Доминика вынуждена была признать, что Данджерфилд - пресный собеседник, и рассердилась на себя за желание оказаться в более живом обществе его командира. Рядом с ним приходилось всегда быть готовой к неожиданностям. Пряность риска приправляла игру, атмосфера приключения возбуждала аппетит. Она выходила на палубу вместе с Данджерфилдом и, стоя возле него, задавала ему бесчисленные вопросы о судовождении и с сосредоточенным вниманием выслушивала обстоятельные ответы. Но одновременно она все время была начеку и, заслышав звенящий голос Бовалле и увидев, как он легкой поступью идет по палубе, чувствовала, как учащается биение ее сердца, а на щеках вспыхивает румянец. Она старалась не смотреть в его сторону, но, как ни боролась с собой, рано или поздно украдкой взглядывала на него и встречалась с глазами, искрившимися от смеха. Он смотрел на нее, уперев руки в бедра и широко расставив ноги, и в этой позе была насмешка.
Так как гордость не позволяла донье Доминике находиться в обществе Бовалле, некоторое утешение ей приносили беседы о нем с его лейтенантом. Мастер Данджерфилд весьма охотно поддерживал эту тему, однако он был шокирован, услышав, какого она дурного мнения о его командире. Он допускал, что сэр Николас слишком неистов и бесшабашен, чтобы это пришлось по вкусу даме, но когда Доминика продолжала поносить Бовалле, юноша не выдержал. Похоже было, что именно этого она и добивалась.
- Сеньор, я поражаюсь, что в Англии разводят таких задир и хвастунов.
- Задир? - эхом отозвался Данджерфилд. - Сэр Николас? Полагаю, сеньора, что вам не следует так говорить на борту этого судна.
- О, я не боюсь! - заявила Доминика.
- Вам и нечего бояться, сеньора. Но вы говорите с лейтенантом сэра Николаса. Возможно, мы знаем его лучше, поскольку служим под его началом.
Услышав это, она широко раскрыла глаза.
- Значит, вы все одурачены! Вам так нравится этот человек?
Он улыбнулся ей:
- Сеньора, моряки любят его. Видите ли, он настоящий… настоящий мужчина.
- Настоящий хвастун, - поправила Доминика, скривив губы.
- Нет, сеньора, в самом деле. Я допускаю, что может сложиться такое впечатление, но я не помню случая, чтобы он не выполнил своего обещания. Если бы вы знали его лучше…
- О, сеньор, Боже меня упаси! Не желайте мне узнать получше вашего задиру.
- Может быть, для вас сэр Николас чересчур стремителен. Он идет напрямик к цели и не признает тонкостей, что не всегда нравится дамам.
Ухватившись за эти слова, Доминика задала вопрос, который давно вертелся у нее на языке:
- Насколько я понимаю, сеньор, английские дамы того же мнения, что и я?
- Нет, мне кажется, что сэр Николас им очень нравится, - слегка улыбнувшись, возразил Данджерфилд. - Даже больше, чем ему бы хотелось.
Доминика заметила улыбку.
- Не сомневаюсь, что он большой повеса.
Данджерфилд покачал головой:
- Нет, хотя он и кажется легкомысленным.
Доминика задумалась над его словами, а Данджерфилд, запинаясь, продолжал:
- Однако мне бы не хотелось, сеньора, чтобы вы подумали, будто сэр Николас непочтительно относится к женщинам. Напротив, я полагаю, что он любезен с прекрасным полом.
- Любезен! - воскликнула она. - Не понимаю, как вы можете так говорить! Да он просто грубиян! Крикливый грубиян!
- Сеньора, вам нечего бояться сэра Николаса, - серьезно сказал Данджерфилд. - Ручаюсь, он никогда не обидит того, кто слабее его.
- Мне бояться вашего сэра Николаса? Так знайте же, сеньор, что я не боюсь ни его, ни кого бы то ни было! - с горячностью заявила Доминика.
- Смелая девушка! - раздался одобрительный возглас у нее за спиной. Доминика вздрогнула и, обернувшись, увидела Бовалле, прислонившегося к фальшборту. Он протянул ей руку. - Ну что же, раз вы не боитесь его, пройдитесь и побеседуйте с этим крикливым грубияном.
Мастер Данджерфилд молча ретировался, неучтиво покинув даму. Она постукивала маленькой ножкой по палубе.
- Я не желаю с вами беседовать, сеньор.
- Я не сеньор, дитя мое.
- Верно, сэр Николас.
- Пойдемте! - настаивал он, и его ясные глаза смотрели испытующе.
- По вашему приказанию - ни за что, сэр Николас, - высокомерно сказала Доминика.
- По моей самой смиренной просьбе! - Однако его взгляд противоречил этим словам.
- Благодарю вас, мне и тут хорошо, - ответила Доминика ледяным тоном.
- Ну, раз гора не идет… что же, там есть продолжение.
Бовалле очутился возле Доминики, и она инстинктивно отпрянула, испытывая какую-то сладкую тревогу. Он нахмурился и положил ей руки на плечи.
- Почему вы съежились? Неужели вы действительно думаете, что я могу вас обидеть?
- Нет, то есть не знаю, сеньор. Впрочем, мне все равно.
