Он поднял мою ногу и я обхватила его за талию, прижал меня так восхитительно и я застонала ему в рот.
Поцелуй прервался так неожиданно.
Почему он отстраняется? Не останавливайся, Майлз.
Он роняет мою ногу, и его ладонь ударяет стену рядом с моей головой, как будто он нуждается в поддержке, чтобы стоять.
Нет, нет, нет. Продолжай. Поцелуй меня снова.
Я снова пытаюсь посмотреть в его глаза, но они закрыты.
Они раскаиваются.
Не открывай их, Майлз. Я не хочу видеть, как ты сожалеешь об этом.
Он прижимается лбом к стене рядом со мной, все еще опираясь на меня, мы оба стоим спокойно, пытаясь вернуть воздух в наши легкие. После нескольких глубоких вдохов, он отталкивается от стены, оборачивается, и идет к стойке. К счастью я не вижу его глаз, когда он открыл их, а теперь он спиной ко мне, так что я не вижу сожаление, которое он явно чувствует. Он поднимает медицинские ножницы и прорезает рулон бинта.
Я приклеена к стене. Мне кажется, что я останусь здесь навсегда.
Я обои. Вот и все. Это все я.
-Я не должен был этого делать,- говорит он. Его голос решительный. Жесткий. Как металл. Как меч.
-Я не возражала,- говорю я. Мой голос нерешительный. Он как жидкость. Он испаряется.
Он оборачивает раненую руку, затем разворачивается и смотрит мне в лицо.
Его глаза так же решительны, как и голос. Они так же тверды как металл. Как мечи рассекающие веревки, которые держали надежду на наш поцелуй.
- Не позволяй мне делать это снова,- сказал Майлз.
Я хочу, чтобы он сделал это снова, больше чем хочу обед на День Благодарения, но я промолчала. Я не говорю этого, потому что он услышит сожаление в моем голосе.
Он открывает дверь ванной комнаты и выходит.
Я все ещё стою у стены как приклеенная.
Какого.
Черта?
Я больше не в ванной.
Сейчас я приклеена к стулу и удобно усажена за обеденный стол рядом с Майлзом. Майлз, с которым я не разговаривала с тех пор как он назвал нас или наш поцелуй как "это".
Не позволяй мне делать это снова…
Я бы не смогла остановить его даже если бы хотела. Я хотела "этого" так сильно, что даже не могла есть ,а он вероятно и не предполагает насколько я люблю обед на День Благодарения. Потому что я хочу "этого" много и "это" не относится к тарелке еды стоящей передо мной. "Это" Майлз. "Это" мы. Я целующая Мальза. Майлз, целующий меня.
Внезапно почувствовав сильную жажду, я схватила стакан и выпила его в три больших глотка.
- У тебя есть девушка, Майлз?- спросила моя мама.
Да, мама. Продолжай задавать ему такие вопросы, так как я сама слишком боюсь спросить его об этом.
Майлз прочищает горло и отвечает: - Нет, мэм.
Корбин тихо смеётся , что вызывает вздох разочарования в моей груди. Видимо, Майлз имеет такие же планы на отношения, как и он. Корбин находит это забавным.
Я вдруг нахожу поцелуй, который мы разделили ранее, менее впечатляющим.
-Ну вполне не плохой улов,- сказала она. -Пилот авиакомпании, одинокий, красивый, вежливый. Майлз не отвечает. Он слабо улыбается и кладет кусочек картофеля в рот. Он не хочет говорить о себе.
Это очень плохо.
- У Майлза не было подруги в течение длительного времени, мама,- говорит Корбин, подтверждая мои подозрения. –Хотя, это не значит, что он один.
Моя мама наклоняет голову в замешательстве. Я тоже. Так делает и Майлз.
- Что ты имеешь в виду? - говорит она.
Ее глаза расширяются.
-О! Мне очень жаль. Это то, что я получаю за любопытство. Она произносит последнюю часть предложения и к ней приходит осознание того, что я все еще не могу понять.
Мама извиняется перед Майлзом. Ей неловко.
До сих пор неловко.
Я что- то пропустил? –спросил папа.
Моя мать указывает вилкой в Майлза.
-Он гей, милый, - говорит она.
Гм. . .
- Неужели? -мой папа говорит твердо, смеясь над ее предположением.
Я качаю головой. Не качай головой, Тейт.
- Майлз не гей,- говорю я оборонительно, глядя на мою маму.
Почему я сказала это вслух?
Теперь Корбин выглядит запутанным. Он смотрит на Майлза. Ложка картофеля замерла в воздухе перед Майлзом, и его брови приподнялись. Он уставился на Корбина.
- Вот дерьмо, - говорит Корбин. -Я не знал, что это секрет. Чувак, мне так жаль.
Майлз опускает ложку картофельного пюре в тарелку, все еще глядя на Корбина с недоуменным взглядом.
- Я не гей.
Корбин кивает. Он прикрывает рот своей ладонью.
- Извини.
Как будто он не знал ,что раскрыл такой большой секрет.
Майлз качает головой.
