- О, Грейс, вы такая добрая! Я поняла, что вы пытаетесь мне сказать. Но трудно не печалиться, когда твой идеал растоптан в пыль чьими-то ногами!
Грейс фыркнула:
- Будь моя воля, мисс, я высказала бы мистеру Питеру все, что о нем думаю! И мистеру Шелфорду тоже, коли на то пошло! Он не должен был приглашать сюда мистера Питера. У меня предчувствие, что он еще натворит немало бед до того, как уехать.
- Здесь, думаю, больше моя вина, - возразила Синтия. - Это мне не следовало сюда возвращаться.
Грейс больше ничего не сказала. Она склонилась над чемоданом и принялась складывать в него вещи Синтии, которые та оставила на полу. Синтия равнодушно наблюдала за ней. Она чувствовала себя полностью опустошенной и обессиленной.
Возможно, Грейс права, и она любила в Питере саму любовь, а не мужчину? Но как тяжело понять это и признать.
Грейс закончила упаковывать чемодан.
- Это все, что вы хотели, мисс Синтия? Вы уезжаете только на ночь?
- Возможно, немного дольше, - ответила Синтия, избегая взгляда старой женщины.
Грейс поднялась с колен.
- Послушайте меня, мисс! Вы еще недостаточно окрепли, чтобы уезжать. Вам стало лучше, но вы еще не совсем здоровы. И вы были очень расстроены в последний день. Прошлой ночью вы совсем не спали. Я слышала, как вы бродили по дому, как отдергивали занавески рано утром.
- Сожалею, что разбудила вас, Грейс. Я думала, что веду себя тихо.
- О, вы меня не разбудили, мисс. Я плохо сплю, когда меня мучает ревматизм, и я беспокоилась о вас.
- Беспокоились обо мне?
Грейс кивнула:
- Да, мисс. Старый Эбби зашел вчера по дороге с работы и сказал, что он видел, как приехал мистер Питер. Сначала я ему не поверила, думала, он пьян. Но он сказал, что точно видел, как мистер Питер выходил из машины со своей модной американской женой.
Синтия улыбнулась:
- Новости в деревне быстро распространяются, да, Грейс?
- Слишком быстро, особенно плохие, - загадочно произнесла служанка. - Мне было интересно, как вы это воспримете, мисс, но я никогда бы не подумала, что вы сбежите.
- Да, именно это я и делаю - бегу прочь! Вы меня осуждаете?
- Я не могу осуждать вас, мисс, что бы вы ни делали. Слишком многое вам прошлось пережить. Но я хочу, чтобы вы помнили - это ваш дом, а мистер Питер всего лишь гость.
- Я должна уехать, Грейс, - спокойно произнесла Синтия и вытащила из шкафа шляпу. - Закажите мне такси.
- Хорошо, а Роза пока приготовит вам чего-нибудь поесть перед отъездом.
- Я ничего не хочу, - запротестовала Синтия, но Грейс уже вышла из комнаты.
Синтия со вздохом повернулась к туалетному столику. Она немного успокоилась, и дела теперь не казались ей такими безнадежными, как полчаса назад. У нее были Грейс, Роза и этот дом. Эти три драгоценности уцелели, став светом в темноте и фундаментом будущего, но сейчас, пока Питер остается в Бетч-Вейле, ей придется покинуть их.
Поезд до Лондона был переполнен, и Синтия смогла занять лишь угловое место. Всю дорогу она пыталась привести в порядок мысли и чувства, но понимала, что сейчас ею движет единственное желание - уехать, избежать еще одной встречи с Питером, забыть, если сможет, прикосновение его рук и выражение его лица.
Наконец Синтия добралась до вокзала Паддингтон. Она постояла немного среди бурлящей суматошной толпы пассажиров и носильщиков, размышляя, что ей дальше делать, чувствуя себя потерянной и бесполезной, потому что достигла конечной точки своего путешествия.
Она заставила себя пройти по платформе и поискать такси. Назвала водителю адрес тихого домашнего отеля, где в прошлом часто останавливался ее отец. "Ну, сниму я там комнату… и что дальше?" - спросила она себя и, взглянув на свои руки, белые и безупречно чистые, вдруг нашла ответ. Работа спасла ее когда-то, спасет и теперь. Она опять станет сиделкой, найдет в этом утешение и покой. Она сможет, хотя это и кажется сейчас невероятным, забыться, убежать от прошлого, которое прежде не могла забыть. Совсем недавно она с болью в сердце думала о Питере, стремясь удержать неоскверненной драгоценную память о годах, проведенных вместе.
Теперь она думала о Питере, каким увидела его несколько часов назад, - чужом, распутном, без совести и чести. Она вспомнила о его грязном предложении, и сердце ее обливалось слезами и кричало от мучительной обиды и боли, ранившей ее гораздо сильнее, чем в прошлом.
Теперь, наконец, она осталась наедине с правдой, и эта правда была тяжелой и горькой, чтобы можно было перенести ее спокойно.
Когда она добралась до отеля, оказалось, что он переполнен. Бессменный клерк, служивший там без малого пятьдесят лет, помнил отца Синтии и предложил ей, по старой памяти, крошечную комнатушку, не больше одноместной больничной палаты, на пятом этаже.