- Смелые слова, однако вы съежились. Как, вы меня все еще так мало знаете? Обещаю, что вы познакомитесь со мной поближе.
- Вы делаете мне больно! Отпустите меня!
Он улыбнулся:
- Каким образом я могу сделать вам больно? Тем, что держу вас вот так?
- Ваши пальцы впиваются прямо до костей, - сердито ответила Доминика.
- Ничего подобного, радость моя, и вы это прекрасно знаете.
- Отпустите меня!
- Но тогда вы убежите, - возразил он.
- Странно, что вы желаете говорить с той, которая… которая вас ненавидит!
- Это не так, дитя мое. Вы не ненавидите меня.
- Ненавижу! Ненавижу!
- Но зачем же тогда, черт возьми, вы играете бедным Данджерфилдом? Чтобы подразнить меня?
Это было уж слишком, и Доминика ударила его по улыбающимся губам.
Она сразу же почувствовала, как забилось сердце в груди, и пожалела о содеянном, так как Бовалле моментально схватил ее руки и отвел их ей за спину. Девушка взглянула на него с испугом и вызовом и увидела, что он все еще смеется.
- Как вы думаете, чего вы заслуживаете сейчас? - спросил Бовалле.
Прибегнув к своему самому сильному оружию, она расплакалась. Ее немедленно освободили.
- Ну что вы, моя дорогая! - с упреком произнес Бовалле. - Зачем же плакать? Разве я такое уж чудовище? Я только хотел вас подразнить, дитя мое! Взгляните на меня! Нет, улыбнитесь! Видите, я готов целовать край вашего платья! Только не плачьте!
Он встал перед ней на колено. Потрясенная, Доминика взглянула на его склоненную голову и вдруг услышала приближающиеся шаги. Кто-то поднимался по трапу со шкафута. Легким движением она коснулась курчавых волос Бовалле.
- О, не надо! Кто-то идет. Встаньте, да встаньте же!
На трапе показался шкипер, и Бовалле вскочил на ноги и быстро шагнул вперед, чтобы заслонить Доминику от этого достойного джентльмена.
Теперь она легко могла сбежать вниз, так как внимание сэра Николаса отвлек его шкипер и путь был свободен. Донья Доминика отступила к фальшборту, насухо вытерла глаза и стояла там, глядя на море.
Через одну-две минуты послышались шаги удалявшегося шкипера и более легкие шаги, приближавшиеся к ней. Пальцы Бовалле дотронулись до ее пальцев, лежавших на поручне.
- Простите крикливого грубияна, - попросил он.
Его тон покорил ее. На щеке появилась и исчезла ямочка.
- Вы чудовищно обращаетесь со мной, - пожаловалась Доминика.
- Но вы не ненавидите меня?
- Не завидую я той даме, которая станет вашей женой, - сказала она, не ответив на вопрос.
- Ну, разумеется, с чего бы вам ей завидовать?
Доминика внимательно посмотрела на него, покраснела и отвернулась.
- Не понимаю, сеньор, как вас терпят английские леди.
Бовалле весело взглянул на нее:
- Но я не предоставлял им случая терпеть меня, сеньора.
Доминика повернулась к нему.
- Ни за что не поверю, что вы хоть раз упустили возможность поволочиться! - произнесла она с горячностью. - Не сомневаюсь, что вы довольно низкого мнения о женщинах!
- Я высокого мнения о вас, дитя мое.
Она презрительно рассмеялась:
- Да, вам не откажешь в ловкости. Наверное, вот так вы ведете себя с английскими дамами?
- Нет, дорогая, я веду себя с ними вот так, - ответил сэр Николас и быстро поцеловал ее.
Доминика поперхнулась, резко оттолкнула его и сбежала по трапу к себе в каюту. Там она увидела свою служанку и сразу же почувствовала, что лицо у нее горит, а волосы растрепались. Заметив, что глаза госпожи мечут молнии, Мария со свирепым видом уперла руки в бока.
- Этот негодяй! - грозно воскликнула она. - Он оскорбил вас, сеньорита? Он осмелился прикоснуться к вам?
Доминика кусала платок, взор ее блуждал. Наконец она смущенно рассмеялась и сказала:
- Он поцеловал меня.
- Я ему глаза выцарапаю! - пообещала Мария и двинулась к дверям.
- Глупая! Стой! - приказала Доминика.
- Теперь я буду вашей дуэньей, сеньорита, и вы без меня и шагу не сделаете, - сказала Мария.
Доминика топнула ногой.
- О, ты ничего не понимаешь! Я хотела, чтобы он меня поцеловал!
У Марии отвисла челюсть.
- Сеньорита!
Доминика издала легкий смешок.
- Он клянется, что приедет за мной в Испанию. Если бы только он осмелился!
- Сеньорита, даже англичанин не может быть таким дураком.
- Увы, это так! - вздохнула Доминика. - Но если бы он приехал… о, я заражаюсь его безумием!
Она взглянула в крошечное зеркало, висевшее у нее на поясе, нахмурилась и стала поправлять прическу. Одно-два движения - и выбившиеся локоны послушно улеглись под сеткой. Она опустила зеркальце, покраснела под взглядом Марии, которая все еще с удивлением смотрела на нее, и отправилась навестить отца.