Принц был так взбешен, получив отказ в своей прихоти, что даже не потрудился встать, как того требовали правила этикета. Он откинулся на подушки, не стесняясь при этом грызть ногти.
Медленно, стараясь не спешить, Стэнтон Вэр покинул комнату, чтобы подняться к себе в спальню, где его дожидался Инь.
Ни о каких разговорах не могло быть и речи: слуги принца сновали повсюду и, конечно, тщательно прислушивались ко всему, что происходило в комнате.
Как это принято в Китае, стены, разделявшие комнаты, были совсем тонкими, деревянными, зато их красили в самые яркие цвета. Любимыми сюжетами для стенной росписи оставались пейзажи, птица феникс, аисты и драконы. Но эти стены совсем не поглощали звук. При желании и из коридора, и из соседней комнаты можно было слышать все, что говорят за стеной.
Кровать, на которой Стэнтону Вэру предстояло провести вторую ночь, представляла собой массивное сооружение длиной в десять футов. Она была сделана из кирпича, и зимой под ней разводили огонь. Кирпичи нагревались и потом долго отдавали тепло, согревая постель. Над кроватью возвышался балдахин из красного атласа, расшитый райскими птицами и символами счастья.
Подушки были набиты пухом или душистыми травами, которые наполняли комнату свежим ароматом лугов.
В комнате Стэнтона Вэра были две двери: одна выходила в коридор, а другая - в соседнюю комнату, где спала Цзывана. Молодой человек знаком спросил Иня, у себя ли девушка. Слуга понял и кивнул в ответ.
- Мы уезжаем на заре, - произнес мандарин вслух.
- Все готово, благородный господин, - был ответ.
Инь низко поклонился, вышел из комнаты и плотно закрыл раздвижную дверь.
Стэнтон Вэр улегся в огромную кровать и, облокотясь на подушки, с облегчением подумал, что визит наконец подходит к концу. Завтра можно будет с чистой совестью уехать, хотя он не мог с уверенностью признаться себе, что достиг каких-то выдающихся результатов.
В своей комнате Цзывана слышала, как вернулся Стэнтон Вэр, как он лег. Теперь она уже ничего не боялась: ведь он совсем рядом и в случае опасности сумеет защитить ее.
Атмосфера во дворце сразу показалась ей гнетущей. Исходило это ощущение, конечно, от личности хозяина. Стоило ей поднять глаза на принца Дуаня, она ощутила неладное и испугалась. Девушка не сомневалась в его порочности. Еще до приезда во дворец она много слышала о его проделках.
Подруги из Запретного города рассказывали ей, что принц всеми правдами и неправдами пытается добиться полного влияния на вдовствующую императрицу.
Юной девушкой Цы-Си с головой окунулась в дворцовую жизнь, предпочитая мужественных, даже агрессивных, мужчин. Так надоедало ей постоянно видеть рядом женоподобных евнухов.
На протяжении многих лет ходили сплетни о том, что своим любовником она выбрала Жун-Лу, одного из самых выдающихся генералов Китая с независимым и сильным характером.
Хотя как политик он не всегда отличался изобретательностью, в качестве фаворита императрицы Жун-Лу поднялся до самых высоких постов в государстве.
Однако в 1878 году Жун-Лу, мужественный военный в возрасте сорока трех лет, неожиданно впал в немилость.
Дело объяснялось очень просто. Сама императрица была всего на год старше своего избранника, но для женщины этот возраст считался уже преклонным. Во дворце шептались, что Жун-Лу застали на месте преступления с одной из придворных дам. Императрица пришла в ярость, и уже ничто не могло ее успокоить.
Жун-Лу пришлось удалиться от двора на семь долгих лет. К этому времени ее величество уже создала себе образ пожилой, всеми почитаемой вдовствующей императрицы, слишком солидной и разборчивой для всяких фривольных глупостей.
Конечно, ничто не могло вернуть Жун-Лу его прежнее положение при императорском дворе, несмотря на то, что он был крайне необходим стране. И именно на этом построил свою игру принц Дуань.
Отсутствие внешней привлекательности принц сторицей восполнял напористыми, дерзкими манерами. Такое поведение импонировало императрице, которая и в шестьдесят пять лет все еще любила, чтобы мужчина оставался мужчиной.
Однако Цзывана с первой минуты почувствовала всю порочность принца и не сомневалась, что он замышляет что-то грязное и страшное.
Среди собственных наложниц он, несомненно, отдавал предпочтение Цветку Персика. Эта женщина была с ним уже несколько лет. Она была умна. Это сразу бросалось в глаза. Поэтому Цзывана подумала, что ее можно будет уговорить рассказать о планах ее хозяина, если, конечно, наложница узнает о них заранее.
Во второй вечер девушек не пригласили развлекать господ, и это дало Цзыване возможность поговорить с Цветком Персика наедине.
Разговорить ее оказалось совсем не трудно: девушка с удовольствием хвасталась достоинствами своего господина и как мужчины, и как государственного деятеля, имевшего при дворе значительное влияние.
