- Ну что ж, у него дикий нрав. Я рад, что у вас достаточно здравого смысла, чтобы понять это. Но будьте с ним любезны, дитя мое, так как мы ему обязаны. Он клянется, что высадит нас в Испании, и - Пресвятая Дева! - я верю, что он это сделает, хотя не знаю как.
Эта беседа привела к тому, что Доминике во что бы то ни стало захотелось узнать о планах Бовалле. В тот же вечер она попыталась выведать что-нибудь у мастера Данджерфилда, когда они играли в карты в кают-компании. Девушка спросила, что у его командира на уме. Мастер Данджерфилд притворился, что не знает, но ему не поверили.
- Как! - воскликнула Доминика. - Никогда бы не подумала, сеньор, что он вам не доверяет! Вы просто не хотите мне сказать.
- Клянусь вам, нет, сеньора! - заверил ее Данджерфилд. - Сэр Николас держит язык за зубами. Спросите его сами, несомненно, он вам ответит.
- О, я не хочу иметь с ним дело, - сказала девушка и вернулась к картам.
Вскоре она услышала то, что надеялась услышать: звучный голос, легкую походку и смех, эхом отражавшийся в коридоре. Дверь распахнулась, и вошел Бовалле, бросив через плечо какую-то фразу.
- Храни вас Господь, сеньора! - промолвил он. - Диккон, вам нужно уладить одно пустячное дело. Давайте карты, я за вас доиграю.
Данджерфилд сразу же передал ему карты и с поклоном извинился перед дамой. Как всегда, Бовалле не дал ей возможности сказать ни слова. По правде говоря, она была рада, что он заменил Данджерфилда, но почему бы ему не спросить у нее разрешения?
Бовалле уселся в кресло Данджерфилда. Юноша остановился в дверях и промолвил, улыбаясь:
- Донье Доминике все время везет, сэр, вот увидите.
- А вам - нет, Диккон. Охотно этому верю. Но я сделаю все, что в моих силах. Ступайте же. - Он щелкнул картой о стол и улыбнулся Доминике: - До последней капли крови, сеньора!
Донья Доминика в молчании ходила ему в масть, и в конце концов Бовалле выиграл партию. Она закусила губу, но достойно приняла поражение.
- Да, сеньор, вы выиграли.
Понаблюдав, как он тасует карты, она скрестила на груди руки:
- Не стану с вами состязаться.
Сэр Николас положил колоду.
- Тогда давайте немного поговорим, - сказал он. - Это нравится мне гораздо больше. Как себя чувствует дон Мануэль?
Ее лицо затуманилось.
- Я думаю, сеньор, что он очень болен. Должна поблагодарить вас за то, что вы прислали к нему своего врача.
- Не стоит благодарности.
- Отец сказал мне, что вы поклялись высадить нас в Испании. Но как вы сможете это осуществить?
- Очень просто, - ответил сэр Николас. Он поднес ароматический шарик к носу, и глаза его блеснули.
- Ну и каким же образом, сеньор? - в нетерпении спросила она. - У меня нет никакого желания наблюдать еще одно морское сражение.
- А вам это и не грозит, моя любимая. По-вашему, Ник Бовалле станет, подобно Нарваэсу, подвергать вас опасности? Как вам не стыдно!
- Сеньор, неужели вы настолько безумны, что полагаете, будто войдете в испанский порт без единого выстрела?
- Ни в коем случае, дитя мое. Если бы я сделал такую глупость, на мою голову обрушился бы целый град выстрелов.
Закинув ногу на ногу, он продолжал нюхать ароматический шарик.
- Вижу, сеньор, что вы не расположены довериться мне.
Бовалле пожал плечами:
- Разве я не отвечаю на ваши вопросы? Вам хотелось бы знать больше? Так попросите меня хорошенько, миледи Надменность!
Девушка опустила глаза, решив сменить тактику и посмотреть, что из этого выйдет.
- У вас есть право насмехаться надо мной, сеньор. Я сознаю, что обязана вам. Однако мне кажется, что вы могли бы быть любезнее.
Встревоженный, Бовалле выпустил ароматический шарик.
- Боже мой! - воскликнул он. - Что такое? - Он протянул к ней руку через стол. - Пусть между нами никогда не возникает подобных разговоров. Вы ничем мне не обязаны. Считайте, что я делаю все это ради собственного удовольствия, и покончим с этим! - В его глазах мелькнула улыбка. - Разве я насмехаюсь над вами? Мне казалось, что этим занимаетесь исключительно вы.
- Я беспомощна в ваших руках, сеньор, - скорбно произнесла Доминика. - Если вам доставляет удовольствие издеваться надо мной, вы можете это делать без помех.
Эти слова не достигли цели.
- Дитя мое, еще немного - и я вынужден буду посадить вас к себе на колени и поцеловать, - сказал Бовалле.
- Я беспомощна, - повторила она, не поднимая глаз.
Нахмурившись, Бовалле поднялся с кресла и опустился возле нее на колени.
