- Я знаю, священники говорят, что убить себя - смертный грех. А вам не приходило в голову, что Господь наш бесконечно милостив и способен все взвесить? Он поймет, что лучше страдать самой, нежели из-за вас будет страдать муж.
Лорду Реднору стало не до смеха. Ее слова оказались для него полнейшей неожиданностью. Они неожиданно напугали его бесконечной искренностью, но чувствовал он себя скорее очарованным и невероятно смущенным. Сейчас он был готов на все, лишь бы случайно не задеть и не обидеть ее. Кейн закашлялся.
- Мне кажется, Господь все поймет, но не знаю, одобрит ли он это… Леа, скажи мне, ты много времени проводишь в раздумьях?
- Конечно же, нет! - смеясь, ответила девушка. - Неужто вы думаете, милорд, что я такая бездельница? Женщинам надо много чего знать, даже если это не очень интересно. Я умею готовить, ткать, шить, даже прясть, правда, не очень хорошо. Чтобы стать хорошей пряхой, нужно много учиться. Я разбираюсь в травах и знаю, какие из них от чего помогают. Если вы только позволите, я покажу вам, что умею делать. Я вот предложила вам отдохнуть, а вы легли так, словно готовы вскочить в любую минуту. Милорд, чуть-чуть повернитесь, вот так, я попробую научить вас отдыхать.
И снова Кейну пришлось удивиться. Он действительно всегда пребывал в напряжении и настолько свыкся с таким своим состоянием, что даже не замечал этого.
Он лег так, как она ему сказала, и Леа плавными движениями рук начала разминать ему шею и плечи. Она все говорила и говорила о каких-то пустяках из жизни замка, голос ее становился все тише, слова звучали все медленней и медленней, а под конец вообще слились в тихое ровное журчание. Веки у Реднора отяжелели, тело обмякло, и он заснул, раскинув могучие руки и уткнувшись лицом девушке в колени.
Когда Реднор проснулся, солнце стояло в зените. Открыв глаза, он увидел Леа, склонившуюся над ним с улыбкой.
- Ну, как вы отдохнули? - спросила она.
- Просто восхитительно. Да ты околдовала меня! Знаешь, я с детских лет не спал так хорошо. - В подтверждение сказанного он сладко потянулся.
- Вы выглядели таким уставшим, милорд. До чего трудно вы живете, если даже не чувствуете своего напряжения! Мне так грустно, что вы не сможете здесь задержаться подольше, - вздохнула она.
- Правда? - поднялся на ноги Кейн.
Леа ничего не ответила, а лишь улыбнулась. Они медленно пошли, держась за руки. Он продолжил:
- Куда ты меня теперь ведешь? Я так околдован, что могу прийти вслед за тобой на край пропасти и ничего не заметить при этом.
- До чего же у нас вежливый разговор! - рассмеялась Леа. - И как дурно вы обо мне думаете! Даже если бы я хотела отвести вас туда, поверьте, ничего бы не вышло - у нас здесь никаких пропастей нет. Я желаю вам только добра, не сомневайтесь, пожалуйста! Однако нам пора возвращаться домой. Если вы не против, я бы взглянула на ваши раны. А может, мне еще удастся уговорить вас переодеться. Тогда вы в моих глазах превратитесь из гадкого утенка в прекрасного лебедя.
Ее последние слова звучали довольно странно, но Кейн связал их со всем предыдущим разговором об одежде. Он вдруг вспомнил, как Леа помогала ему раздеваться, и голова его сладко закружилась…
Между тем они вошли в комнату, и Леа от слов перешла к делу - она развязала пояс Кейна и сняла с него верхнее платье.
- Признаюсь тебе, - заметил он, - ничего хорошего в такой огромной фигуре нет. На поле брани моя голова выше всех. - Его голос зазвучал мечтательно и слегка напряженно: Леа стала снимать с него рубашку. - Да, конечно, мне следует благодарить Господа - это все его милость. Однажды он поймет, какую ошибку совершил, и я…
- Нет! - неожиданно прервала его девушка.
- Что такое, Леа?
- Я смеялась над тем, что вы такой большой, но это просто шутка! Я и не думала, что в этом кроется какая-то опасность для вас! Мне не нужно было шутить так! - Еще мгновение - и слезы опять навернулись ей на глаза.
- Конечно, не нужно. Это не предмет для веселья. - Он заметил слезы и попробовал успокоить девушку: - Леа! Да я же пошутил! Перестань плакать. Мне ничего не угрожает. Честное слово, верхом мы все одного роста.
Однако Леа не могла успокоиться. Она внезапно поняла, что все, что она читала в книжках, все романтические истории - лишь слова, в жизни так не бывает. В книжках герой всегда победитель, совершенно не уязвимый для врагов. Но страшные следы на теле Реднора говорили совсем об ином.
Ее вырастили в покорности воле отца. Она знала, что должна постараться полюбить того человека, которого отец выберет ей, не важно, страшен он, жесток или стар. Но с лордом Реднором все получилось иначе, ей не пришлось заставлять себя влюбиться в него. Он не был дряхл, шрамы не сделали его уродом, и он уж точно не был с нею жесток. Только бы ничего не помешало их свадьбе - вот что волновало Леа. Она схватила Кейна за руки и прижалась к его груди, словно пытаясь удержать рядом с собой.
