- Нюхура попробовала кекс, - продолжала между тем Цзывана, - и уже к вечеру ее не было в живых. Никто не усомнился в том, что произошло на самом деле. Я рассказываю вам все это для того, чтобы вы хорошо сознавали: если императрица хотя бы заподозрит, что на самом деле вы вовсе не мандарин, то не только ваша жизнь окажется на волоске, но и жизнь Цзэнь-Вэня, и моя, и всех-всех, кто живет в этом доме. - Девушка очень серьезно взглянула на майора.
- Я это прекрасно понимаю, - спокойно согласился Стэнтон Вэр.
Цзывана в задумчивости отвернулась. Профиль ее на фоне цветущей азалии казался столь безупречным, что майор, не сдержавшись, воскликнул:
- Что бы ни говорил Цзэнь-Вэнь, позвольте мне одному предпринять это нелегкое путешествие! Нельзя подвергать риску женщину! Это удел мужчин! Для меня риск - лишь часть жизни и карьеры! - Цзывана молчала, и он договорил: - Если мне суждено умереть, то умру я за правое дело.
- Но ведь это и мое дело, - тихо произнесла девушка.
- Но почему? Вы не чистокровная маньчжурка, а Россия стремится поддерживать с Китаем лишь торговые отношения, как и Англия. Забудьте проблемы великих держав. Радуйтесь жизни, как положено в вашем возрасте!
- Только англичане говорят о возрасте так, словно он имеет какое-то необыкновенное значение, - серьезно заметила Цзывана. - Человек молод или стар не телом, а умом!
Стэнтон Вэр и сам так считал, но тем не менее произнес слегка насмешливо:
- Уверен, что душой вы гораздо старше, чем телом.
- Думаю, да. И хотя мне не хочется это признавать, но и вы скорее всего прожили уже не одну жизнь, прежде чем воплотиться в этой!
- Вам не хочется признавать это? - с улыбкой переспросил майор.
- Вы же знаете, я ненавижу англичан!
- Но я чувствую, что вы их очень плохо знаете.
- Моя мать убежала с моим отцом. Они познакомились в Англии, где он появился при дворе вместе с послом из Санкт-Петербурга.
- Они любили друг друга? - негромко спросил Стэнтон Вэр.
- Безумно. Это была любовь в первого взгляда, и она навсегда связала их.
- Такой и должна быть любовь!
- Это так по-русски, - с оттенком презрения произнесла девушка.
- Возможно, - ответил майор, - но, уверяю вас, иногда и очень по-английски. Но продолжайте же свой рассказ!
- Они убежали, вдвоем. Отец моей матери вычеркнул ее из своей жизни, словно она никогда и не существовала. Ей было страшно больно, до самой смерти она не могла без слез говорить об этом. - Она взглянула на Стэнтона и спросила: - Вас все еще удивляет, что я так ненавижу и вашу страну, и ее бессердечных жителей?
- К которым принадлежу и я!
- Несомненно. Хотя Цзэнь-Вэнь уверяет, что вы обладаете массой неоспоримых достоинств.
- Как мило с вашей стороны признать это! - не удержался от иронии Стэнтон Вэр.
- Он рассказал мне о вашей работе в Китае и других странах Востока. Но мне почему-то кажется, что для вас это лишь развлечение, вроде охоты на лис или игры в поло.
- Ну разумеется! Игра, в которой человек надеется на выигрыш, но не плачет и в случае проигрыша, - не без язвительности согласился майор.
- Я так и думала, - сердито ответила красавица. - Но беззаботно играть с огнем - глупо, майор Вэр.
- Только перестав себя контролировать, можно позволить себе демонстрировать окружающим свои истинные чувства, - не остался в долгу Стэнтон.
Цзывана вспыхнула от смущения и резко поднялась со скамейки.
- Думаю, на сегодня нам можно прекратить занятия, - холодно проговорила она.
- Ну что вы! Мне нужно узнать еще так много! Вы не рассказали, как должен вести себя господин со своей наложницей.
Цзывана молчала, и он продолжил:
- Поскольку вам предстоит исполнять эту роль во время нашего путешествия, мне кажется, очень важно узнать как можно больше об императорских наложницах и о тех, кто служит таким знатным людям, как принц Дуань.
Цзывана стояла в нерешительности. Ей хотелось с презрением повернуться и уйти, но она чувствовала, что это значило бы позволить майору одержать моральную победу.
Поэтому она медленно вновь опустилась на скамейку и холодно спросила:
- Что вам угодно узнать?
- Все, что известно об этом вам самой.
Девушка начала очень неохотно:
- Когда наложница, такая, как Цы-Си, которая сейчас стала вдовствующей императрицей, призывается на службу во дворец, она присоединяется к другим маньчжурским девушкам, за которыми посылают в это же время.
- Сколько же их бывает?
- Около шестидесяти. Они надевают лучшие наряды и все драгоценности, которые семья может купить для них или одолжить у кого-либо. Целая процессия девушек движется через Имперский город мимо общественных зданий, павильонов, храмов, пагод и жилых кварталов.
