Она ожидала, что и дворец будет выглядеть роскошно, но тот оказался поистине великолепен. Он располагался на склоне небольшого холма, чуть в стороне от делового центра столицы, и к нему вела длинная лестница с фонтанами по обеим сторонам.
Чего Титания не ожидала увидеть, так это высоких гор на заднем плане, вершины которых по-прежнему были укутаны в снеговые шапки.
Почему-то она решила, что Велидос – равнинная страна, но теперь, когда взору ее предстали грозные пики, девушка поняла, что страна выглядит куда более впечатляюще, нежели она полагала.
Дворцовые сады утопали в разноцветье, а поскольку и деревья вдоль дороги тоже стояли в кипени лепестков, поездка получилась поистине захватывающей и волшебной, особенно под звуки едва слышной мелодии, которую наигрывал оркестр впереди.
Софи сидела в первом экипаже вместе с кронпринцем, премьер-министром и лордом-камергером, тогда как герцогиня ехала следом в обществе двоих сановников и государственного министра, который сопровождал их из самой Англии.
Титания же оказалась в одной карете с Дарием и обеими фрейлинами.
– Сейчас, – сказал ей шталмейстер, – вы видите Велидос в самом выгодном свете. К сожалению, в городе имеются и настоящие трущобы, где живут бедняки, с трудом сводящие концы с концами.
– Но вы же наверняка производите здесь какие-нибудь товары, которые можно продавать в другие страны, – заметила Титания.
– Нам трудно придумать, чем занять свой народ, а то, что здесь растет, экспортировать не так-то легко.
Тон голоса Дария показывал, что сложившееся положение вещей изрядно его беспокоит, и шталмейстер, спохватившись, поспешно добавил:
– Но, разумеется, вас это никоим образом не касается, мисс Брук, и я не должен утомлять вас или вашу кузину подобными материями.
По тону его голоса Титания догадалась, что он полагает решительно бесполезным обсуждать эту тему с Софи.
Она заметила, что, как только Софи стала бывать на людях после морской болезни, Дарий то и дело поглядывал на нее и прилагал нешуточные усилия, дабы заговорить с ней при первой же возможности, но понял, что Софи не слушает никого, кто говорит не о ней самой или ее заботах.
После нескольких попыток рассказать ей о стране, в которой ей предстояло жить, Дарий отступился и оставил ее в покое.
Процессия медленно двигалась вперед, и Титания обратила внимание на то, что многие дети, выстроившиеся вдоль дорог, одеты очень бедно. Некоторые были босиком, а у других лохмотья едва прикрывали тело.
– Ваша страна небогата? – спросила она у Дария, думая о том, что ей следовало бы задать ему этот вопрос намного раньше.
– Кажется, нам вечно не хватает денег на наши нужды, но здесь нелегко добиться каких-либо перемен. Я разговаривал об этом с королем, но, подобно всем остальным, он не в состоянии придумать, что же мы можем поставлять на экспорт. Нам остается лишь пытаться хоть как-то прокормить себя.
"Надо непременно что-нибудь придумать", – сказала себе Титания и остро пожалела, что рядом с ней нет отца.
Она вспомнила, как он делал конкретные предложения правителям стран, которые они посещали, о том, как улучшить их благосостояние и добиться процветания, и те часто претворяли его идеи в жизнь, обнаруживая, что добиваются успеха.
Она подумала, что кронпринц, в жилах которого течет германская кровь, должен быть достаточно амбициозным и желать, чтобы Велидос выгодно выделялся на фоне остальных небольших стран Балканского полуострова.
Однако у нее сложилось отчетливое впечатление, что он слишком занят собой и собственными удовольствиями, чтобы беспокоиться о бедняках и безработных.
"Пожалуй, я слишком строга к нему, – поправилась она, – но, боюсь, Софи вскоре обнаружит, что он слишком эгоистичен, чтобы заботиться о ком-либо еще, кроме себя".
Наконец они достигли дворца, и принц Фридрих повел Софи вверх по длинной мраморной лестнице, устланной ярко-алым ковром, а остальная процессия последовала за ними.
Фонтаны показались Титании очаровательными, а цветы, растущие вокруг них, оказались куда живописнее и ярче тех, что можно было встретить в садах Англии.
Но внутри дворца ее ждало разочарование.
Он был расположен очень удачно, и из него открывался величественный вид на столицу и горы вдалеке, но внутреннее убранство было унылым и обыкновенным. Прекрасных картин и изделий из фарфора и серебра оказалось куда меньше, чем она ожидала.
Ей часто доводилось бывать в тех или иных королевских дворцах, и большинство из них, особенно в Индии, буквально утопали в роскоши, радующей глаз, а многими сокровищами, выставленными на обозрение, ей хотелось бы обладать самой.
