Глава 14
- Мистер Питер Морроу! - бесстрастно доложила Грейс, и Синтия вскочила с такой стремительностью, что бумаги, лежавшие у нее на коленях, упали и рассыпались по всему ковру.
Питер медленно вошел в гостиную, и Синтия с первого взгляда поняла, что он нервничает больше, чем она сама. Сделав над собой усилие, она заговорила как можно приветливее:
- Здравствуй, Питер! Я не ожидала гостей.
Он наклонился, чтобы собрать рассыпавшиеся бумаги, затем с улыбкой протянул их ей.
- Сожалею, если напугал тебя.
Синтия посмотрела на него и сказала первое, что пришло на ум:
- Зачем ты сюда пришел?
- Это очевидно, не так ли? Увидеть тебя!
- Но зачем?
Питер сделал нетерпеливый жест:
- Перестань, Синни! Я просто хочу с тобой поговорить.
Мгновение она молча стояла, пристально глядя на него, затем, как будто уступая, ответила:
- Ладно, хорошо. Присядешь?
Она указала на кресло возле камина, но Питер предпочел сесть рядом с ней на софу.
- Я не хотел расстраивать тебя, Синни, но я должен был тебя увидеть.
Синтия смотрела на свои руки, сцепленные на коленях, и чувствовала, что они дрожат.
- Зачем? Нам теперь нечего сказать друг другу.
- Мы можем очень многое сказать, - хрипло возразил Питер. - И многое я должен объяснить! Я не ожидал увидеть тебя здесь прошлым вечером, наверное, как и ты не ожидала увидеть меня. Роберт Шелфорд написал мне в Америку и попросил приехать и помочь ему советами в восстановлении дома и поместья. Я с самого начала не хотел принимать приглашение, но Луиза настояла. Ты не знаешь Луизу: когда она что-то решила, она это обязательно сделает! Она захотела приехать в Англию, и это кажется мне лучшим оправданием. В конце концов, я вынужден был согласиться. Я думал, ты за границей. Слышал, что ты была в Индии - знакомые писали, что видели тебя там.
- Не понимаю, зачем было мной интересоваться, - сказала Синтия.
Питер наклонился к ней:
- Синни, не будь такой жестокой, это так на тебя не похоже.
- А какой ты ожидал меня увидеть?
Больше не церемонясь, она не стала уклоняться от прямых ответов и говорила теперь искренне и правдиво.
- О, я знаю… знаю. Я заслуживаю все то, в чем ты можешь меня обвинить! - воскликнул он. - Но ты должна меня выслушать.
Синтия увидела, как руки Питера сжались в кулаки, суставы побелели, и неожиданно ей стало его жаль, жаль этого нового Питера, которого она не знала прежде, - с темными мешками под глазами - наследием беспутных ночей, дряблого и ожиревшего от слишком сытой жизни.
- Хорошо, так скажи мне, - мягко произнесла она.
- Я никогда не обладал ораторским искусством, - начал Питер, - но я попытаюсь, чтобы ты поняла… многое поняла из того, что произошло с тех пор, как я в последний раз на станции поцеловал тебя на прощание. Ты помнишь тот поцелуй, Синни? Поезд опаздывал, и мы прошли в зал ожидания…
- Перестань, Питер… перестань! - Протест, казалось, вырвался из самого сердца Синтии.
- Я помню, как несчастен я был, когда поезд отошел, - продолжал Питер. - Я смотрел, как ты машешь мне рукой, пока ты совсем не скрылась из виду. На твоих глазах были слезы, на моих - тоже! Мы расставались впервые! Ты выглядела такой прекрасной, стоя там в своем зеленом пальто… Видишь, я помню все, даже твой легкий джемпер, который ты любила носить, тот, что с бантом на шее. Когда тебя больше не стало видно, я подумал: "Какого черта я еду в Америку? Я должен разобраться с работой и вернуться назад как можно скорее!" Я думал о том, что мы значили друг для друга… обо всем, что мы намеревались сделать вместе… О грандиозных планах по переделке поместья, о детях, которых мы хотели иметь, и о многом другом.
И вновь Синтия попыталась протестовать, как будто его слова причиняли ей невыносимую боль, но лишь невнятный звук слетел с ее губ.