- Наверное, им бывает очень страшно!
- Да, мне кажется, что шестнадцатилетней девушке все это должно казаться просто ужасным, - согласилась Цзывана. - Попав за высокую стену, будущие наложницы оказываются на попечении дворцовых евнухов, которые сопровождают их, пока девушки проходят через внутренний двор, а потом поднимаются по широкой лестнице из белого мрамора.
Стэнтон Вэр настолько ясно представил себе эту картину, словно все происходило у него на глазах. Он словно воочию видел крытые красной черепицей храмы богов-покровителей и мавзолеи императорских предков.
Каждое здание поражало тщательностью отделки и фантазией древних мастеров: гротескные рычащие львы и фантастические черепахи защищали дома и их обитателей от злых духов.
- Маньчжурских девушек со всеми положенными церемониями переводят через Золотую реку, - продолжала Цзывана. - Потом, во времена Цы-Си, наложниц встречала мачеха императора, которую сопровождал главный евнух. Изучали гороскоп девушек, проверяли, нет ли у них каких-нибудь изъянов, признаков болезней, после чего наконец они присоединялись к населению дворца, которое составляло около шести тысяч человек.
- Какая зловещая церемония!
- Так и есть, но еще страшнее то, что потом наложнице предстояло провести месяцы, а может быть, и годы в полном одиночестве. Она не видела не только императора, но вообще мужчин, если не считать евнухов. Мне рассказывал кто-то, кто был знаком с Цы-Си, когда она была еще совсем молодой, что император нередко тайком выскальзывал за стены Запретного города в сопровождении кого-нибудь из любимых евнухов. Они отправлялись в притоны Внешнего города, в приюты цветов, в опиумные ямы, туда, где можно было увидеть стриптиз, пообщаться с китаянками, так называемыми лилейными ножками.
Стэнтон Вэр внимательно слушал, не перебивая девушку. Он не мог не удивляться, что столь юное и хрупкое существо знакомо со столь пикантными подробностями жизни. Несмотря на то что майор сам все это знал, он не прерывал ее рассказ, следя за ним с искренним интересом.
- Мне говорили, - продолжала Цзывана, - что в один прекрасный день главный евнух, взяв нефритовую табличку, на которой император писал имя наложницы, с которой хотел провести следующую ночь, обнаружил на ней имя Цы-Си.
- Сколько времени она провела до этого в Запретном городе?
- Три года. Главный евнух явился в ее комнату, раздел девушку, завернул в алое покрывало и на плече понес к императорской постели. Это был первый раз, когда ей удалось его увидеть. Этикет предписывал, чтобы она подползла к нему от изножия кровати. На заре главный евнух вновь отнес Цы-Си в ее комнату. Тот день, в который ей выпало счастье посетить императорское ложе, заносился в специальную книгу и скреплялся специальной печатью.
- Странная церемония. В Англии ее назвали бы варварской.
- Я слышала, что англичанки считают себя равными мужчинам, а порою даже думают, что превосходят их.
- А что еще, интересно, вы слышали об Англии? - улыбнулся майор.
- Знатные дамы, считающие себя неотразимыми, повелевают мужчинами, а те, по слабости характера, подчиняются.
Стэнтон Вэр не смог сдержать улыбку, слыша, какое презрение проскользнуло в ее голосе.
- Кого вы презираете больше, - спросил он, - женщину, которая командует мужчиной и отдает больше приказаний, чем сама вдовствующая императрица, или мужчину, готового ей повиноваться?
- Мне кажется, плохо и то и другое, - отвечала Цзывана. - Мужчина рождается, чтобы повелевать. Если бы наш император не оказался столь слабым, что стал узником своей тетки, мы не были бы сейчас в том положении, в котором находимся.
- Да, наверное, вы правы, - согласился Стэнтон Вэр. - Но слабость многих мужчин, возможно, объясняется дурным влиянием женщин определенного сорта.
- Настоящий мужчина должен быть сильным не только физически, но и духовно. А женщина должна его вдохновлять, но не командовать им.
Стэнтон Вэр негромко рассмеялся. Цзывана удивленно посмотрела на него.
- Мне вдруг стало интересно, какая из ваших кровей вложила вам в уста эти слова.
- Разве я не могу мыслить самостоятельно?
- Нет, - ответил он. - Вас овевают три ветра: во-первых, это ветер Китая. Следуя ему, вы должны быть мягкой и податливой, низко склоняться перед своим Господином и Хозяином. Во-вторых, русский ветер. Он несет огонь, бурю, готовность сопротивляться господству мужчины, но и радоваться его власти над вами.
Майор заметил, как дрогнули ресницы девушки. Она хотела что-то возразить, но он продолжил, не дав ей заговорить:
- Ну а в-третьих, это английский ветер. Он нашептывает вам, что любовь может быть совершенной только тогда, когда двое равны, потому что созданы друг для друга. В этом случае это уже не вопрос о том, кто одержит верх, а нежный и неразделимый союз.