Этот же дворец, напротив, выглядел едва ли не аскетически, но она вовремя вспомнила о том, что последняя королева была немкой.
Теперь она поняла, что все, что видит вокруг, выполняет свою сугубо утилитарную роль, без излишеств, которые так радуют глаз и воображение.
Процессия проследовала в тронную залу, где уже собралось множество гостей, чтобы приветствовать их.
Принц Фридрих провел Софи на возвышение в центре комнаты и, когда все присутствующие расселись, произнес долгую приветственную речь.
Впрочем, решила Титания, ничего оригинального он не сказал. Кронпринц совершенно недвусмысленно дал понять, что полагает себя чрезвычайно умным и удачливым мужчиной оттого, что ему удалось завоевать сердце столь знатной невесты из Англии, заручившись при этом поддержкой и одобрением самой королевы Виктории.
Затем он рассыпался в похвалах герцогине и ее аристократическому семейству, что было бы вполне уместно, если бы он вновь не подчеркнул, что только благодаря его усилиям они оказались в Велидосе. Собственно говоря, он явно рассчитывал на то, что страна выразит ему благодарность за столь эпический подвиг.
Речь получилась очень долгой, и, вслушиваясь в его монотонный голос, Титания нашла его чрезвычайно утомительным, но хуже всех приходилось Софи, которая не понимала ни слова из того, о чем он говорил.
Неудивительно поэтому, что на лице кузины отображалась неприкрытая скука и ближе к концу речи она начала ерзать и озираться по сторонам.
Наконец принц Фридрих закончил перечислять собственные достижения и поклонился под вежливые аплодисменты присутствующих.
Затем с приветственной речью выступил премьер-министр, и его примеру последовали еще несколько сановников.
К тому времени Титания окончательно преисполнилась жалости к кузине.
Все они говорили на языке, из которого та выучила буквально пару слов и которые уже пробормотала, когда девочка вручила ей букетик цветов.
Сама же Титания, впрочем, пребывала в полном восторге оттого, что понимает все, что говорилось вокруг. Тем не менее она сочла речи чересчур торжественными и чрезмерно долгими.
Наконец вступительная часть завершилась, и Титания задалась вопросом, что же будет дальше.
Но вот затрубили фанфары, в дальнем конце тронной залы отворилась дверь и появились двое шталмейстеров.
Судя по реву фанфар, стало понятно, что сейчас в залу войдет король, дабы приветствовать невесту своего брата.
Титания вытянула шею, с нетерпением ожидая его появления.
С того самого дня, когда Дарий рассказал ей, что его величество окружил себя книгами, уединившись в собственном мире, она представляла его себе невысоким и невзрачным.
Но, к ее удивлению, он оказался высоким, широкоплечим и исключительно привлекательным мужчиной.
В отличие от кронпринца, одет он был в простой мундир, а на его белом кителе поблескивали острыми лучиками всего две бриллиантовых звезды по обеим сторонам груди.
Когда он вошел в тронную залу, мужчины приветствовали его поклонами, женщины – реверансами, и он поднялся на возвышение.
Сначала принц Фридрих представил его Софи, а затем и герцогине, но вот о том, чтобы познакомить его с Титанией, и речи быть не могло. Она так и осталась сидеть в отдалении, позади двух престарелых фрейлин.
Обращаясь к Софи, король произнес очень короткую приветственную речь, пожелав ей счастья и всяческих успехов в новой стране, которая отныне становилась для нее домом.
И вновь, когда король сошел с возвышения, мужчины поклонились, а женщины присели в реверансе.
Его величество покинул тронную залу.
После его ухода принц Фридрих принял командование на себя и вместе с Софи повел гостей в банкетную залу.
Шампанское за здоровье жениха и невесты лилось рекой, а некоторых изысканных блюд Титании до этой поры ни видеть, ни пробовать еще не доводилось.
Все присутствующие в тронной зале возжелали немедленно свести знакомство с Софи, и принц Фридрих без устали представлял их друг другу. У каждого находилось для нее несколько хвалебных и льстивых слов, но только один из десяти мог сделать это по-английски.
Что до остальных, то Софи оставалось лишь непонимающе смотреть на них да улыбаться.
"Разумеется, она могла хотя бы попытаться выучить язык", – думала Титания.
Однако сейчас было уже слишком поздно, и она была уверена, что после свадьбы Софи не сочтет нужным прилагать для этого ни малейших усилий.
Титания вспомнила, как Дарий рассказывал ей о том, что это была идея короля – отправить его с ними в путешествие на линкоре, дабы научить Софи языку тех людей, которыми она будет править.
Она задалась вопросом, не будет ли он теперь разочарован тем, что Дарий потерпел неудачу, или же, что более вероятно, ему просто не было до этого никакого дела.
Ей вдруг захотелось встретиться с королем немного погодя.