Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Магистру Бертрану де Бланфору наследовал (1167) Филипп де Наплу, первый магистр ордена, который родился в Палестине. Он был командующим крепостями Крак и Монреаль в Арабской Петрее и вступил в орден тамплиеров после смерти жены [84] .
Теперь нам следует прервать наше повествование, чтобы рассказать об основании другого военно-монашеского ордена, который с некоторого момента взял на себя ведущую роль в защите Латинского королевства.
В XI веке, когда поток паломников, посещавших Иерусалим, во много раз увеличился, несколько итальянских купцов из Амальфи, которые вели выгодную торговлю с Палестиной, купили у халифа кусок земли в христианском квартале Иерусалима, возле храма Вознесения, и построили два странноприимных дома, один для пилигримов-мужчин, а другой – для женщин. Небольшая группа благочестивых и милосердных христиан, в большинстве своем выходцы из Европы, приняла на себя заботы о больных и увечных странниках. Были построены две часовни. Одна, принадлежащая к женской обители, была посвящена Марии Магдалине, а вторая – Иоанну, канонизированному патриарху Александрийскому, прославившемуся своими благотворительными делами. Благочестивые и добросердечные люди, ходившие за больными паломниками, одевавшие раздетых и кормившие голодных, получили прозвание "госпитальеры святого Иоанна".
После захвата крестоносцами Иерусалима эти люди, разумеется, пользовались большим почетом и уважением у своих единомышленников-христиан с запада; многие воины Христовы, пораженные их ревностным благочестием, пожелали принять участие в их добрых делах, и госпитальеры, одушевленные религиозным энтузиазмом тех дней, решили отречься от мира и посвятить остаток жизни молитвам и заботам о больных. Они приняли обычные монашеские обеты послушания, целомудрия и бедности и избрали в качестве своего особого одеяния черный плащ с белым крестом на груди. Различные земли и собственность и в Палестине, и в Европе были дарованы им рыцарями и правителями, участвовавшими в крестовых походах, и орден госпитальеров св. Иоанна быстро набирал силу [85] .
В это время некий Герард, родом из Прованса, стал главой ордена и носил титул "Защитник Бедных". Его сменил на этом посту (1118) Раймон Дюпюи, рыцарь из Дофинэ, который составил свод правил и предписаний для своих братьев. В этих предписаниях мы не найдем и следа того воинственного духа, который впоследствии одушевлял орден госпитальеров св. Иоанна. Аббат де Верто, быть может, желая оказать услугу Мальтийскому ордену, пишет о том, как госпитальеры в 1119 г. взялись за оружие и храбро сражались под предводительством Раймона Дюпюи в битве христиан с Дол-де-Кувином, султаном Дамаска; но ни один из историков того времени ни словом не упоминает об участии госпитальеров в этом предприятии. Де Верто ничем не подтверждает свое заявление, и оно кажется чистым вымыслом.
Первое достоверное свидетельство о намерении госпитальеров вмешаться в дела войны содержится в булле папы Иннокентия II, датируемой 1130 г. Эта булла адресована архиепископам, епископам и всем клирикам; в ней сообщается, что госпитальеры наняли за свои деньги отряд всадников и пехотинцев для защиты паломников на пути к святым местам и обратно; папа отмечает, что доходы госпитальеров недостаточны для выполнения этого святого дела, и он призывает архиепископов, епископов и клириков помочь ордену в его нуждах [86] . Госпитальеры, следовательно, в это время решили, что в их задачи входит не только заботиться о паломниках, но и защищать их.
После того как в 1168 г. Жильбер д’Ассали стал главой госпитальеров – этого человека де Верто описывает как "мужа стойкого и решительного, с особым складом души" – члены ордена прониклись воинским духом, и эти настроения быстро вытеснили на второй план благочестивое и милосердное рвение в уходе за бедными и больными. Жильбер д’Ассали был другом и доверенным лицом Амальрика, короля Иерусалима, и замышлял вместе с ним коварное вторжение в Египет в нарушение перемирия. Когда этот план обсудили с магистром тамплиеров, он резко отказался участвовать в подобной затее или разрешить кому-нибудь из членов ордена присоединиться к войску короля; "Ибо тамплиерам показалось плохим делом, – пишет Гийом Тирский, – начать войну без причины, в нарушение договоров, пойдя против чести и совести, с дружественным народом, который ведет себя честно по отношению к нам и полагается на нашу честность" [87] . Жильбер д’Ассали решил предоставить королю силами своего ордена ту помощь, в которой тамплиеры ему отказали; и стал склонять госпитальеров к тому, чтобы преобразовать весь орден в воинское братство, по примеру тамплиеров [88] , и принять участие в походе в Египет. Чтобы это предложение выглядело более заманчиво, Жильберу д’Ассали было поручено пообещать своим соратникам от имени короля в вечное владение богатый город Бельбейс, бывший Пелусием [89] .
