От смущения у него пылали щеки. Рид всегда гордился своим телом. Он держал себя в превосходной форме, давая нагрузку мышцам: занимался фехтованием, боксом и спортивными играми на свежем воздухе. В Англии он слыл непредсказуемым человеком и любимцем женщин. Но сейчас он сомневался, что придет день, когда он вновь осмелится обнажить свое тело перед женщиной.
К счастью, Флер, казалось, не заметила его смущения: она помогла ему сесть на край кровати и накрыться простыней, и выражение ее лица при этом оставалось обеспокоенным, но не насмешливым.
– Вы в состоянии есть? – весело спросила она.
– Более чем, я просто умираю от голода, – признался Рид. Флер сдернула с подноса салфетку, открывая пышный омлет, толстые ломти свежего хлеба с маслом и чайник с чаем.
– Если этого вам окажется мало, Лизетт приготовит еще один омлет.
Рот Рида наполнился слюной, и он напрочь забыл о смущении.
– Это настоящее пиршество, графиня.
Флер украдкой бросила взгляд назад, хотя и знала, что никто их не подслушивает.
– Во Франции больше нет дворян. Я обычная гражданка, милорд. Прошу вас, называйте меня Флер. Любое другое обращение слишком опасно.
– Простите меня, Флер. Хотя последние несколько месяцев я и не имел связи с внешним миром, я должен был догадаться. Но можно ли доверять вашим слугам и доброму доктору?
– Это единственные люди, которым вообще можно доверять. О вашем присутствии никому не должно быть известно, кроме обитателей этого дома.
– А как же Люсьен, охранник в Замке дьявола? Он ведь все знает.
– Если бы стало известно, что Люсьен получил взятку и передал вас на мое попечение, он был бы уже мертв. Он никому ничего не скажет, а за воротами тюрьмы, на кладбище, появится свежая могила. Начальству Люсьен сообщит, что это место вашего последнего пристанища. Я уверена, никто не станет задавать лишних вопросов.
Рид взял вилку и вонзил ее в омлет. Тонкий аромат трав дразнил его, пробуждая аппетит, вынужденно дремавший в Замке дьявола. Он закрыл глаза и проглотил первый кусочек, наслаждаясь мгновением. Хлеб был легким, пышным, а только что сбитое масло – просто божественным. Через несколько минут его тарелка опустела, и он принялся слизывать масло с пальцев.
– По вкусу напоминает манну небесную, – счастливо вздохнул Рид. – Жду не дождусь, когда мне доведется снова попробовать стряпню Лизетт.
– Хотите добавки?
Рид колебался. Он бы с радостью съел в три раза больше, но не был уверен, выдержит ли его желудок такую нагрузку.
– Наверное, лучше подождать обеда. Не нужно перегружать желудок.
Флер кивнула.
– Тогда отдыхайте, я проведу к вам врача, как только он приедет.
Рид снова откинулся на подушки. Когда Флер повернулась, чтобы уйти, он протянул руку и схватил ее за локоть, удивившись, что ему хватило сил удержать ее.
– Подождите! Вы ведь чего-то недоговариваете, верно? Почему из десятков достойных людей в Замке дьявола выбрали именно меня? Почему меня выделили из толпы и похитили из тюрьмы, в то время как всех остальных бросили на произвол судьбы?
– Вы слишком возбуждены. Я все объясню, но после того как врач вас осмотрит. А пока пойду поищу вам подходящую одежду.
Рид выпустил ее руку, хотя ему смертельно не хотелось прерывать телесный контакт с очаровательной спасительницей. Через несколько мгновений глаза его закрылись, и он уснул.
Флер ушла не сразу: она немного помедлила, чтобы посмотреть, как Рид засыпает. Ей пришло в голову, что он уже лучше выглядит, на его лицо начинают возвращаться краски. Потрясающие серебряные глаза смотрели иначе – взгляд уже не был пустым и голодным, хотя лицо оставалось изможденным, а кожа по-прежнему сильно обтягивала скулы. Поскольку омлет, похоже, устроил его желудок, она позаботится о том, чтобы на обед он получил более сытную пищу: ему нужно нарастить побольше мяса на костях, чтобы не быть похожим на длинную жердь.
По какой-то причине Флер никак не могла заставить себя уйти от постели Рида. Он притягивал ее. Выражение его лица намекало на темные и опасные глубины его души. Она интуитивно почувствовала, что он может быть безжалостен в соответствующей ситуации, и неожиданно пожалела его врагов. Но когда он улыбнулся и на щеках заиграли ямочки, она поняла, что редкая женщина устоит перед ним.
После смерти мужа Флер еще ни разу не чувствовала такого интереса к мужчине, и она задумалась – что же привлекало ее в Риде Харвуде? Она понимала, что он явно был любимцем женщин. До того как он оказался в тюрьме, они, должно быть, штабелями падали к его ногам. Она была знакома с подобными мужчинами, и многие из них преследовали ее, пока она не вышла замуж за Пьера.
Вздохнув, Флер взяла поднос и вышла из комнаты больного. Когда она вошла в кухню, Лизетт окинула взглядом пустые тарелки и улыбнулась.
