– Он в отъезде, его не будет до вечера.
Губы маркиза сжались, затем он проговорил:
– В этом случае, мне бы хотелось поговорить с вами, мисс Тивертон.
– О чем? Вы разве не видите, что я занята.
– То, что я хочу сказать – очень важно, срочно и, как ни странно, непосредственно касается вас.
– Касается меня? Не могу вообразить себе, как меня могло бы касаться что-либо из того, о чем вы собирались говорить с моим отцом, мистер Стоу.
Маркиз улыбнулся. Улыбка очень шла ему:
– Большинство молодых особ не ожидают от меня иных тем разговора, как о них самих.
Аджанта не слушала. Она глядела на пол. Осталось домыть еще половину.
"Нельзя ли попросить его подождать, пока я закончу", – думала девушка. Потом она решила, что он может остаться и наблюдать за ней, что поставит её в затруднительное положение.
– Надеюсь, вам не потребуется много времени. У меня еще много уборки. Кроме того, нужно готовить ленч.
Маркиз не ответил. Он смотрел, как она снимает фартук из мешковины. Под фартуком было платье дешевого ситца, скорее всего самодельное. Однако оно не могло скрыть изящества ее фигуры: у Аджанты была тонкая талия, стройные бедра, и, насколько маркиз мог догадываться, длинные, сильные ноги. Он вспомнил, что еще в первый раз заметил, что она похожа на юную греческую богиню. И греческое имя больше бы подошло ей, чем индийское.
Она не спеша опустила закатанные рукава и аккуратно застегнула манжеты. Отодвинув ведро и прислонив швабру к стене, она сказала:
– Может быть, вы пройдете в гостиную. И, пожалуйста, постарайтесь долго меня не задерживать, иначе не останется времени сходить посмотреть на колокольчики.
Сказав, поняла, что думая вслух, при этом не желает посвящать в свои очень личные переживания докучливого незнакомца.
– Колокольчики? – сразу заинтересовался маркиз.
– В лесу, за садом. Но вас это не касается.
Маркиз ничего не ответил и молча последовал в гостиную за Аджантой. Там он понял, что уют комнате придает множество цветов, расставленных на каждом столе. Казалось цветы излучают свет, а оттенки нарциссов перекликаются с золотом волос хозяйки. Она остановилась у камина и подняла на него свои голубые глаза. Он понял, почему Аджанта хотела посмотреть на колокольчики.
– Слушаю вас, мистер Стоу. И прошу вас, не беспокойте папу, если в том нет крайней нужды.
Она внезапно испугалась, что маркиз пришел говорить с отцом о благотворительности или о чем-либо другом, связанным, так или иначе, с увеличением их расходов. Но взглянув на одежду маркиза и вспомнив его лошадей, решила, что такие подозрения попросту нелепы.
– Так чего же вы хотите? – повторила она с некоторой опаской.
– Не могли бы вы присесть?
Властный тон, которым он говорил, заставил девушку послушаться. Она села в ближайшее кресло, лицом к окну, а маркиз остался стоять, облокотившись о каминную полку.
– Из некоторых произнесенных вчера вами слов и замечаний вашего отца, я понял, что вы с трудом сводите концы с концами.
Он заметил, как взгляд Аджанты стал жестким, и понял, что сейчас она скажет: "Не ваше дело". Не давая ей вставить слово, продолжал:
– Я понял, что вам затруднительно платить за пребывание вашего брата в Оксфорде, и вы также сказали мне, что не можете позволить сестре терять деньги, которые заплачены за ее уроки.
– И терять время в напрасных вздохах по вам, – добавила Аджанта, казалось, утратившая способность не высказывать своих мыслей вслух.
– А она вздыхает?
– Еще как! В этом возрасте девушки всегда чересчур романтичны. И Чэрис не исключение.
– Но вы-то, наверное, в ее годы не страдали подобным образом.
– Мне кажется, что вы хотели говорить с моим отцом не об этом.
– Да, но предмет разговора прямо относится к вам. Вы я вижу нетерпеливы, поэтому позвольте мне продолжить.
– Извольте.
– Я хочу вам сказать, что мне нужна ваша помощь в очень серьезном и очень личном деле. И если вы мне ее окажете, то за труды я заплачу вам две тысячи фунтов стерлингов.
Если бы в этот миг у ног Аджанты взорвалась бомба, то она не удивилась больше. Секунду она не могла вымолвить и слова и только удивленно смотрела на маркиза.
– Это что, шутка?
– Разумеется, нет. Я совершенно серьезен, и сейчас вижу, что с данным предложением лучше обратиться к вам, нежели к вашему отцу. Мне представляется, хотя возможно я и не прав, что он несколько не от мира сего, и денежные проблемы не очень его занимают.
– Это так. Но почему вы с таким предложением обращаетесь к нам, людям едва знакомым. И что мы должны делать, чтобы заработать эту баснословную сумму?
– Ее должны заработать вы, мисс Тивертон.
– Я? Каким образом?
