- Так и будет, - предрекла Ингрид, - а потому не слушай комплиментов, которыми он начнет тебя осыпать. Не обманывайся его лестью, какой бы чарующей она ни была, и помни, что все это он уже говорил сотням глупых влюбленных женщин, которые теперь выплакивают глаза, потому что он охладел к ним.
- Омерзительно! - воскликнула Лоретта. - Не беспокойся из-за меня, Ингрид. "Предупредить - значит вооружить", и я думаю, мой ангел-хранитель подсказал мне поехать к тебе, когда папа категорически объявил, что у меня нет выбора и я должна выйти за маркиза.
- Несомненно, подталкиваемый дюком! - подхватила Ингрид. - И не забудь, что маркиз увлечен мадам Жюли де Сен-Жервез.
- Дамой, на которой он может жениться?
- Я сказала, что это не исключено, хотя, по моему мнению, Фабиан твердо решил больше в брак не вступать и будет отчаянно отстаивать свою свободу.
- Надеюсь, ты права, - сказала Лоретта. - Тогда это облегчит мое положение.
- Да, бесспорно, - согласилась Ингрид, - но особенно на это не рассчитывай. Тебе придется сыграть эту роль очень искусно и помнить, что, познакомившись с тобой в этом доме, он может вообразить, что ты…
Она внезапно умолкла, несомненно, спохватилась и сказала совсем другое, а не то, что намеревалась:
- …не столь респектабельна, как наши… родственницы.
Лоретта не совсем поняла ее слова, но сказала:
- Я буду держаться точно, как тетя Эдит, когда ее шокировала какая-нибудь твоя фраза. В те дни, когда ты гостила у нас.
Ингрид засмеялась:
- Я помню, как она твердила твоему отцу, что я дурно на тебя влияю. И, разумеется, сыпала предсказаниями, что я плохо кончу. И, я думаю, сейчас повторяет это на Небесах или в каком-нибудь другом месте, где оказалась.
Это прозвучало так забавно, что Лоретта тоже не удержалась от смеха.
Они все еще вспоминали своих родственниц, когда маркиз прислал сказать, что Ингрид следует спуститься в гостиную, так как скоро начнут съезжаться гости.
- А… а гостей будет много? - спросила Лоретта с некоторым страхом.
- Нет. Всего шесть.
- И одни мужчины? - осведомилась Лоретта. - Вчера среди гостей я не видела ни одной дамы.
Ингрид посмотрела на нее со странным выражением.
- Неужели ты не понимаешь? Лоретта покачала головой.
- В таком случае, разреши, я объясню. С точки зрения женщин, а вернее сказать, светских дам, я отверженная, падшая женщина, мимо которой они проходят, отвернув лицо, чтобы не запачкаться об меня.
Она тяжело вздохнула и добавила:
- Но я не хочу, чтобы Хью скучал, а потому начала устраивать у нас вечера для самых интересных и умных мужчин Парижа и приглашать их на дружеские завтраки, вот как сегодня.
Она взглянула на Лоретту, проверяя, понимает ли та, и продолжала:
- Хью - человек чрезвычайно умный и образованный, и, угощая его друзей, кто бы они ни были, самыми изысканными блюдами и винами, а также помогая поддерживать разговор на самые интеллектуальные темы, я добилась, что, как ни покажется это невероятным, мы стали хозяевами того, что французы называют "салоном".
- Как интересно! - воскликнула Лоретта.
- Среди наших гостей есть художники и музыканты, - продолжала Ингрид. - А изредка, очень изредка у нас бывают и дамы, которых тоже не принимают в самых чопорных домах, но они талантливы, оригинальны и значат что-то сами по себе.
Она помолчала, а потом добавила с улыбкой:
- Но в остальном у нас бывают только мужчины, и меня очень увлекает принимать господ, занимающих важные государственные посты или прославившихся на том или ином поприще благодаря своему уму.
- По-моему, это чудесно! - сказала Лоретта. - И теперь я понимаю, почему маркиз никогда тебя не покинет, сколько бы лет ни прошло, прежде чем вы сможете пожениться…
- Вот об этом я и молюсь каждый вечер, - сказала Ингрид негромко. - Я люблю Хью, я готова умереть ради него, и, что гораздо труднее, я стремлюсь сделать его жизнь такой счастливой, чтобы он никогда ни о чем не пожалел.
- Не сомневаюсь, тебе это отлично удается! - ответила Лоретта, целуя ее.
Ингрид, быстро оглядев себя в трюмо, поспешила вниз.
В дверях она обернулась.
- Выжди ровно десять минут, - предупредила она, - а потом спустись в Серебряный салон, где мы собираемся перед завтраком. Лакеи в вестибюле покажут тебе, где он.
Лоретта улыбнулась ей.
- Ты хочешь, чтобы я вышла, как примадонна на сцену!
- Конечно! - ответила Ингрид. - Я хочу, чтобы ты произвела ошеломляющее впечатление, чтобы все гости были сражены.
- Ты меня пугаешь!
- Наслаждайся их комплиментами, но помни, что Фабиан опасен.
