Всего за 399 руб. Купить полную версию
Немногочисленные российские Робеспьеры и Мараты конца XX века вместо того, чтобы подставлять шею под нож гильотины или возмущённой аристократки, в одночасье стали миллионерами среди по-прежнему совсем небогатого народа. И с тех пор вполне мирно сосуществуют с российскими же фуше и наполеонами, которые в свою очередь с видимым удовольствием играют в государственных мужей и в народную власть. Именно что играют, потому что Робеспьеров с Маратами не трогают, да к тому же делают вид, будто не знают, что государство - это на русском языке значит "собственность государя", а не народа, или ещё, например, что "центральная власть" в стране "свободных граждан" - это нонсенс; с лингвистической точки зрения в том числе.
И что, разве не дешёвая всё это пародия на классику, да ещё и с мало симпатичными лицедеями? В том-то и дело, что - нет. Во всяком случае в реальном несоветском мире (то есть практически во всём мире за всю его историю) - нет. Макиавелли знал, о чём писал.
Хорошо это или плохо, поможет это укреплению исторического самосознания русских людей или помешает - не знаю; просто отмечаю то, что уже видно невооружённым глазом: российское общественное мнение, стремительно усвоив на практике и на собственной шкуре описанную "роль денег в Истории", в последние несколько лет начало столь же стремительно избавляться от своей уникальной "детской болезни наивности в постсоветизме".
То, что в 1990-е годы воспринимали, как доморощенный провинциальный театр, сегодня уже гораздо более реалистично и законно воспринимают, как нормальную столичную пьесу модного европейского автора. Иначе говоря, массово нарождается то мировоззренческое качество, бремя которого, как опять же писал Макиавелли, любой государь вынужден нести в силу его уникальной и только ему присущей virtu, но которое в массовом народном варианте неизбежно оборачивается просто коллективным цинизмом. Который вряд ли вдохновит рядового обывателя на благородное отношение к своему месту и значению в Истории.
ТЕПЕРЬ второе обстоятельство; на мой взгляд гораздо более фундаментальное и глубинное.
Вот, например, со времени трагических событий, случившихся в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г., прошло всего пятнадцать лет. И тем не менее уже сегодня не в глубинке даже, а прямо в продвинутой Москве есть довольно много людей обоих полов в расцвете сил, с высшим образованием и с активной позицией в жизни - то есть людей с живым и пытливым умом - которые очень удивляются, когда узнают, что в тот день в Нью-Йорке обрушились не две башни-близняшки, в которые врезались самолёты, а три: эти самые протараненные башни плюс ещё одно стоявшее рядом с ними тоже высотное здание. В которое, однако, в отличие от башен-близнецов, никакой авиалайнер не врезался, и на которое даже пожар с протараненных башен не перекинулся. Оно просто вдруг взяло да и обрушилось сразу вслед за башнями: точно так же аккуратно, как они, никого из "соседей" не задев; само по себе; без какой-либо видимой причины.
Этот факт - однотипное аккуратное обрушение 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке не двух, а трёх зданий - CNN показало в прямом эфире всему миру (покорный слуга следил в тот день за событиями, не отрываясь от телеэкрана). Многочисленные видеозаписи, на которых во всех возможных ракурсах запечатлено беспричинное "самокрушение" третьей высотки, по сей день можно без труда найти в Интернете. А вот поди ж ты - даже среди вполне думающих современных людей, даже в главных городах Европы уже появились такие, в чьём представлении рухнувших зданий было всего два: пара башен, успевшая с тех пор превратиться во вполне культовый образ.
Казалось бы, должно настораживать, что никто не стремится этот образ привести в соответствие с исторической истиной, что, наоборот, всякий раз, когда на всех языках и во всех странах мира вспоминают о той трагедии, говорят именно и только о "двух башнях-близнецах". О третьей погибшей высотке - ни гу-гу.
Почему так?
Дело же совсем не в том, что, мол, никого случившееся с тем третьим непонятно почему обрушившимся зданием не заинтересовало; достаточно вспомнить, с какой настойчивостью в первые годы небезразличные люди всеми правдами и неправдами добивались от администрации США внятного ответа на простой вопрос: что случилось с третьим зданием? Как случившееся понимать в общем контексте всего события?
Дело в том, что ответом на все такие вопросы была - тишина.