– Это я и собираюсь вам объяснить, но чтобы вы не сомневались в моих намерениях, должен сказать; что дело чрезвычайно серьезное и должно быть исполнено с одной только целью – помочь мне.
– Вы сказали две тысячи фунтов? – очень тихо спросила Аджанта.
По ее глазам нетрудно было прочесть, что она размышляла о том, как много эти деньги значат для семьи. Ему показалось, хотя и уверенности в том не было, что на самом последнем месте среди всех семейных надобностей девушка поставит потребность в прислуге, которая бы освободила ее от обязанности мыть кухонный пол. Он осторожно подбирал ответ:
– Я попал в ситуацию, в которой мне совершенно необходимо, чтобы в ближайшие три дня появилось объявление о моей помолвке. Я говорю о помолвке, которая должна продолжаться в течение трех, четырех, может быть, шести месяцев. После чего она может быть расторгнута, и вопроса о моей реальной женитьбе не возникнет.
Аджанта недоверчиво глядела на маркиза. Он продолжал:
– Поэтому мне необходима ваша помощь. Я готов заплатить тысячу фунтов сразу же по оглашении помолвки и еще тысячу по ее расторжении. После чего мы объявим, что пришли к совместному согласию в том, что не подходим друг другу.
– Вы с ума сошли! – воскликнула Аджанта.
– Я прощу вашей помощи, мисс Тивертон.
Аджанта не смотрела на него:
– Конечно же нет! Сама мысль абсурдна! Папа был бы поражен, узнай он, что я помолвлена безо всякого намерения выйти замуж.
После некоторой паузы она с достоинством добавила:
– Я полагаю, вам лучше уехать, мистер Стоу. Я выслушала ваше предложение и отвергла его. Нет никаких причин продолжать разговор.
– Я понял вас, – сказал маркиз холодно. – Я ошибся. Я думал, посетив вас вчера, что вы любите свою семью и сделаете все для ее блага. Теперь я вижу, что был неправ, и приношу свои извинения.
Он шагнул к двери, как бы собираясь уйти.
– Я люблю свою семью! Я готова на все ради них, но... – вскричала Аджанта.
– … не заработать для них две тысячи фунтов, – закончил за нее маркиз. – Оказывается любовь – это весьма эгоистичное чувство.
– Как вам не стыдно говорить это мне! Я забочусь о папе и девочках.
– И не заботитесь о вашем брате, – прервал ее маркиз. – Вам безразлично, может ли он позволить себе ездить на лошадях, заниматься спортом и доставлять себе прочие удовольствия.
– Лиль счастлив тем, что он в Оксфорде, – сердито сказала она.
– Но нуждается в деньгах. Я сам там был и знаю тамошнюю дороговизну.
Аджанта отошла к окну и повернулась к нему спиной. Как он и предполагал в своих ночных размышлениях, Аджанта принялась искать отговорки. Но разговор был детально продуман заранее. Разглядывая волосы девушки, играющие золотом в солнечных лучах, он ждал, уверенный в том, что все пойдет так, как намечено.
– И кто поверит, что вы столь опрометчиво решили жениться на мне? – спросила Аджанта, с трудом выговаривая каждое последующее слово.
– Если вы взглянете в зеркало, то обнаружите, что немногих это удивит.
Сказано это было сухим, безразличным голосом и звучало совсем не как комплимент. Аджанта обернулась:
– Папа не поверит, я уверена.
– Значит, вам нужно умно уверить его в этом. На худой конец можно поведать ему правду, хотя и не стоит. Можно сказать, что это любовь с первого взгляда.
– У папы так было с мамой, – еле слышно произнесла она.
– Тогда еще проще. Я встретился вчера с вами за ленчем и понял, что только вас я искал всю жизнь, – сказал маркиз нарочито наигранно.
– Так иногда случается в жизни, не смейтесь! – резко произнесла Аджанта.
– Я не буду смеяться, если вы согласитесь мне помочь. Я действительно был бы вам очень очень благодарен.
– Я не представляю, как я смогу поступить подобным образом, – беспомощно проговорила она.
– Вы сможете, когда поразмыслите и поймете, какие наступят перемены для вашей семьи. А я плачу, потому что это будет для меня выходом из скверного положения, рассказывать о котором, мне не хочется.
– А вы не думаете, что это может повредить мне?
Тон ее более не был недоброжелательным, маркиз видел перед собою молодую, немного напуганную и удивительно прекрасную девушку.
– Себе можно повредить, отказываясь от подарков судьбы, в чьи бы руки она их не вкладывала. Люди обычно называют это удачей. Ваш отец, наверное, сказал бы что-нибудь о манне небесной.
– Я сама себя пытаюсь в этом уверить, – пробормотала Аджанта. – В то же время не могу избавиться от ощущения, что поступать таким образом не только предосудительно, но и опасно.
– Не беспокойтесь. Я буду помогать вам. Единственное, что от вас требуется – согласие на то, чтобы объявление о помолвке было напечатано в "Лондон Газетт" завтра.
– Завтра? Но это слишком рано.
– В моем положении не рано.
– А ваша семья? У вас ведь есть семья?