Елена Кшанти - Блаженная несвобода стр 6.

7

Они торопились, торопились изо всех сил, пока полиция не догадалась прочесать окрестности и найти его в ближайшем селении от этого чертового поворота.

Ее бывший обожатель Санжей взял машину своего дяди и несся с ней к этой маленькой деревушке, где она оставила Стивена. И вот Стеша увидела дом, который совсем недавно был их временным пристанищем, и, о боже, около него уже стояла полицейская машина, а кругом суетились полицейские.

- Останови, - прошептала она Санжею.

Он тоже все понял и уже тормозил, прижимаясь к обочине.

Какое-то время она смотрела на действия полицейских, но никого из дома не выводили, и это казалось странным.

Потом вышла Нули. Она, указывая куда-то в сторону, разводила руками и пожимала плечами.

- Его здесь нет, - уверенно произнесла Стеша, - поехали.

Санжей завел мотор, и она с облегчением опустилась поглубже в кресло новенькой "Maruti Sudzuki".

Санжей, несмотря ни на что, оставался ей хорошим другом. В недавнем прошлом он усиленно пытался на ней жениться, и его мать ровно три раза предложила ей стать его женой, но Стеша отказалась, отшучиваясь и отнекиваясь. Она заметила, что почему-то индийские мужчины очень хотят жениться, в отличие от европейцев. И она спрашивала Санжея:

- Почему ты хочешь обязательно жениться, ведь мы можем жить счастливо вместе и так. Нас все знают, уважают, приглашают в гости.

- Это пока. Если мы станем жить с тобой, не расписавшись и не пройдя традиционный обряд, то люди станут нас осуждать.

- Странно, а у нас в стране это практически уже узаконенный гражданский брак.

- Но это у вас в стране, а здесь Индия!

Ну конечно же Индия, и все остальные доводы отпадают сами собой. Но Стеша подозревала, что Санжей, красивый, образованный и приличный индус, за которым бегает половина дхарамсальских женщин, хотел жениться на ней не без корысти.

Иностранка - это всегда шанс побывать в другой стране; иностранка - значит, богатая. Иностранцы раньше были завоевателями, господами, элитной частью общества. И иметь иностранку, как простую жену, которая будет для тебя стряпать каждый день чапати, интересная перспектива.

Санжей пытался убедить ее в своей искренности. Но перспектива сидеть с его мамой и во всем подчиняться мужу ее совершенно не устраивала, и Стеша стремилась тихонечко вызволиться из его жизни. Но это с трудом удавалось. Даже когда его насильно женили и она, пожелав ему счастья, рассталась с ним, он продолжал представлять ее друзьям как свою подругу, словно пытаясь навсегда лишить ее возможности жить в дхарамсальском пространстве так, как ей заблагорассудится. Потому что в Индии менять мужчин не принято. Если Стешу представили подругой, так это в странном мозгу индусов преобразовывалось в некую константу, что, даже несмотря на его женитьбу на другой, ничьей больше подругой ей быть не дозволялось. И это было для нее проблемой…

Машина остановилась около обочины в совершенно безлюдном месте. Санжей молча смотрел в окно, потом обернулся и потянулся к Стеше, чтобы обнять. Но она отстранилась. От него пахло чужой женщиной.

- Нет, Санжей, ты женат. Теперь мы можем быть только друзьями. - Девушка решительно открыла дверь и вышла.

Она пошла по дороге быстро и легко, даже не обернувшись назад.

8

Стешу не оставляли мысли о Джецун.

Она не могла понять, что случилось между Учителем и ей.

Было ли это оттого, что непонимание росло на почве разных культур, либо эта была проблема в ней самой, которая коренилась где-то глубоко внутри. А ведь когда-то Учитель был так близок и ласков с ней, что на какой-то момент она даже стала чувствовать, что Джецун и она - это что-то единое, до глубины души родное. Его светлая улыбка сопровождала ее повсюду. И она знала, что он любит ее, что он думает о ней, что он - это единственная душа, ради которой стоит жить.

Она часто, читая Садхану, представляла его перед собой, и слезы счастья сами по себе катились по ее щекам, и внутри тела поднималась волна блаженства, заставляя кружиться голову.

Именно тогда возникло у нее непоколебимое решение бросить работу в Москве и уехать жить в Индию, чтобы быть рядом с ним, около него, под его оком.

Но, приехав, она неожиданно обнаружила, что чем ближе она к нему становится, тем тяжелее они понимают друг друга. Тибетский язык, который поначалу был препятствием, таковым, как выяснилось, не являлся, препятствием являлось нечто более глубинное, неосознанное, но очень весомое.

Может быть, проблема была в разности культур?

Стеша чувствовала, что бездна, разделяющая тибетцев и русских, проявлялась во многом. Но почему-то другие русские, приехавшие во Дворец гораздо позже, этого практически не замечали, за исключением только некоторых.

