сознательный акт разрушения. Мелита вспомнила, как прекрасна была эта кукла и как радовалась ей Роз-Мари, и восприняла содеянное как убийство живого существа.
"К чему это бессмысленное разрушение?" - недоумевала она. Поступок мадам свидетельствовал о ее почти маниакальной жестокости.
Когда Роз-Мари пробудилась от послеобеденного сна, то первым делом спросила о кукле. К счастью, никто не заметил отсутствия Мелиты, даже Эжени думала, что девушка провела часы отдыха у себя в комнате.
- Вы нашли мою куклу, мадемуазель? - Роз-Мари стояла у кровати, пока Эжени надевала на нее белое шелковое платье и причесывала волосы.
- Боюсь, что нет.
- Но я оставила ее в классной, на стуле.
- Да, я знаю, но мне кажется, что кузина Жозефина против того, чтобы кукла была у тебя.
- Но Филипп сделал ее специально для меня, - заплакала Роз-Мари, - и папа бы мне разрешил, я знаю. Я скажу ему, чтобы он велел кузине Жозефине отдать мою куклу.
- Может быть, пойдем посмотрим, что у меня в чемодане? - предложила Мелита. - Там есть маленькая сумочка для носовых платков, она вся отделана тесьмой. Мне кажется, мы могли бы вышить на ней твои инициалы, положишь ее на свой туалетный столик и будешь хранить в ней свои платочки.
- Давайте! - воскликнула Роз-Мари. Мелите удалось на время отвлечь ее внимание от куклы, но за ужином девочка снова вернулась к этой теме.
- Где папа? - допытывалась она. - Я хочу сказать ему про куклу.
- Я думаю, он на плантации, - ответила Мелита. - Ты же знаешь, в это время года там очень много работы.
- Кузина Жозефина занимается плантацией, - сказала Роз-Мари. - Это огорчает папу, и поэтому он уезжает в Сен-Пьер.
Мелита не могла сдержать улыбку. Она подумала, что Роз-Мари слишком умная девочка, чтобы не понимать смысла происходящего вокруг нее и не чувствовать накала страстей, бушующих в доме.
- Может быть, папа вернется до того, как ты ляжешь спать, - старалась утешить ее Мелита.
- Вы скажете ему, чтобы он пришел пожелать мне спокойной ночи?
- Скажу, - пообещала Мелита и поправила одеяло на постели девочки.
Роз-Мари обвила ручками ее шею.
- Я так рада, что вы здесь, мадемуазель. Стало гораздо веселее, с тех пор как вы приехали.
- Мне это очень приятно слышать, - улыбнулась Мелита.
Роз-Мари поцеловала ее в щеку.
- Вы ведь не уедете, правда? - спросила она. - Все, кого я люблю, уезжают, и тогда я остаюсь с кузиной Жозефиной.
Мелиту охватила жалость к девочке. Потеряв мать, Роз-Мари боялась лишиться и отца - в ее маленькой жизни не было ничего постоянного.
- Я останусь, Роз-Мари, я не уеду.
Мелита почувствовала, что дала обещание не только Роз-Мари, но и графу. Они как-нибудь преодолеют все это, хотя, конечно, будет непросто. Придется перенести немало трудностей и, возможно, ударов судьбы, но в конце концов они будут вместе.
"А только это и важно", - подумала Мелита.
Роз-Мари крепче прижала ее к себе.
- Если вы останетесь, я буду очень хорошей, - сказала она, - и когда Филипп сделает мне новую куклу, мы ее спрячем, и кузина Жозефина ее никогда не найдет.
- Мы подумаем об этом. - Мелита решила, что ей не стоит вступать в явный заговор против мадам Буассе.
Она поцеловала Роз-Мари и порадовалась, что девочка осталась довольна. Оставив дверь в спальню Роз-Мари открытой, она прошла в свою комнату и также не закрыла дверь.
"Когда я услышу, что граф вернулся, я скажу ему, как он нужен дочери", - подумала она.