Она уже повернулась, чтобы уйти, когда Лоретта сказала:
- Благодарю, благодарю тебя, милая Ингрид! И надеюсь, тебе не придется краснеть за меня.
- Просто вспоминай этих двух светлостей, которые сговорились поженить своих детей, не спрашивая их согласия, и я уверена, ты сыграешь свою роль очень убедительно.
Еще раз улыбнувшись ей, она ушла, и Лоретта осталась одна.
Она подошла к каминной полке и погляделась в зеркало, висевшее над ней.
Несколько секунд она видела только свои глаза - огромные, чуть испуганные.
Потом увидела новую сложную прическу, которую сделала ей горничная Ингрид. И оценила, как парижское платье подчеркивает округлости груди и осиную тонкость талии.
И тут она сказала себе строго:
"Я англичанка, холодная, презрительная, не доверяющая мужчинам, а французам - особенно!"
Внезапно она вскрикнула от ужаса. Они столько говорили с Ингрид и не условились, каким будет ее вымышленное имя!
Она в отчаянии старалась придумать, что же ей делать, но тут открылась дверь и вошел лакей с серебряным подносиком, на котором лежала записка.
Лоретта взяла ее и поняла, что Ингрид, как она сама, вспомнила про их упущение.
Записка была адресована "Леди Бромптон", а вскрыв ее, она прочла одно слово: "Лора".
Лакей удалился, и Лоретта облегченно улыбнулась.
"Очень удачная фамилия, - подумала она. - Очень английская, заурядная, и никто, а тем более иностранец, не свяжет ее с высшей аристократией".
- Я леди Бромптон, - сообщила она своему отражению.
Тут ее взгляд упал на стрелки мраморных часов перед ней. Настала минута спуститься к гостям.
В вестибюле ее ждал лакей, и, когда она попросила проводить ее в Серебряный салон, он поспешил вперед и распахнул перед ней дверь.
Лоретта вошла, и все в комнате словно закружилось у нее перед глазами.
Затем она увидела Ингрид, похожую на экзотический цветок среди окружавших ее мужчин в темных костюмах, и пошла к ней, медленно ступая по мягкому пушистому ковру.
На миг ей почудилось, что Ингрид ее не заметила, но затем ее кузина вскричала:
- Доброе утро, моя дорогая! Надеюсь, ты хорошо спала!
- Очень, - ответила Лоретта, - но, боюсь, слишком долго.
- К завтраку ты спустилась пунктуально, - ответила Ингрид, - все остальное значения не имеет. А теперь я должна познакомить тебя с моими гостями.
- Думаю, - перебил маркиз, - леди Бромптон следует выпить бокал шампанского, чтобы совсем забыть об утомительном путешествии.
Его глаза весело заблестели.
Лоретта догадалась, что Ингрид и с ним отрепетировала, как он должен держаться и за кого ее выдавать.
- Могу ли я сказать, что ваш дом очарователен! - светским тоном произнесла Лоретта, беря бокал из руки маркиза. - Вчера вечером усталость помешала мне осмотреться по-настоящему, но теперь я вижу столько сокровищ искусства! И сгораю от желания ознакомиться с ними по-настоящему.
- Вы увидите их все, - обещал маркиз. И тут она услышала голос Ингрид:
- Разреши представить тебе графа…
Хотя Лоретте казалось, что она блестяще играет свою роль, в душе она трепетала от страха и не улавливала фамилии, которые называла Ингрид.
Но наконец Ингрид сказала:
- Маркиз Соэрден! И позволь мне предостеречь тебя: не верь ни единому его слову!
- Я никак не ждал от вас подобной жестокости! - произнес глубокий бархатный голос.
В нем проскользнула легкая усмешка, словно говоривший догадывался, что у Ингрид есть особая причина для таких слов.
Лоретта подняла глаза на маркиза, когда он с формальной вежливостью чуть прикоснулся губами к ее руке.
Она не представляла себе, чего, собственно, ожидала.
Но только не увидеть перед собой мужчину столь необычной наружности, одновременно и победительно красивого, и исполненного благородной мужественности.
И поняла то, что пыталась объяснить ей Ингрид.
Даже себе она не могла бы описать, почему он так поразительно отличался от остальных мужчин в комнате.
В нем чудились что-то романтично-разбойничье и какая-то странная сила, непонятная власть.
Будто он был бог из иного мира, сошедший на землю, чтобы провести время в обществе людей.
Он поглядел ей в глаза, и она ощутила силу пальцев, державших ее руку.
Словно магнетические флюиды связали ее с ним, и она испугалась.
И секунду могла лишь смотреть на него.
Затем с нечеловеческим усилием воли отвела глаза. А он сказал:
- Я в восторге, мадам, и у меня такое чувство, словно эта минута очень важна для моей жизни.
Лоретта судорожно вздохнула, отняла руку и сумела выговорить, как она надеялась, холодным и высокомерным голосом:
- Она важна для меня, месье, потому что в Париже я впервые и уверена, что поэтому очень многое останется у меня в памяти.
Договорив, она хотела было отойти.