"Мы другие. У нас другой интеллект, не надо сравнивать нас с тибетцами, - писала Стеше ее подруга, которую она оставила жить в своей коммунальной комнате, - поэтому бесполезно пытаться требовать от людей следования правилам, которые вполне приемлемы для тибетца, но совершенно неприемлемы для европейского менталитета. Лучше возвращайся назад и не майся дурью. У тебя высшее образование, а ты все бросила и пытаешься следовать культуре дикого народа, который тысячелетия жил вдали от всякой цивилизации. Можешь ли ты быть уверена, что при таком уровне развития этот народ в точности сохранил и может в неизменной чистоте передать Учение Будды?"

Нет, в том-то все и дело, что Стеша, наблюдая за тибетцами, за их проявлением в обычной жизни, не была уверена в этом. Тогда что же оставалось?

Искать какие-то несоответствия и, обнаружив их, пытаться понять, являются ли они причиной европейской ограниченности ума или привнесены тибетцами, и их причина коренится в неправильном истолковании и передаче Учения?

Стеша пыталась об этом не думать. Она закроет глаза и примет все, как есть. Тогда ей казалось, что стоит лишь в точности применить правила, которые проповедовал Будда 2500 лет назад, как сразу же все достигнут Просветления.

Движимая самыми что ни на есть высокими идеями, она, нисколько не сомневаясь в том, что делает, получала вместе с друзьями тантрические Посвящения от приезжающих Лам и даже не задумывалась, сколь велика ответственность за принятие такого Посвящения.

О тантре говорить не принято, и это самое первое, что вводит в стопор европейский ум. Как разобраться, если не говорить, не спрашивать и нет достаточной литературы?

Одно дело тибетцы. Они уже с молоком матери впитывают эту культуру, которая у них неразрывно связана с религией. А что же делать тем, кто вырос на вечно докапывающихся до Истины Достоевском или Толстом? Что делать, если Ламрим, основной буддистский канон, описывает только этапы пути, не вводя в тонкости тантрических взаимоотношений Учителя и ученика или учеников друг с другом, а остальные книги только лишь призывают любить и уважать? Но вот как любовь и уважение выдавишь, когда глаза видят нечто негативное, не умея преобразовать его в нечто приемлемое и соответствующее?

- Читай Ламрим, там все написано, - говорили ей монахи.

- Но я же не говорю, что в Ламриме этого нет, - отвечала Стеша, - там подробно говорится, как ученик должен относиться к Учителю. Но почему-то не говорится, по какой причине…

"В тантрическом буддизме требуется полное и безоговорочное вверение своему духовному наставнику!".

Это она узнала уже после Посвящения.

И эта формула не давала ей спокойно спать, жить и даже дышать. Она боялась даже своих мыслей, где она могла испытывать сомнения, потому что и они могли стать нарушением самаи. А нарушение самаи, если верить Ламриму, вело в самый что ни на есть ваджрный Ад.

Стеша подходила к Джецун, приседала на колени и, опустив глаза, спрашивала:

- Учитель, почему я должна полностью ввериться вам, если иногда чувствую что то, что вы делаете, не всегда правильно и не совсем соответствует моим представлениям об Учителе Будды?

- Потому что ты не постигла Пустоту, когда ты ее поймешь, то все сразу станет на свои места.

И Стеша с поникшей головой шла постигать Пустоту.

Как-то раз в ее дверь постучались охранники Учителя Ситипати. Это были очень худые, похожие на скелеты, мужчина и женщина:

- Джецун ждет тебя в саду свободных ассоциаций, тебе велено срочно прийти.

- Хорошо, - пролепетала Стеша и стала поспешно собираться.

Тогда она еще жила во дворце, недалеко от покоев Учителя. Ситипати дежурили около его двери, но они не совсем походили на охранников, потому что были очень галантные и всегда мило улыбались всем приходящим. И сейчас они учтиво проводили ее в восточную часть Дворца. В этой части она редко бывала. И сейчас, когда она очутилась перед огромной зеркальной дверью, инкрустированной изящной позолотой, она не могла понять, была ли эта дверь здесь всегда или изменения произошли лишь недавно.

- Вот те раз, это что за сад такой, новый, наверное? - спросила она у Ситипати, на ходу поправляя наспех надетую красную кофту.

- Да нет, просто воспроизведенный.

- А… - сказала Стеша, как будто что-то поняла.

Они открыли перед ней зеркальную дверь, и она оказалась на огромной террасе, где по всей ее протяженности лежали бесформенные мягкие циферблаты часов, некоторые из них даже свисали с резных перил или были небрежно накинуты на стулья.

В воздухе плавали интимные части мужских и женских тел и слегка пошевеливались. А через обнаженные композиции других трудно определяемых частей человеческого тела просвечивало тусклое небо, в зените которого медленно плыл огромный крест с распятым на нем Христом.