По сообщению де Верто, старшие госпитальеры питали сильнейшее отвращение к военным затеям своего предводителя: "Они утверждали, – пишет он, – что их сообщество – религиозный орден, а церковь никогда не берет в руки оружия для завоевания" [90] ; но младшие, более пылкие братья, горя желанием сменить однообразную монастырскую жизнь на приключения и воинские подвиги, приняли предложение с восторгом, и большая часть капитула поддержала планы главы ордена. Они уполномочили его одолжить денег у флорентийских и генуэзских купцов, набрать наемников за счет ордена и преобразовать братство госпитальеров в воинское сообщество.
Жильбер д’Ассали с воодушевлением взялся за исполнение этих замыслов; он писал письма королю Франции, прося помощи и поддержки [91] , и занял деньги у византийского императора. "Ассали, – сообщает де Верто, – на эти деньги нанял огромное войско за счет ордена; и поскольку над умом его полностью довлели радужные и иллюзорные надежды на завоевание, он собрал благодаря своей беспримерной щедрости великое множество добровольцев, которые, как и он, уже владели в воображении всеми богатствами Египта".
В первый год после того, как магистром стал Филипп де Наплу (1168), король Иерусалима и госпитальеры отправились в свой печально известный поход. Они захватили египтян врасплох; город Бельбейс был взят штурмом, а беззащитные горожане зверски умерщвлены; "они не жалели, – пишет де Верто, – ни стариков, ни женщин, ни младенцев в утробе". Опустошенный город перешел во владение братства госпитальеров св. Иоанна. Но они владели им лишь очень короткое время; за безнравственность, жестокость и несправедливость христиан вскоре постигло достойное наказание. Король Иерусалима поспешно оставил Бельбейс и отступил обратно в Палестину; госпитальеры, спасаясь от неверных, в печали и разочаровании бежали в Иерусалим. Там они выместили свою досаду и негодование на несчастном Жильбере д’Ассали, их предводителе, который вверг орден в долги на сумму до 100 000 золотых; они вынудили его отказаться от власти, и несчастный глава госпитальеров бежал из Палестины в Англию и утонул в Ла-Манше [92] .
С этого времени, однако, характер ордена госпитальеров cв. Иоанна полностью изменился; отныне они являют собой крупное объединение военного характера; их глава называет себя магистром и лично ведет свое войско в бой. Забота о бедных и больных по-прежнему остается, тем не менее, одной из обязанностей братства, но ей, по-видимому, не уделяется особого внимания среди бряцания оружия и военных дел.
Глава IV
Надежнейшим бастионом Иерусалима были госпитальеры св. Иоанна и рыцари Храма Соломона; в характерном для них странном сочетании монашеской и военной жизни можно заподозрить фанатизм, но избранная ими линия поведения кажется полностью оправданной. Цвет европейской знати стремился принять обеты этих почитаемых орденов; их дух и дисциплина были непоколебимы; и пожалованные им вскоре двадцать восемь тысяч поместий, или маноров, дали им возможность содержать постоянные конные и пешие войска для защиты Палестины.
Гиббон
Магистр, Филипп де Наплу, сложил свои полномочия через три года, и его преемником стал Одо де Сент-Аман, гордый и свирепый воин, беспримерной храбрости и решительности, не страшившийся, согласно Гийому Тирскому, ни Бога, ни человека пред своими очами [93] .
Тамплиерам теперь предстояло столкнуться с более сильным противником, чем когда-либо ранее; с человеком, которому суждено было вновь добиться превосходства Полумесяца над Крестом и водрузить знамя пророка над стенами священного города.
Когда халиф Фатимидов получил донесение о вторжении Амальрика в Египет, он послал волосы одной из своих жен – один из знаков величайшего несчастья, известных на Востоке, – благочестивому Нуреддину, и тот немедленно отправил к нему на помощь войско под предводительством Ширкоха и его племянника, Юсуфа-бен-Акуба-бен-Шади, знаменитого Саладдина. Ширкох умер вскоре после прибытия в Египет, а Юсуф заступил на место командующего и был назначен визирем халифа. Юсуф провел юность в удовольствиях и увеселениях, в праздности и лени: он с сожалением оставил радости Дамаска ради пустынных равнин Египта; и если бы не вероломная вылазка короля Амальрика и госпитальеров против неверных, то блестящие таланты и неукротимая энергия молодого курдского вождя, изменившие коренным образом положение дел на востоке, возможно, никогда бы не проявились.