Еще раз примите мою нижайшую благодарность. Как и прежде, искренне Ваш, Стоу".
Полагая, что превзошел самого себя, маркиз скакал через поля к замку Долиш. Вряд ли Вернем усмотрит в письме что-либо, помимо собственно содержания. "Ну должен же он поверить, должен, черт побери!" Маркиз, тем не менее, знал, что лорд обладал хваткой бульдога: уж если во что вцепится – не оторвать.
Отослав Джима в Лондон с платьем Аджанты, объявлением в "Газетт" и письмами к секретарю и леди Бернем, он попрощался с Аджантой.
– Послезавтра я пришлю за вами и зашей семьей свою карету. Вместе с ней приедет и небольшая повозка для багажа, однако много не берите, так как платья, которые я заказал в Лондоне, будут ожидать вас.
Он говорил тоном, каким обычно отдавал распоряжения, полагая, что подавит ее протесты и даст понять, что собирается строго следовать установленному плану.
– Что мне сказать папе?
– Скажите, что я приезжал просить формального позволения посвататься к вам, а так как не застал его дома и торопился с помолвкой, то не мог, к сожалению, ждать, и хотел бы все обсудить уже в Стоу-Холле.
Он почувствовал, что Аджанта думает о том, как отец отнесется к их неравному положению, и добавил:
– Не стоит говорить ему, когда именно появится объявление о помолвке. Вы наверняка не получаете "Газетт", а в "Таймс" его не напечатают раньше пятницы или субботы.
Аджанта не ответила, и маркиз быстро проговорил:
– До свиданья, Аджанта. Подумайте обо всем этом, как о развлечении, которым будет наслаждаться ваша семья, даже если вы сами не пожелаете принять в том участия.
Аджанта опять сверкнула глазами, а маркиз прыгнул в седло и ускакал. Он не оборачивался, чтобы не смущать ее и дать проводить себя взглядом.
Подъехав к замку, он подумал, что перепалка с Аджантой гораздо привлекательнее разговоров с леди Сарой, похожих на прогулки в непроглядном тумане.
Когда маркиз вошел под гулкие своды, то обнаружил, что задержался в доме священника дольше, чем предполагал. В столовой он застал одного лишь Гарри.
– Непохоже на вас, Квинтус, подниматься столь поздно. Мне казалось, что вы никогда не спите дольше положенного.
– Я немного прогулялся верхом. – Маркиз подошел к буфету, оглядел блюда с беконом и яйцами, пытаясь найти что-нибудь поаппетитнее, но так и не нашел.
– Сказали бы вчера, я бы составил компанию. Мне хотелось сообщить вам нечто наедине.
Маркиз пристально посмотрел на него. Непостижимым образом маркиз догадался, что именно хочет поведать ему Гарри, отчего последний так тщательно и подбирал слова. Понимая, что будет чувствовать себя неловко, если друг расскажет ему о враждебных намерениях Вернема, маркиз сказал:
– А у меня есть. новость, которая, уверен, удивит вас.
– И какая же?
– Я помолвлен.
Гарри изумленно уставился на приятеля:
– Вы... что?
– Объявление появится в "Газетт" завтра утром. Надеюсь, что вы, один из самых старых моих друзей, поздравите меня.
– О Боже! – воскликнул Гарри: – Вы всегда делаете то, что меньше всего от Вас ждешь! Я и не думал, что вы женитесь после всего, что говорили о браке.
Маркиз улыбнулся.
– Я говорил это до того, как встретил Аджанту.
– Аджанта? Я ее видел?
– Нет. Ее зовут Аджанта Тивертон. Должен сказать, она прелестна.
– Наверное поэтому вы и не знакомили ее со мной.
– Я не так опрометчив, дорогой мой. Вы, старый плут, не преминули бы отбить ее у меня, как не преминули скрыть сегодняшние торги.
– Помилосердствуйте! Куда мне тягаться с вами на поприще любви! В этом деликатном соревновании вы обычно уже приходите к финишу, пока мы, недотепы, все еще топчемся на старте.
– Отчего это вы принялись скромничать? – улыбнулся маркиз.
– Расскажите мне о той, которая поймала вас в сети, тогда как многие и многие и многие в этом не преуспели.
– Я ничего не буду рассказывать, пока вы сами ее не увидите. И еще, Гарри, пожалуйста, ничего не говорите остальным, пока я не уеду. Проявления любопытства и поздравления утомили бы меня.
– Конечно им это интересно, я и сам сгораю от любопытства. Вы, жених номер один, даже если считать по клубу Сент-Джеймс, кажется, последнее время смотрели в другую сторону.
– Если хотите что-нибудь сохранить в тайне, то смотрите в другую сторону.
– Так вот оно что оказывается! Единственное, что мне остается сказать, Квинтус, так то, что вы ввели в заблуждение массу людей, в том числе одного весьма нешуточно настроенного господина.
Маркиз понял намек на Джорджа Вернема. И, делая вид, что речь идет о чем-то малозначительном, сказал:
– Если этот Веренем такой дурак, что не может правильно понять простейших вещей, то при чем здесь я.