– Как понравился омлет его светлости? – поинтересовалась она.
Флер поставила поднос на стол.
– Омлет ему чрезвычайно понравился. Думаю, он готов перейти к чему-то более существенному. Он очень хочет, чтобы к нему вернулась былая сила. Он самостоятельно воспользовался ночным горшком, но потом до кровати все-таки не дошел. По-моему, я никогда еще не видела, чтобы мужчина краснел так, как покраснел он, когда я увидела его, лежащего обнаженным на полу. Думаю, его сильно смущает жалкое состояние собственного тела.
– Я и не сомневаюсь в этом, – заметила Лизетт. – Наш гость, похоже, очень гордый человек. Он бы не хотел, чтобы вы или другая женщина видели его в таком состоянии.
– Он попросил принести ему одежду. Пойду найду Антуана и посмотрю, что мы можем ему предложить.
Пока Флер разыскивала Антуана и объясняла, что ей нужно, приехал доктор Дефо. Флер последовала за ним в комнату больного и обнаружила, что Рид мирно спит.
– Мне разбудить его, madame7. – спросил Дефо. Рид открыл глаза.
– Я не сплю, доктор.
Врач кивнул.
– Давайте осмотрим вашу руку. Она по-прежнему болит?
– Не так сильно, как раньше.
– Заживает хорошо, – с довольным видом заявил Дефо. – Лубок можно будет снять на следующей неделе, если вы пообещаете держать руку на перевязи, пока она не заживет окончательно. К счастью, перелом был простым.
– Спасибо, доктор. Когда мне можно будет встать и немного походить?
– Как только вы почувствуете себя в силах это сделать, – ответил Дефо.
Рид улыбнулся, и кожа на его скулах натянулась еще сильнее.
– В таком случае, я готов.
Дефо задумчиво постучал пальцем по подбородку и обратился к Флер.
– Думаю, нашему пациенту уже можно принимать твердую пищу, madame. Ему необходимо хотя бы частично восстановить прежний вес.
– Вы просто озвучили мои мысли, доктор, – согласилась Флер. – Сегодня утром Лизетт приготовила ему омлет, и, похоже, он хорошо усвоился. К нему возвращается аппетит, а это всегда хороший знак.
– И правда. Мне остается сделать для него совсем немного, если только его состояние резко не ухудшится, – он осмотрел перевязанные ребра пациента. – Ребра срастаются прекрасно, а синяки сходят. Повязку можно будет снять, когда она начнет мешать ему.
Рид издал вздох облегчения.
– Чем раньше я смогу двигаться, тем быстрее окончательно выздоровею.
– Мне вернуться через пару дней и снять шину? – спросил Дефо у Флер.
– Я и сама справлюсь, доктор. Спасибо вам за все, что вы сделали. Как и раньше, все произошедшее следует держать в строжайшей тайне.
– Я понимаю, madame. И вы правы, мне не следует приходить. В деревне слишком много любопытных, которые с радостью продадут своих соседей за пару мелких монет. – Он сокрушенно покачал головой. – Не понимаю, куда катится наша великая страна?..
Флер проводила доктора. Когда Дефо уехал, она вернулась и комнату больного. Ей нужно было рассказать Риду все то, что до сих пор от него скрывалось. Но сначала она прошла в кухню, чтобы взять толстые ломти хлеба с маслом и кувшин молока для своего подопечного, так как знала: единственный способ вернуть ому здоровье – кормить как можно чаще.
Желудок Рида уже снова начал требовательно ворчать, когда в комнату вошла Флер, неся кувшин молока и два ломтя хлеба, щедро намазанных маслом.
– Как вы догадались? – удивился Рид, хватая хлеб и откусывая от него побольше.
– Вам нужно есть часто, но понемногу, – пояснила Флер. – С помощью Лизетт вы очень быстро наберете прежний вес, – она подвинула кресло к кровати. – Антуан подыщет вам одежду. Сидеть будет не очень, но это лучше, чем ничего.
Не переставая жевать, Рид кивнул.
– Милорд, я вынуждена сообщить вам неприятные известия, – заговорила Флер.
Такое начало Риду не понравилось. Он поспешно проглотил го, что было у него во рту, и весь обратился в слух. Черное вдовье платье подчеркивало все достоинства фигуры Флер, нисколько не скрывая ее красоту. Темные, траурные цвета должны были придать женщине серьезный и невыразительный вид – но вместо этого чернота одежд лишь сильнее оттеняла белизну ее кожи и каштановые блики в темных волосах. В первый раз за многие месяцы он почувствовал знакомое напряжение внизу живота. Ему пришлось приложить значительное усилие, чтобы перевести взгляд с мерно поднимающейся и опускающейся груди Флер на ее лицо.
– Вы сказали – неприятные известия? Я так и знал: вы что-то от меня скрываете.
– Я считала, что следует подождать, пока вы достаточно окрепнете, чтобы вынести это. Вы и представить себе не можете, на каком тонком волоске висела ваша жизнь, когда вас привезли сюда.
Рид угрюмо кивнул.