Елена Кшанти - Блаженная несвобода стр 13.

- Да, я не спорю, он очень хороший и заботливый, но я не уверена вообще, нужна ли мне семья как таковая. Все чаще приходится убеждаться, что любая семейная жизнь неизбежно выдвигает приоритет физиологии. Это не только постоянный секс, на который уходит уйма энергии и драгоценное время, но и элементарное потребление пищи. Ты же знаешь, как мужики много едят…

Ну представь себе: человек сидит в туалете и удивляется, насколько легко его организм преображает ароматные фрукты и овощи в нечто вязкое и дурно пахнущее. Это уже порождает проблему, потому что этим вязким и дурно пахнущим наполнены буквально все. И все ежедневно что-то потребляют и перерабатывают. И мне иногда кажется, что миллионы людей этим, в сущности, и живут. И носят эту неприглядного вида смесь в своих телах. Еще страннее думать, что этим же самым наполняется и мое тело.

Но когда я одна, я могу не идти в магазин и не готовить, а свободно посвятить свое время книгам, творчеству или практике. И мысли о содержимом наших тел уходят на второй план, потому что я могу заполнять не только желудок, но и мозги, и гораздо более достойной пищей.

А если я выйду замуж? Мне придется каждый божий день думать о том, что купить, что сготовить и чем накормить семью, не говоря о прочих заботах. То есть моя жизнь превращается в стирание белья, в уборку жилья, в обслуживание семейной фабрики по переработке пищи и извержению ее в туалете. А когда же жить, чтобы развивать свои мозги и душу?!

Стеша на минуту замолчала и уперлась взглядом в огромные Валины сандалии, которые спокойно стояли на нижней перекладине стола. Странно, почему у нее при таком хрупком стройном теле такие большие ноги? - подумала Стеша, но потом продолжила:

- Я Просто хочу реально смотреть на вещи, вот и все. Однажды я вычитала у Артура Шопенгауэра такую фразу: "Жениться - это значит наполовину уменьшить свои права и вдвое увеличить свои обязанности". То же самое можно сказать и про замужество. Что бы ты ни приводила в пример, будет небезупречно, Валя, так как сам этот мир глубоко несовершенен. То есть несовершенно наше сознание, его формирующее. И в этом вся беда.

18

- Она же никого не слушает, - возмущенно говорил Потапов Камини, расхаживая по кухне и заложив руки за спину, - это совершенно неуправляемая особа. Что она только о себе думает, прынцесса нашлась! Она, видите ли, не любит, когда я подсматриваю в щелку туалетной двери. Она, видите ли, такая чистоплотная, что ей каждую неделю необходимо делать клизму. Господи, я эту клизму вообще никогда в жизни не делал!

При этом она почему-то не любит, когда я визуализирую в ее комнате мои любимые вещи: фарфоровый сервиз моей бабушки, металлические плечики для брюк, шипящий шашлык из баранины, унитаз из квартиры нового русского Обермана, электродрель из магазина "Мега"…

А ведь я стараюсь для нее, чтобы ей не было грустно и одиноко. Но она только читает свои непонятные тексты, и даже когда я присылаю ей новые модели из журнала "Бурда", она совершенно не обращает на них внимания. Это явная надменность! Это зазнайство! Это ужасный эгоизм с ее стороны!

И она нисколько не уважает мое мнение, мнение опытного мужчины. Как она могла позволить этому проходимцу явиться сюда и жить с нами? Она явно влюблена в него и совершенно не понимает, какую опасность на себя навлекает. Действительно говорят, что женщины без мозгов, особенно рыжие.

Камини немного кашлянула и встала.

- Да что ты, не согласна, что ли?

Но Камини молча опять села на табурет и стала ковырять в штукатурке дырку, которая недавно образовалась за раковиной.

- Но она же далеко не идеальна. Она даже не чистоплотна, ее книги, диски и кучи исписанных бумаг раскиданы по всей квартире. Магнитофон в пыли, она не вытирает как следует стол и даже часто забывает вымыть посуду. Мало того, она не любит готовить! А ведь так хочется, чтобы на кухне каждый день пахло свежими оладушками! - Потапов аж облизнулся от этой спонтанной визуализации.

- А что такое оладушк? - спросила наконец-то Камини, приподняв голову.

- А, это чапати такие… мягкие… со сметаной. А, тебе этого не понять, - отмахнулся он и продолжал: - А ведь я ей сколько раз говорил, чтобы она взялась за ум, стала приличной женщиной, скромной, работящей, а она то сидит, упершись взглядом в небо, то мантры да какие-то Садханы читает.

- Ну вы это зря, Потапов. У нас в Индии к религии очень уважительно относятся.

- А! У вас в Индии, у вас в Индии. У вас в Индии даже нормального унитаза нет! О чем это говорит? О том, что вы, индусы, ничего в жизни не понимаете!

Камини опустила голову и надулась.

- Ну ладно, что с тебя взять, ты же тоже женщина, значит, у тебя тоже мозги слабые.

- Не слабые, я в колледже училась, - ответила строго Камини.