Гарри испытующе поглядел на маркиза, но ничего не сказал. Тем временем тот закончил завтрак и встал из-за стола:
– Пойдемте, осмотрим конюшни герцога, покуда мы здесь. Я не могу более выносить местной кухни и уеду в Лондон, как только закончатся торги. В противном случае мне придется запастись собственной, съедобной, провизией.
– Может быть, тогда нам удастся приобрести нескольких лошадей по сходной цене, – пошутил Гарри.
– Скажите прямо, на какие экземпляры вы претендуете, и я не стану мешать вам.
– Как это великодушно с вашей стороны, Квинтус! Откровенно сказать, я давно еще приметил одну пару у Тревельяна, и до сих пор она великолепна. Я дам вам знать на торгах.
Проводив маркиза, Аджанта опустилась на стул в холле, так как ноги более не держали ее. Она не могла поверить происшедшему. Ей казалось, что еще чуть-чуть и она проснется у себя в спальне, на своей узенькой кровати.
Она прошла в кабинет и взяла со стола чек на девятьсот восемьдесят фунтов, выписанный на ее имя, а также два кредитных билета по пять фунтов каждый и десять золотых соверенов.
Аджанта в жизни не видела такого количества денег, она вдруг подумала, что они заколдованные и исчезнут при первом прикосновении. Взяла их в руки, но деньги никуда не делись. Девушка принялась внимательно изучать чек. Потом решила не говорить папе о договоре с маркизом. Об этом лучше никому не знать. Она стыдилась унизительной сделки и, в то же время, непрестанно обдумывала, предстоящие покупки и открывающиеся перспективы.
У Лиля теперь будут сапоги для верховой езды и приличная одежда, которой никогда еще не было. Более того, он сможет позволить себе лошадь для прогулок на время каникул. Он сможет охотиться, о чем всегда мечтал. Притом состоять не в каких-нибудь дрянных фермерских охотничьих обществах, но в приличных клубах, там, где членские взносы были им до сего момента не по карману.
Потом подумала о Чэрис и решила, что той хорошо бы поехать на год в частную школу для молодых девиц. Что-нибудь вроде частного пансиона, где училась мама. Она рассказывала, что уроки в школе совсем не похожи на занятия с гувернанткой.
– Если бы у меня не было хорошего образования, то я никогда не смогла бы помогать твоему папе в его занятиях, да и просто разделять его интересы.
Мама, тогда еще добавила со вздохом:
– Как бы я хотела отправить тебя в хорошую школу, хотя бы на несколько месяцев.
– Вы с папой научите меня не хуже, чем в школе, – с жаром принялась уверять маму Аджанта, но поняла, что не так и не переубедила.
Да, несомненно, хорошая частная школа будет очень кстати для Чэрис. Девушка попадет в общество своих сверстниц, в среду естественного, здорового соперничества и перестанет "влюбляться" в каждого встречного. В будущем, вероятно, у нее будет много поклонников, как, впрочем, и у Дэрайс, когда та подрастет. Сейчас же сестрам негде применить свой природный живой ум и даже то образование, что получено дома.
Затем она вновь вспомнила о предстоящих событиях и душа ее наполнилась тоской и недобрыми предчувствиями. Аджанта с её умом не могла не понять, что маркиз ловко сыграл на ее родственных чувствах, заставив принять сомнительное предложение. "Он очень умен и прекрасно знает об этом. И к тому же безумно горд и самонадеян. Но никогда не позволил бы себе предложить фиктивную помолвку девушке своего круга, например леди Саре", – размышляла она.
Несколько раз Аджанта видела леди Сару на больших приемах под открытым небом, которые раз в три года устраивали герцог с герцогиней. Туда приглашали почти всю округу. Хозяева снисходили до местных священников, врачей и учителей, даже некоторые знатные йомены бывали приглашены.
– Когда герцогиня говорит со мной, то непременно дает понять, что я живу на их иждивении, и потому должна быть благодарна герцогу за хлеб насущный, – сказала она как-то маме.
Та рассмеялась:
– Могу тебя понять. Когда приходится видеть это семейство, то вспоминается куплет из песенки:
"Лендлорд с фамильным леном,
С сумой простолюдин.
Однако оба бренны,
А Бог у всех один".
– Ах, мамочка, как бы я хотела им это пропеть! – со смехом воскликнула Аджанта.
– Они, думаю, восприняли бы это слишком всерьез и оскорбились.
Со смертью матери радость почти совсем покинула их дом. До этого страшного события в семье не затихали смех и шутки, но теперь никто не видел улыбки на лице отца. Аджанта понимала, что мрачная атмосфера не лучшим образом сказывается на Чэрис и Дэрайс, поэтому изо всех сил пыталась всех развеселить, непрестанно обращая внимание отца на забавные стороны происходящего. Все это достигалось ценой огромных усилий над собой, так как она прекрасно понимала: прежняя жизнь ушла безвозвратно. Ближайшим ее союзником и помощником был Лиль.