- Она маленькая, мисс Морроу! - извиняясь, сказал он. - Туда мы обычно селим служанок, но все гостиницы в Лондоне переполнены, и даже иностранцы бывают рады найти хоть какой-то уголок, чтобы дать покой своим уставшим ногам и больной голове.
- Я с удовольствием возьму эту комнату, спасибо, - успокоила клерка Синтия.
- Хорошо, мисс Морроу. Мы были бы рады дать подходящее пристанище нашим старым клиентам, но дела обстоят совсем не так, как прежде. Времена изменились!
Он печально покачал седой головой и позвал молодого нахального боя, который отнес багаж Синтии наверх.
Безликая тусклость комнаты обрадовала ее. В данный момент ей хотелось укрыться от всего, что могло напомнить ей о других местах, других временах и других людях.
Синтия подошла к телефону у кровати и набрала знакомый номер.
- Госпиталь Святой Агнесс, - раздалось на другом конце провода.
- Простите, не могу ли я поговорить с матроной?
- Сейчас посмотрю, сможет ли она подойти. Ваше имя?
- Синтия Морроу… Сестра Морроу.
- Хорошо, сестра. Подождите минутку.
Минутка оказалась очень длинной. Наконец голос в трубке произнес:
- Соединяю вас с матроной. Оставайтесь, пожалуйста, на линии.
Раздался щелчок, и Синтия услышала голос матроны:
- Сестра Морроу?
- Да, матрона. Вы помните меня?
- Конечно, я вас помню. Чем могу помочь?
- Мне хотелось бы с вами встретиться. Не могли бы вы принять меня прямо сейчас?
Наступила пауза. Синтия была уверена, что матрона сверяется с небольшими золотыми часиками, висевшими на ее обширной груди.
- Я смогу принять вас через три четверти часа, сестра. Точно через три четверти.
- О, спасибо! Большое спасибо!
Синтия положила трубку. Она привела в порядок волосы, припудрила нос, подкрасила губы, но передумала и стерла помаду. Потом вымыла руки и, безуспешно порывшись в чемодане в поисках белых перчаток, спустилась вниз, где попросила швейцара найти ей такси.
В госпиталь она прибыла на двадцать минут раньше, чем было условлено. Зная, что бесполезно пытаться повидать матрону до назначенного времени, Синтия принялась прохаживаться у входа, глядя на длинное серое здание, по виду напоминавшее то ли тюрьму, то ли средневековый замок. И все же как много этот дом значил для большого количества людей, как много жизней было спасено в операционных, расположенных на верхнем его этаже.
Сколько сил и самопожертвования требовалось от сестер в белых шапочках, спешащих к палатам по бесконечным лабиринтам зеленых коридоров! Синтия знала, что все их интересы сосредоточены только здесь. Плохо оплачиваемая и безмерно утомительная, работа эта, однако, приносила им радость. Каждая из них ощущала себя здесь частью целого, а не одинокой душой, плывущей бесцельно по беспокойному изменчивому морю.
Синтия взглянула на часы. Да, наконец она может войти! Она подошла к двери и спросила матрону. Ее бросило в жар при одной только мысли, что она может опоздать. Привратнику, старому и дряхлому, казалось, потребовался целый час, чтобы записать ее имя в журнале и подтвердить условленную встречу.
- Матрона ждет, мисс. Я провожу вас.
- Не беспокойтесь, - ответила Синтия. - Я сама найду дорогу.
Дойдя до тяжелой двери, ведущей в рабочий кабинет матроны, Синтия на мгновение замешкалась. На нее нахлынули знакомое чувство неуверенности и благоговейный трепет, которые она всегда испытывала у этой двери. Она постучала.
- Войдите!
Матрона что-то писала за столом. Дневное солнце образовало ореол вокруг ее белоснежной шапочки, высоко сидевшей на седых волосах. Женщине было почти семьдесят, но держалась она как королева. Она всегда была тщательно одета, с неизменными золотыми часиками на груди.
- Ну, сестра, это для меня сюрприз! - Матрона поднялась и протянула руку.
- Как любезно с вашей стороны, что вы согласились меня принять.
- Вовсе нет! Я рада такой возможности. Мы слышали только хорошие отзывы о вашей работе в Индии. По-моему, вы были награждены?
- Да, матрона.
- Мои поздравления, сестра. Это одновременно честь и для госпиталя.
- Я всем обязана ему, матрона.
Матрона улыбнулась. Она с удовольствием приняла этот комплимент.
- Что я могу для вас сделать?
- Пожалуйста, возьмите меня назад!
Синтии показалось, что матрона испытующе взглянула на нее.
- В госпиталь, вы имеете в виду?
- Да, матрона.
- На полную ставку?
- Пожалуйста!
Матрона надела пенсне и открыла папку, лежащую перед ней на столе.
- Как я знаю, сестра, вы покинули Индию по причине расстройства здоровья.
- Это верно, - ответила Синтия, - но теперь мне лучше… гораздо лучше.
- Вы поправились? Вот в чем вопрос.