К тому времени, как пришла пора расходиться по своим комнатам, Цзывана уже знала все, что хотела узнать.
Как и Стэнтон Вэр, она не сомневалась, что все, сказанное в их комнатах, будет подслушано многочисленными слугами и моментально передано принцу.
От Цзываны не ускользнули те взгляды, которые на нее бросал принц. Стэнтон Вэр не знал, что в первый вечер принц явился на женскую половину, якобы для того, чтобы побеседовать со своими наложницами. Те встретили господина криками радости. Но когда церемония приветствий и поклонов, в которой участвовала и Цзывана, закончилась, принц заговорил именно с ней. При этом он нагло оглядывал ее, будто мысленно раздевая.
- Надеюсь, мои маленькие птички любви присматривают за тобой? - спросил он. - У тебя есть все необходимое?
- Абсолютно все, ваше высочество.
- Твоему господину повезло. Где же, интересно, ему удалось отыскать жемчужину такой красоты?
Цзывана ответила чистую правду:
- Я имела счастье встретить своего господина в доме моего старшего друга, Цзэнь-Вэня.
- С Цзэнь-Вэнем я знаком. Жаль, что он не подумал обо мне, когда подыскивал тебе покровителя.
Цзывана склонила голову, но нс проронила ни слова.
- Жаль… очень жаль, - не унимался принц.
Что-то в его тоне и в выражении глаз напугало Цзывану.
Но сейчас, ночью, даже в своей комнате, по соседству со Стэнтоном, она никак не могла избавиться от тревожного ощущения, что принц нс успокоится и постарается дотянуться до нее своими грязными жадными руками. Каждый ее нерв напрягся в предчувствии нападения.
Девушка подошла к своей постели, стоявшей в глубоком алькове.
Ее кропать была значительно меньше, чем кровать Стэнтона, и выглядела куда проще. Но она казалась очень удобной и красивой. Розовый атласный балдахин над ней оживляли вышитые золотом цветы.
Цзывана понимала, что сегодня ночью она не сможет сомкнуть глаз. Ей очень хотелось пойти в комнату Стэнтона и поделиться с ним своими страхами и волнением. Но девушка опасалась, что майор может неправильно понять подобное намерение.
Она сумела успокоиться и направить свои мысли в правильное русло: ведь он никогда ни словом, ни взглядом, ни жестом не проявлял к ней интереса как к женщине. Конечно, возможно, это просто знаменитое английское самообладание. Но все-таки Цзыване хотелось понять причины его холодности: неужели он настолько сосредоточен на работе, что не замечает ничего и никого вокруг?
Тут ей в голову пришла мысль, что с Цзэнь-Вэнем майора познакомила особа определенной профессии - Бесконечный Восторг.
Цзэнь-Вэнь рассказывал девушке о том положении, которое Бесконечный Восторг занимала в Пекине, и о том, что Дом тысячи радостей имел огромное значение для тех, кто пытался с помощью девушек раздобыть нужную информацию.
Рассказ Цзэнь-Вэня Цзывана восприняла совершенно спокойно, даже равнодушно, не выказав ни особого интереса, ни любопытства. Но сейчас, вспомнив, как тепло отзывался о женщине по имени Бесконечный Восторг сам Цзэнь-Вэнь, Цзывана вдруг остро захотела понять, какое место занимала эта женщина в жизни Стэнтона Вэра. Возможно, этот приступ ревности, который она, конечно, ни за что не признала бы, помог девушке понять, насколько привлекателен этот английский майор.
До этого ей некогда было задумываться о своем отношении к нему. Сначала она от всей души его ненавидела. Но мало-помалу, после долгих бесед, девушка начала изменять свое мнение. Она поняла, насколько он умен, а во многом не менее восприимчив и чувствителен, чем она сама. Цзывана научилась относиться к нему как к другу, на которого вполне можно положиться, с которым надежно и приятно работать. Но вот сейчас, неожиданно для самой себя, она обнаружила, что он к тому же еще и мужчина, привлекательный настолько же, насколько отвратителен принц Дуань.
Стоило ей вспомнить о принце, как невольная дрожь охватила тело. Во рту сразу пересохло, и девушка прошла через комнату, чтобы напиться из кувшина, который стоял у стены, отделявшей комнату от коридора.
Цзывана уже потушила свечи. Однако сквозь замочную скважину, заклеенную пластинкой прозрачного алебастра, пробивался неяркий луч света. Этого света было достаточно, чтобы девушка разглядела кувшин, стоявший рядом стакан и налила себе воды. Но не успела она сделать глоток, как услышала едва уловимый звук шагов по коридору. Шаги были настолько тихими, что она могла бы и не расслышать их, если бы уже лежала в постели.
Казалось, что крадутся двое. Потом раздался шорох. Это поднялся слуга, лежавший у двери. Машинально Цзывана подошла поближе и прижалась ухом к двери. Она смогла различить едва уловимые слова слуги, сторожившего дверь:
- Что вам нужно?
Ответ прозвучал совсем тихо, но все-таки Цзывана сумела разобрать слова:
- Женщину необходимо срочно доставить в покои принца!