- Что вы имеете в виду, Доминика? Неужели вы так пугливы и смиренны? - Он увидел, как загорелись ее глаза, и рассмеялся. - О, хорошенькая притворщица! - мягко произнес он. - Если бы я осмелился дотронуться до вас, вы бы тут же дали мне пощечину.
Губы девушки дрогнули, она взглянула на него сквозь ресницы. Бовалле поцеловал ей руку.
- Ну, так что же я должен вам рассказать? - спросил он.
- Пожалуйста, скажите, - кротко промолвила Доминика, - где вы нас высадите?
- В нескольких милях к западу от Сантандера, дорогая. Там есть деревушка контрабандистов, где нас хорошо примут.
- Контрабандистов! - Она подняла глаза. - О, так вы и этим занимаетесь? Впрочем, я могла бы догадаться.
- Нет, нет, я тут ни при чем, - улыбнулся он. - Излейте ваше презрение на моего толстяка боцмана - это его вина. Он много лет занимался контрабандой и знает каждый порт в Европе, куда заходят контрабандисты. Мы тихо подойдем под покровом ночи, высадим вас и уйдем до рассвета.
Последовала пауза. Доминика взглянула на герб на стене и медленно сказала:
- И таким образом закончится это приключение.
Сэр Николас снова поднялся.
- Вы действительно так думаете?
- Да, сеньор, несмотря на смелые слова. В Испании я буду свободна - свободна от вас!
Бовалле положил руку на бедро, а другой начал теребить бородку. Ей бы следовало быть осмотрительнее, но она знала сэра Николаса хуже, чем его люди.
- Миледи, - сказал Бовалле, и Доминика вздрогнула, уловив решительные нотки в его голосе, - у того, кто первым носил мое имя и был основателем нашего дома, имелся другой девиз, кроме этого. - Его рука указала на ленту на гербе. - Сохранилась старинная хроника, написанная неким Аланом, впоследствии графом Монтлисом, из которой мы знаем, что Саймон, первый барон Бовалле, избрал себе следующий девиз: "Я не владею, но держу в руках!"
- Что вы имеете в виду, сеньор? - неуверенно спросила Доминика.
- Я еще не владею вами, но держу в руках, не сомневайтесь в этом.
- Это безумие.
- Сладкое безумие.
- Я не верю, что вы осмелитесь ступить на испанскую землю.
- Черт побери, не верите? А если я все же осмелюсь?
Она взглянула на свои стиснутые руки.
- Говорите же! Если я осмелюсь? Если я приеду к вам в Испанию и буду добиваться вас там? Какой ответ я получу?
Доминика вспыхнула, дыхание ее участилось.
- Ах, если бы нашелся человек, который не побоялся бы осмелиться на такое ради любви!..
- Он стоит перед вами. Что вы ответите ему?
Она встала, приложив руку к груди.
- Если бы он осмелился на такое, я бы ответила ему… "да", сеньор.
- Помните это обещание! - предупредил он ее. - Вам придется выполнить его, не пройдет и года.
Она испуганно взглянула на него:
- Но как? Каким образом?
- Не знаю, любовь моя, - честно признался Бовалле, - но, безусловно, я найду способ.
- Пустое хвастовство! - воскликнула Доминика и быстро пошла к дверям. Но голос Бовалле остановил ее. Она оглянулась через плечо. - Итак, сеньор, что еще?
- Мой залог, - ответил сэр Николас и снял с пальца кольцо. - Храните кольцо Бовалле, пока за ним не явится он сам.
Она неохотно приняла кольцо.
- Зачем это?
- Возможно, просто чтобы напоминать вам обо мне. Храните его.
На массивном золотом перстне был искусно выгравирован герб Бовалле.
- Я сохраню его навсегда, чтобы он напоминал мне о… безумце.
Он улыбнулся:
- О, не навсегда, дорогая! Залог иногда просят обратно… даже безумцы.
- Но не этот, - вздохнула она и вышла.
В последующие дни Доминике казалось, что Испания приближается слишком быстро. Была прекрасная погода, и дул попутный ветер. Вскоре они дошли до Канарских островов, и она поняла, что недалек конец приключения. Теперь девушка обращалась мягче со своим пылким поклонником, но все еще держалась отчужденно, отказываясь ему поверить. Бовалле учил ее английским словам, и она повторяла их с милым акцентом. Доминика перестала завлекать в свои сети мастера Данджерфилда: времени оставалось слишком мало, а роман захватил ее целиком. Возможно, если бы не присутствие отца, она даже была бы рада, если бы ее в качестве приза победителю увезли в Англию, но хотя вначале она сомневалась в честности Бовалле, эти сомнения вскоре рассеялись. Он действительно намеревался доставить ее в Испанию. Она сожалела и радовалась, но, несомненно, уважала его за это. В остальном Доминика не знала, чему верить. Этот человек говорил смелые слова и, казалось, не испытывал ни малейших сомнений в собственном всемогуществе. Возможно, какая-нибудь бедная девушка поверила бы ему почти как самому Богу, но он попал не на такую уж простушку. Может быть, ему захотелось покрасоваться, изображая себя этаким неустрашимым героем. И уж конечно, он забудет всю эту историю, как только ступит на английскую землю.