Отрицать случившееся было бы невозможно при всём желании: все видели в прямом эфире, как эта высотка рухнула. Объяснить случившееся всё тем же налётом террористов тоже не получилось бы: пустую высотку никто не таранил, не поджигал и вообще не трогал. Всё это однозначно говорило о том, что настоящее объяснение всего случившегося в тот день в Нью-Йорке невозможно ограничить одним только рассказом о телегеничном террористическом злодеянии. Тем не менее, в самый разгар событий обрушение третьего здания было всё-таки - вопреки здравому смыслу - официально объявлено неотъемлемой частью именно учинённой террористами-авиапилотами трагедии. А это значит, что был в настоящей подоплёке событий того дня тайный ключевой элемент, который - окажись он обнародованным - тут же все эти рассказы про во всём виноватых террористов поставил бы под большой вопрос. Его могли попытаться как-то вразумительно объяснить прямо тогда, по горячим следам, чтобы сгладить очевидное, просто даже вопиющее противоречие. Однако, сделано это тогда не было (потому, наверное, что хоть как-то увязать эти две никак не стыкующиеся реалии просто в принципе невозможно). Вместо этого уже несколько поколений политиков во всём мире предпочитают о "глубокой" правде просто молчать, а вместо неё настойчиво и повсеместно пропагандировать версию "поверхностную" - про те самые две башни-близняшки. То есть весь мировой политический класс уже настолько глубоко завяз в этой бессмыслице, что по доброй воле правду о случившемся в тот день теперь если и расскажут, то только как вот папы римские - лет через семьсот.
Более того, не только политики или представители спецслужб - которым по должности положено знать правду о событиях - но и вообще все, кто имеет хоть насколько-то официальный или даже просто "громкий" голос - то есть все "посвящённые" мирового медийного мэйнстрима - как-то на удивление дружно о судьбе этого всем мешающего и потому незаслуженно забытого "третьего рухнувшего" молчат.
Потому и начинает появляться сегодня тут и там в массовом сознании новых поколений версия события "без третьей высотки" - версия по меньшей мере не совсем верная, и не исключено, что вовсе не верная, но зато не дающая повода вдруг опять вспомнить о неудобном "третьем лишнем". Более того, судя по примеру только что упомянутых молодых москвичей и по устойчивому поведению мэйнстрима, можно с большой долей вероятности предположить, что именно эта версия, а не какая-то другая, более правдивая, и войдёт в Историю.
Если же к тому же чуть отступить назад и посмотреть на происходящее с чуть более масштабной временной перспективой, то прямо тут у нас на глазах начинает развиваться в буквальном смысле слова геополитический процесс, так заметно присутствующий в рассказе о пытливом испанском школяре. В Историю в очередной раз входят, чтобы остаться в ней навсегда, некая настойчивая, раз за разом повторяемая и тиражируемая версия какого-то знакового события и одновременно с ней - неоспоримые и опровергающие её, но зато полностью "немые" и потому медленно исчезающие под пылью веков свидетельства о непонятно как и почему, загадочно "третьих рухнувших".
Можно представить себе, как молодые начинающие русские школяры осознают и усваивают эту полную беспринципного цинизма реалию современного бытия отнюдь не только в России, где всё, возможно, пока ещё очень спорно, но и во вроде бы бесспорном цивилизованом мире. И вот с учётом этого и появляются очень серьёзные сомнения в том, что наберётся хоть сколько-нибудь значимое количество смельчаков-Давидов, готовых сразиться с этим Голиафом - то есть желающих заниматься изучением Истории честно.
А чтобы была по достоинству оценена геополитическая масштабность этого обстоятельства, воспользуюсь в очередной раз "алгоритмом Макиавелли" и приведу теперь другой, из "античности" пример.
САМАЯ переводимая книга на свете - Библия. И Ветхий, и Новый Заветы переведены на 392 языка. Помимо этого врозь Заветы переведены на 1 012 других языков. А неполные переводы разных отдельных библейских текстов есть ещё на 883 языках. Итого: переводы сделаны на 2 287 языков и диалектов.
Но это на данный момент.
А в далёком IX веке н. э. Библия была переведена не то на девять, не то на десять языков. Старейший из тогдашних переводов - перевод Ветхого Завета с древнееврейского на греческий (называется "Септуагинта"), Второй самый знаменитый - перевод на латынь (правда, каноническим признан не старолатинский, а более поздний вариант, получивший название "Вульгата"). Не менее древние - коптский перевод (копты - это те, кто со времен древнего Египта вёл свою родословную от египтян, не перемешиваясь с эллинами и арабами), древнеэфиопский и семитские переводы: "таргум" (означает "перевод", "толкование" на арамейском языке, на котором ближе к началу нашей эры говорило большинство евреев; арамейский алфавит лёг в основу еврейского "квадратного письма", которым написан Ветхий завет) и "пешитта" (в переводе с сирийского означает "простой"). Кроме того в середине первого тысячелетия нашей эры были сделаны согдийский (в Средней Азии), армянский и грузинский переводы.