- Леа, ну я ведь уже очень давно воюю. Ну, хорошо, если не ради меня, то ради Всевышнего - перестань плакать. Я не могу этого видеть! - Кейн не на шутку растрогался. Ни одна из его прежних женщин не плакала в тревоге за него. - О Господи! - он почти кричал. - Да ты сделаешь меня несчастным! - Слезы Леа задели Кейна едва ли не сильнее, чем все ее разговоры.
- Милорд, я не плачу, - с усилием проговорила она, тотчас подняв голову. На ее ресницах еще трепетали слезинки, но она заставила себя говорить спокойно. - Мужчины должны сражаться, а женщины - ждать. Так хочет Бог. Но, если я сделаю вас несчастнее себя, смею ли я страдать? - это было сказано с истинной страстью, хотя и прозвучало несколько книжно и напыщенно. Она вцепилась Кейну в руку так, что ногтями чуть не поранила ему кожу.
- Если ты не отпустишь мою руку, то ран у меня прибавится, - ласково укорил ее Реднор и с деланной легкостью добавил: - А если мы останемся в этой холодной комнате, я точно замерзну и умру.
Леа улыбнулась, заставила Реднора опять сесть и сходила за мазью. Та ужасная воспаленная рана на плече выглядела намного лучше; Леа даже взвизгнула от восторга.
- Как бы мне хотелось, чтобы вы не уезжали так скоро, - искренне призналась она.
- Я изо всех сил постараюсь вернуться поскорее. А ты будешь так же нежна со мной, когда я вернусь? И станешь так же ухаживать за моими ранами?
- Вы говорили, - Леа так надавила на рану, что Кейн невольно поморщился, - что больше никаких сражений не будет.
"Война будет всегда, так или иначе", - мелькнуло в голове у Кейна.
- Но человек в любой момент может просто упасть с лошади или грохнуться с лестницы, выпив лишнего, - игриво заметил он вслух.
- Милорд, я более чем уверена, что у вас нет привычки падать с лошади, - со смехом ответила Леа и вдруг поджала губы, словно сдерживалась, чтобы не расплакаться. - Вот вам мазь - можете сами смазать раны на бедре. А мне нужно, пока не поздно, пойти переодеться к обеду. Папа ужасно сердится, когда я опаздываю. Ваша одежда, милорд, здесь, на кресле.
После этого Леа быстро удалилась. Прикрыв дверь комнаты Кейна, она со всех ног бросилась к себе в спальню, а там рухнула на постель, обливаясь слезами. Она знала - он никогда не вернется, слишком уж ей хорошо с ним. Радость не бывает дарована просто так. Она билась в истерике, когда в комнату вошла Эдвина.
- Леа! Что такое? Что случилось? О Боже! Да почему ты плачешь? - бросилась она к дочери.
- Мама, мамочка, должно непременно случиться что-то страшное, я знаю, я чувствую это. Ничем хорошим это все не закончится!
Эдвина побледнела. Неужто дочь узнала, что Пемброк задумал отправить Кейна на тот свет? Если бы лорд Реднор осторожничал и не согласился на этот брак, все планы Пемброков потерпели бы неудачу. А они ведь хотели сделать из Уэльса независимое королевство во главе со стариком Пемброком и Эдвиной! Если бы жениха насторожила глупость Леа, то раздосадованный Пемброк мог бы даже сгоряча убить дочь. Откуда Леа стало известно об этом? И как много она знает?
- О чем ты говоришь? Что случилось? Где лорд Реднор? - Но Эдвине так ничего и не удалось добиться от Леа, кроме бессвязного бормотания о том, что должно случиться нечто кошмарное.
Наверняка Леа ничего толком не знает - при ней такие разговоры никогда не велись. Если и говорили, то только о том, что нужно приглядеть за землями Фиц-Ричарда, пока молодой барон находится в лондонской тюрьме. Мысль о захвате этих земель пришла Пемброку на ум далеко не сразу. Заставить Честера нарушить перемирие особого труда не составит - король Честеру не доверяет, да и обращается с ним, мягко говоря, не очень вежливо. И тут Пемброк вспомнил о лорде Редноре. Он отлично понимал - Гонты против любых перемен власти в Уэльсе и имеют на то серьезные причины. Отчасти они опасались новых мятежей, а с другой стороны, им не хотелось, чтобы росло могущество Пемброков.
Эдвина сама предложила этот брак. Как ни грустно, но для Леа наступила пора выходить замуж. Конечно, лорд Реднор - не лучший муж. Его подолгу не будет дома из-за бесконечных междоусобных войн, да и груб он для такой девочки, ей нелегко с ним придется. Пемброк поначалу колебался, он ненавидел все семейство Гонтов - что отца, что сына. Он сомневался до тех пор, пока Эдвина не заметила как-то раз, что кровные узы - это очень серьезно, и к тому же у Реднора никаких близких родственников нет. Какие возможности тогда появятся у Пемброка-тестя! Эдвина отлично помнила, как Пемброк поначалу просто онемел, потом долго ходил, молчаливый и неприступный, погруженный в раздумья. И, наконец, стал посмеиваться.