Как бы Аннабеллу ни прельщала возможность побыть дома еще несколько дней, лежание под несколькими одеялами в душной комнате и бесконечное питье молока с медом и лавровым листом ужасало куда сильней.
- Нет-нет, мама, я просто подавилась. Никакой простуды, и доктор Левенсон не нужен.
- Вот ты всегда так: торопишься есть и пить! Ральф, я очень боюсь, что Аннабелла подавится, а помочь ей будет некому.
- Мама, я уже ездила в Лондон, не простыла, не подавилась и вернулась живой и здоровой. Такой вернусь и в этом году.
Миссис Милбэнк вытаращила на дочь глаза, потом от души плюнула:
- Что ты говоришь?! Как это вернешься?
- С мужем, мама.
- А… разве только с мужем. Но он вряд ли захочет ехать в нашу глушь, чтобы познакомиться со своей тещей…
- Рыбка в речке, а сковородка уже на огне, - усмехнулся мистер Милбэнк, имея в виду отсутствие жениха.
Аннабелле были неприятны любые разговоры о замужестве, но, как послушная дочь и разумная девушка, она прекрасно понимала, что этого не избежать, а потому старалась не раздражаться. Оставаться старой девой тоже не слишком приятно, но, вспоминая опыт прошлого года, Аннабелла невольно морщилась - едва ли в этом году встретится кто-то поумней, с кем можно было бы просто поговорить. Гостиные и салоны наводили на нее смертную скуку, единственным развлечением на балах девушка считала не танцы, а собственные наблюдения, обычно весьма едкие, не оставлявшие поклонникам ни единственного шанса на победу. Аннабелла Милбэнк откровенно считала себя интеллектуально на голову выше всех, с кем встречалась в Лондоне, и с трудом скрывала испытываемое презрение к глупым барышням и молодым людям, суетливо подыскивавшим себе пару.
Аннабелла представляла себе брак как нечто романтически-возвышенное, с клятвами в вечной верности, однако не слащавыми, какие слышались из уст родственниц, без конца ахавших и закатывавших глазки, а почти суровыми, так, чтобы и впрямь была готовность отдать ради возлюбленного жизнь. Понимая, что действительность может оказаться не столь романтичной, Аннабелла записала в дневнике, что готова на брак без любви, но по взаимному уважению, чтобы супруги помогали друг другу и считались с противоположным мнением. Но главным для девушки оставались порядочность и разумность будущего супруга.
Беседуя между собой о будущем дочери, родители не раз вздыхали, понимая, насколько трудно будет найти жениха с ее запросами. Воспитанная на книгах и собственных размышлениях, Аннабелла едва ли была способна принимать людей такими, как они есть.
- Ох, чует мое сердце, что она влюбится в кого-то недостойного…
Муж чуть поморщился в ответ на такое замечание:
- Если и в этот раз не будет никого приличного, на следующий год не поедем, пусть лучше остается старой девой.
- Что ты, что ты! - замахала на него миссис Милбэнк. - Аннабелла богатая наследница, недурна собой и умна, она не может остаться старой девой.
- Вот в том и беда, дорогая, что умна, оттого будет перебирать. И торопить не хочется, чтобы девочка не стала несчастной, выйдя замуж поневоле.
И вот последние слезы и напутствия позади, и не слишком элегантный, но крепкий дорожный экипаж и еще два за ним с портнихой, горничной и парой слуг, а также огромных сундуков двинулись в путь…
Миссис Милбэнк стояла, прижимая насквозь промокший от слез платочек к груди и с тоской глядя вслед удалявшимся по тряской деревенской дороге мужу и дочери. Сердце чувствовало, что в этот раз дочь непременно встретит в Лондоне того, кто станет ее мужем. Миссис Милбэнк старательно гнала от себя второе предчувствие - что этот брак не станет счастливым. Сердце матери вещун, именно так и случилось, но пока еще все было впереди.
В прошлом году выезд был неудачным, и хотя супруг миссис Милбэнк утверждал, что просто женихов оказалось маловато, а жена с ним поспешно соглашалась, в душе сомневаясь, потому что дочь соседей Сара, отличавшаяся большим носом, чуть косящими глазами и кривыми зубами, тем не менее нашла супруга. Конечно, это потому, что Сара общительна и не морочит голову поклонникам умными разговорами о математике или моральных достоинствах, отпугивая их тем самым с первых минут.
Мать попыталась внушить и Аннабелле, что не стоит смотреть на молодых людей как на глупцов, если они не увлекаются математическими выкладками или не читали Горация дальше обложки. Ни то, ни другое обычно для счастливой семейной жизни не пригождается. Математики вполне достаточно в объеме простых вычислений для проверки счетов, а без Горация большинство семей проживают свой век достаточно счастливо.
Об этом думал и сэр Ральф, подпрыгивая в большой дорожной берлине на каждой кочке.