Но Роз-Мари уснула довольно быстро, а когда Мелита заслышала шаги графа на деревянных ступенях лестницы, а потом в коридоре, уходившем на его половину дома, время уже приближалось к ужину. Мелита решила, что они уже не успеют поговорить, и стала готовиться к ужину, чтобы выглядеть как можно привлекательнее. Однако она вознамерилась не одеваться слишком кокетливо, чтобы не спровоцировать гнев мадам Буассе, но и простое шелковое платье не могло скрыть всех округлостей фигуры и гибкости талии девушки.
Спустившись в гостиную, она всем существом ощутила присутствие графа, и - она знала это - то же чувство испытал и он, хотя они ограничились лишь вежливым приветствием.
- Bonsoir, мадемуазель.
- Bonsoir, месье.
Он не взглянул на нее, и онане подняла на него глаз.
- Надеюсь, мадемуазель, во второй половине дня вы занимались с Роз-Мари должным образом? - спросила мадам Буассе язвительно.
- О да, мадам, - ответила девушка. - Мы немного позанимались историей и посмотрели в атласе, где находится Мартиника. Это вполне серьезный урок географии для маленькой девочки.
- Завтра вам стоит обратить внимание на арифметику, - заметила мадам Буассе. - Чем скорее Роз-Мари поймет значение денег, тем лучше! А то некоторые ее родственники до сих пор не могут уяснить самых очевидных вещей.
По ее взгляду на графа Мелита поняла, что за ужином мадам Буассе намерена говорить только гадости, и почувствовала себя неловко.
Она не ошиблась. Прекрасно приготовленные блюда - повар превзошел себя, чтобы угодить хозяину, - теряли свой вкус от речей мадам, все время норовившей сказать Мелите нечто обидное и не скрывавшей своей враждебности к графу.
Когда они вернулись в гостиную и Мелита уже подумывала о том, чтобы удалиться, граф произнес:
- Завтра я намерен осмотреть наши земли близ Аджупа Буаллон. Насколько я знаю, ты давно там не была?
- Нет, - отрезала мадам Буассе. Затем голос ее стал совершенно иным.
- Ты действительно стал интересоваться поместьем, Этьен? Если это так, я хотела бы обсудить с тобой ряд вопросов.
- С удовольствием послушаю.
Мадам Буассе смотрела на графа, не веря своим ушам. Обернувшись к Мелите, она сказала резко:
- Вы можете идти, мадемуазель. Не вижу необходимости видеть вас еще раз сегодня.
Мелита сделала реверанс.
- Bonsoir, мадам. Bonsoir, месье.
Граф поклонился, но ничего не ответил, и Мелита поняла, что он борется с искушением указать мадам на ее непозволительную грубость.
Закрыв за собой дверь, девушка бегом бросилась наверх в свою комнату, словно боясь услышать их разговор. Как только она вышла, мадам Буассе обернулась к графу.
- Ты вернулся, Этьен? Ты действительно намерен остаться?
- Надеюсь, что буду в состоянии это сделать, - мрачно ответил граф.
- Ты знаешь, я только этого и хочу, - сказала мадам Буассе, - и первое, что мы должны сделать, если ты намерен почтить меня своим присутствием, так это избавиться от бледной девицы! Толку от нее никакого, и чем скорее ты отправишь ее назад в Англию, тем лучше.
- Этого я делать не собираюсь, - ответил граф. - Она здесь для того, чтобы заниматься с Роз-Мари, и, я полагаю, она сможет не только воспитать мою дочь так, как я того хочу, но и оказать самое благотворное влияние на ее характер.
- То есть я делаю совсем наоборот!
- Я этого не говорил, Жозефина. Но ты очень занята, и, кроме того, столь юное существо, как мадемуазель Крэнлей, - с новыми взглядами и идеями - это, по-моему, именно то, что сейчас нужно Роз-Мари.
- Тебе известно, что я готова относиться к Роз-Мари как к собственной дочери, - напомнила мадам Буассе, - а что ей действительно нужно, так это братья и сестры, и ты это прекрасно знаешь.
Она шагнула к графу, голос ее задрожал от волнения.
- Женись на мне, Этьен! Женись на мне, и у нас будут и другие дети, у тебя будет сын - наследник, и у тебя будет столько денег, сколько нужно, чтобы обустроить все поместье.
Граф тяжело вздохнул и направился через комнату к окну, сквозь которое виднелось уже темнеющее небо.
- Мы уже говорили об этом, Жозефина.