- Да, и ты туда же. Видно, чье влияние! Эта Стеша портит всех вокруг, даже ты стала из послушной и скромной превращаться в разнузданную и упрямую. Нет, надо что-то решать, надо как-то вас воспитывать, иначе все от рук отобьетесь, - заключил Потапов, почесал свой вылезающий из-под короткой майки живот и пошел нюхать раджмах, который готовила толстая и вечно улыбающаяся соседка с нижнего этажа.

19

"Maruty sudzuky" остановилась. Санжей, как всегда надушенный и свежевыбритый, улыбался болливудской улыбкой полицейскому из окна, не выходя из машины.

- Господин Санжей Чодри? - спросил официально подошедший.

- Конечно, - подтвердил весело мужчина в остановленной машине. - Друг, разве ты забыл, как меня зовут? Разве ты не помнишь, как мы пили шикарный виски у меня в отеле?

Полицейский несколько смутился, но через несколько секунд продолжал невозмутимым тоном:

- С вами хотел бы поговорить наш начальник.

- О, кроме тебя, Сону, для меня нет других начальников. Садись ко мне в машину, поговорим.

Это явно понравилось полицейскому, и он наконец-то растянул рот в улыбке. Когда он поместил в салон все свое поджаренное на солнце тело и закурил предложенные Санжеем сигареты, он тихо, словно кто-то его мог подслушать, произнес:

- О'кей, май френд, тебя хотят спросить по поводу твоей girl-friend.

- А какое дело полиции до моей girl-friend?

- Не совсем до нее. Там какой-то убийца сбежал из Америки, и ее видели вместе с ним. По всей вероятности, он крутится где-то около нее.

- Не может такого быть, я постоянно у нее бываю, и никакого убийцу с ней рядом не видел.

- Но факты говорят об обратном.

- Ой, факты - это такая трудно доказуемая вещь, ты бы лучше успокоил начальника по поводу моей girl-friend, она славная девушка, и хоть я и женился на другой, я полностью за нее отвечаю. Так что, во имя нашей дружбы (помнишь, я прикрыл тебя, когда ты взял взятку?), постарайся сделать так, чтобы в полиции о Стеше ненадолго забыли. Хорошо?

- Это трудно сделать, Санжей, за ней уже наблюдают.

- Но, Сону, когда я скрыл твою взятку, это было тоже не легко. Ты способный, я знаю, у тебя непременно все получится.

Санжей на прощание хлопнул полицейского по спине и завел мотор.

Бывший поклонник Стеши принадлежал к высоким слоям Дхарамсальского общества, и даже полиция его слегка побаивалась. Его многочисленные связи вели аж в Дели. А там очень серьезно прислушивались к слухам о работе местного полицейского управления.

Санжей, доехав до ближайшего ресторана, припарковал машину, сделал заказ расторопному официанту и, немного поразмышляв, набрал номер Стешиного мобильника:

- Здравствуй, Стеша.

- Здравствуй, Санжей.

- Как твои дела?

- Да как у всех или чуток лучше. Как ты, как твоя жена?

- Почему ты о ней спрашиваешь?

- А почему нет? Я хочу, чтобы ты был счастлив.

- Я счастлив.

- Это что, мантра такая для самоуспокоения?

Санжей вздохнул, посмотрел на полуобнаженных израильтянок, сидящих за соседним столом и громко о чем-то беседующих на своем причудливом языке, и продолжал:

- Полиция следит за тобой, будь аккуратна.

Стеша встрепенулась:

- Как? Откуда ты знаешь?

- Знаю. А что ты так волнуешься, неужели этот американец опять объявился?

Стеша молчала.

- Хорошо, я понял. У тебя есть немного времени, пока полиция будет прикрывать глаза, но недолго. Я сделал все, что мог.

- Спасибо, Санжей, - прошептала Стеша, - но что мне делать, он болен, не могу же я его выдворить на улицу?

- Я подумаю… У меня есть дальние родственники в Боджнатхе. Может быть, удастся его туда отправить отлежаться.

- Ой, Санжей, пожалуйста, попробуй. А то я совершенно в растерянности.

- Попробую, - вздохнул он.

- Спасибо, - тихо промолвила Стеша.

20

Он съел все. Все ее съестные припасы. Даже сухофрукты, которые лежали в мешочке в цветочек на черный день.

Стеша стояла посреди кухни и недоумевала. В груди что-то плотное стало подниматься к горлу.

Мне нужно сменить масло в мотоцикле, поставить разбитое левое зеркало, у меня не оплачена квартира за прошлый месяц. Надо позвонить тете Вере и выслать ей посылку на день рождения. Кончилась зубная паста. Надо починить разорванные сандалии, куртку отдать в химчистку до сезона дождей и заплатить за молоко…

Потапов и Камини недоуменно молчали и, сидя в углу, испуганно смотрели на Стешу.

Нет, так не пойдет!

Она даже в сердцах притопнула на огромного соседского кота, который имел странно-магические зеленые глаза и угрожающе-дикий вид, но постоянно приходил играть с Потаповым, и решительно направилась в спальню.

- Слушай, Стив, - сказала она.

Он нехотя поднял голову от местной газеты на английском языке.

Стеша с трудом сдерживала негодование.