Он осторожно покосился на дочь, разглядывавшую окрестности в окно, словно боялась больше не увидеть. На этот раз все будет хорошо, Аннабелла согласилась быть снисходительной к умственным способностям будущих претендентов на ее руку, сестра сэра Ральфа, герцогиня Мельбурн, обещала всячески содействовать успеху племянницы и представить ей нескольких молодых людей и дать бал в ее честь. От бала Аннабелла категорически отказалась заранее, как и от приглашения тети жить в ее особняке Мельбурн-Хаус:
- Нет-нет! С меня будет вполне достаточно простого посещения чужих мероприятий, а у герцогини Мельбурн я буду вынуждена постоянно принимать участие в мало интересующих меня приемах.
Сэру Милбэнку и самому не слишком хотелось размещаться в роскошном доме сестры, потому было решено обойтись более скромными апартаментами и простым участием герцогини Мельбурн в представлении племянницы. В конце концов, Аннабелла уже не дебютантка, нелепо было бы еще раз проходить все представления с семнадцатилетними девчонками.
По обоюдному согласию было решено разместиться в лондонском доме лорда Уэнтворта - деда Аннабеллы, который пребывал в своем имении, а герцогиня Мельбурн просто посодействует знакомству девушки со многими достойными молодыми людьми. Под словом "достойными" подразумевалось, что у них есть либо имя, либо состояние, либо и то, и другое вместе. Аннабелла предпочла бы добавить еще ум, но тут ее никто не спрашивал. Девушка могла быть спокойной относительно воли родителей - обожавшие своего позднего ребенка Милбэнки никогда бы не решились отдать ее руку вопреки ее желанию, как и она сама ни за что не пошла бы против их воли.
Несколько дней в Лондоне они приходили в себя после тряской дороги, а потом отправились наносить визит герцогине Мельбурн. Это был утренний визит брата к сестре, а потому без особых церемоний.
В роскошном, обставленном со вкусом, которого герцогине не занимать, Мельбурн-Хаус первым их встретил Уильям Лэм - сын Мельбурнов. Он явно куда-то спешил, но остановился, чтобы поприветствовать дядю и кузину:
- Мне кажется или за этот год ты еще подросла, сестренка? Пора немедленно замуж, не то перерастешь всех женихов и придется смотреть на них сверху вниз!
Аннабелла натянуто улыбнулась:
- Ты очень любезен, братец.
- Не обижайся, я шучу. Ты очень похорошела, такой цвет лица - признак прекрасного здоровья. Вы к герцогине? Она уже встала и щебечет с Каро в малой гостиной. Очень хотел бы побыть с вами, но не могу, меня уже ждут. Возможно завтра?
- Возможно, - согласилась Аннабелла с большой долей неопределенности. Ей вовсе не хотелось общаться с кузеном, как, впрочем, и с его вечно оживленной женой. Но девушка хорошо понимала, что придется.
Ей и правда предстояло множество встреч, визитов, бесед с самыми разными родственницами. И родственниками тоже, потому что в закрытом высшем обществе все друг дружке так или иначе родственники, редко случались браки с "пришлой кровью", как у герцога Девонширского с его второй супругой Элизабет.
Аннабелла и сама не могла объяснить, что именно заставило ее вспомнить о скандальной семье герцога Девонширского. Потом она поняла - именно это имя прозвучало внизу, потому что прибыл кто-то из семьи покойного герцога.
Действительно, не успели они войти в гостиную, получить свою порцию ахов и охов по поводу роста Аннабеллы и ее здорового румянца, как двери снова открылись и слуга доложил о герцогине Девонширской. От внимательного взгляда Аннабеллы не укрылась легкая тень неудовольствия тети, которую герцогиня Мельбурн тут же спрятала, и радость у ее невестки Каролины Лэм, супруги Уильяма, которого они встретили внизу.
Аннабелла вспомнила, что Каро считала, что у нее целых три матери - собственно леди Генриетта, ее сестра, покойная герцогиня Джорджиана Девонширская, и вторая супруга герцога Девонширского, Элизабет. Действительно, Каролина первой поднялась навстречу леди Элизабет:
- Бесс, дорогая, как хорошо, что ты пришла. У нас сэр Милбэнк с очаровательной дочерью Аннабеллой, кузиной Уильяма.
Аннабелла с интересом смотрела на миниатюрную даму, вдову герцога Девонширского. В прошлом году семья была в трауре из-за смерти герцога, сама вдова никуда не выезжала, а ее сын от герцога Девонширского, рожденный еще во времена странной семьи втроем, Август Фостер был далеко в Соединенных Штатах, где должен вот-вот получить пост министра.
На этот раз Август (легок на помине!) приехал вместе с матерью. Если герцогиня Мельбурн и была не слишком довольна приездом второй жены герцога Девонширского, то сумела это скрыть, завязался непринужденный общий разговор, за время которого Аннабелле пришлось обещать Августу Фостеру несколько танцев на ближайшем балу. Было заметно, что молодой человек увлечен новой знакомой, его глаза блестели, а сам взор не желал отрываться от пусть и не слишком красивого, но одухотворенного и умного лица Аннабеллы.