-Корбин. Я не гей. Никогда не был и уверен, что никогда не буду. Какого черта, приятель?
Корбин и Майлз смотрят друг на друга, а все остальные смотрят на Майлза.
- Н-но,- Корбин заикается. Ты сказал,. . .однажды, ты говорил мне ...
Майлз роняет ложку и прикрывает рот рукой, подавляя свой громкий смех.
О, мой Бог, Майлз. Смеется.
Смейся, Смейся, Смейся . Пожалуй, думаю, что это самое смешное, что когда-либо случалось, потому что твой смех также гораздо лучше, чем ужин на День Благодарения.
- Что я сказал тебе, что ты думаешь, что я гей?
Корбин сидит на стуле.
- Я не помню, точно. Ты сказал, что-то о том, что не был с девушкой более трех лет. Я просто подумал, что это был твой способ сказать мне, что ты гей.
Все смеются. Даже я.
- Это было больше, чем три года назад! Все это время, ты думал, что я гей?
Корбин до сих пор в растерянности.
- Но…
Слезы. От смеха на глазах у Майлза выступили слезы. Он так сильно смеется.
Это прекрасно.
Я плохо себя чувствую из-за Корбина. Ему неловко. Хотя, мне нравится, что Майлз считает это забавным. Нравится, что он не смутился.
- Три года?- спросил мой папа, все еще зацикленный на этой мысли, я тоже все еще думаю об этом.
-Это было три года назад,- говорит Корбин, наконец рассмеявшись вместе с Майлзом. –А сейчас должно быть прошло уже шесть лет.
За столом постепенно затихает. Это смущает Майлза.
Я продолжаю думать о том поцелуе в ванной и о том,что у него не было девушки шесть лет.Гей, с такими же притягательными губами, как у кого-то, кто знает как ими пользоваться, и я уверена , что он использовал их много раз.
Я не хочу думать об этом.
Я не хочу, чтобы моя семья думала об этом.
- У тебя идет кровь, – говорю я , глядя на пропитанный кровью бинт, который все еще обернут вокруг его руки. Я обращаюсь к моей матери:
- Есть ли у тебя жидкий бинт?
- Нет, - говорит она. – Эта штука пугает меня.
Я смотрю на Майлза.
- После того как мы поедим, я проверю его, -говорю я.
Майлз кивает, но так и не смотрит на меня. Моя мать спрашивает меня о работе, и Майлз уже не в центре внимания. Я думаю, что он расслабился.
• • •
Я выключила свет и залезла в постель, не уверенная в том, что вытекает из сегодняшнего дня. Мы больше не разговаривали после ужина, несмотря на то, что я потратила хорошие десять минут на перевязку его раны в гостиной.
Мы не говорили на протяжении всего процесса. Наши ноги не касались. Его палец не касался моего колена.
Он даже не взглянул на меня. Он просто смотрел на свою руку все время, сосредоточившись на ней так, будто она отвалится, если он отвернется.
Я не знаю, думать ли мне о Майлзе или о поцелуе. Его, очевидно, влечет ко мне, иначе он бы не поцеловал меня. К сожалению, этого достаточно для меня. Меня даже не волнует, нравлюсь ли я ему. Я просто хочу, чтобы его влекло ко мне, потому что симпатия может прийти позже.
Я закрываю глаза и пытаюсь заснуть в пятый раз, но это бессмысленно. Я поворачиваюсь на бок лицом к двери как раз в тот момент, когда тень чьих-то ног подходят к ней. Я смотрю на дверь, ожидая, что она откроется, но тени исчезают, и шаги продолжаются дальше по коридору. Я почти уверена, что это был Майлз, но только потому, что он единственный человек, в моих мыслях сейчас.
Я делаю несколько контрольных вдохов. Нужно успокоиться, чтобы решить, хочу ли я, последовать за ним. На третьем вдохе, я выпрыгиваю из кровати.
Я задумываюсь чистить ли снова зубы, однако прошло всего 20 минут с последнего раза, когда я чистила их.
Я проверяю свои волосы в зеркале, затем открываю дверь спальни и как можно тише проскальзываю на кухни.
Когда я заворачиваю за угол, вижу его. Он склоняется над баром, ко мне лицом, как будто он уже ждал меня.
Боже, я ненавижу это.
Я делаю вид, что это просто совпадение, что мы оказались здесь в одно и то же время, несмотря на то, что уже полночь.
- Не спится?- Я иду мимо него к холодильнику и тянусь за апельсиновым соком. Я беру его, наливаю себе стакан, затем прислоняюсь к столешнице напротив Майлза. Он смотрит на меня, но он не ответил на мой вопрос.
- Ты лунатишь?
Он улыбается, поглощая меня взглядом , подобно губке.
- Ты действительно любишь апельсиновый сок,- говорит он, довольно.
Я смотрю на свой стакан, затем обратно на него, и, пожимаю плечами.
Он делает шаг ко мне и тянется к стакану. Я протягиваю ему стакан, и он подносит его к своим губам, делает медленный глоток, и передает его мне. Он делает все это, не сводя глаз с меня.
Что ж, теперь я определенно люблю апельсиновый сок.