Питер провел рукой по лбу. В комнате было не жарко, но лоб его покрывали капельки пота.
- Когда я приехал в Америку, то… - продолжил Питер и запнулся. - Не стану объяснять тебе, какой она мне предстала после жизни здесь. Это был другой мир, другое окружение. Все было непривычным и возбуждающим, как бывает в приятном приключении! Я поехал с массой рекомендаций. Американцы удивительно гостеприимны. Они устраивали в честь меня званые обеды, приглашали в свои дома. Я знакомился с женщинами, которые, мне казалось, не существуют в реальной жизни - только в фильмах или иллюстрированных журналах. Они льстили мне, флиртовали со мной. Не собираюсь перед тобой притворяться, что это не вскружило мне голову, - еще как вскружило! Дома я жил очень замкнуто, ничего не знал о других женщинах, потому что всегда любил тебя, с самого детства. Ты была частью моей жизни. Но в Америке я впервые встретил женщин, которые умели очаровывать и соблазнять. Много раз мне казалось, что я влюбился, пока не встретил Луизу.
- Тебе необходимо мне все это рассказывать? - резко перебила Питера Синтия.
- Пожалуйста, Синни, я должен рассказать, а ты должна выслушать. Мы не можем оставить все как есть, нам необходимо понять друг друга, тебе и мне!
- Тогда продолжай!
Синтия сжала зубы, приказав себе, что обязана это вынести.
- Ты видела Луизу, - продолжил Питер, - а лет семь назад она была поразительно красива. Весь Нью-Йорк только и говорил о ней. И эта женщина, эта королева высшего света влюбилась в меня! В меня, неприметного английского паренька, ничего собой не представлявшего и не имевшего ничего, кроме наивности и невинности.
- Ты был таким робким? - фыркнула Синтия.
- Как я мог быть другим? Что мог я предложить женщине, у которой было все, что можно купить за деньги? - спросил Питер.
Синтия ничего не ответила. В голосе Питера появилось что-то тоскливое.
- Ты была так далеко, Синни… А Луиза рядом, живая, реальная женщина, которой я был нужен.
- Мне ты тоже был нужен, - тихим шепотом произнесла Синтия, но Питер не услышал ее слов.
- Смешно мужчине так говорить, но я буквально был сбит с ног. Я был ошеломлен и смущен ее обаянием и великолепием. Луиза заявила, что готова выйти за меня замуж, что на иных условиях она не примет меня, даже предложи я их ей. Мы поженились. Я окунулся в водоворот роскошной жизни, сбивающей с толку. Я нырнул в нее с головой, как в омут! Даже не поднимался, чтобы глотнуть воздуха, до тех пор, пока не понял, что со мной произошло.
- И что тогда? - спросила Синтия. Она не смогла удержаться от вопроса, который непроизвольно сорвался с ее губ.
- Я понял, что потерял тебя! - Питер смотрел прямо перед собой. Глаза его, казалось, не видели ничего вокруг. - Я пытался убедить себя, что сделал лучший выбор, что у меня не было другой возможности, но я только лгал себе, Синни! Я знал, что лгал! И прошлым вечером я лицом к лицу столкнулся с правдой. Я потерял тебя и все, что имело для меня значение!
Его голос был низким и хриплым. Он наклонился к Синтии и накрыл ладонью ее сцепленные пальцы. Синтия затрепетала, но взяла себя в руки.
- Я притворялся вчера, - сказал Питер. - Я боялся, Синни, боялся себя с того самого момента, как тебя увидел. Я должен был делать вид, притворяться, что мне все равно, прикидываться, что это всего лишь встреча старых знакомых. Но все дело в том…
- В чем же? - спросила Синтия.
- В том, что я люблю тебя, Синни. Любил и всегда буду любить!
- А Луиза?
- Да, знаю, Луиза, - уныло произнес Питер. - Должен тебе признаться, что прошлым вечером я напился, сильно напился. И когда мы поднялись наверх, Луиза обвинила меня в том, что я все еще питаю к тебе интерес. Я не могу спорить с ней, когда она так говорит, а она выговаривала мне до самого утра. Сейчас она спит, вот почему мне удалось ускользнуть и прийти повидаться с тобой.
Синтия осторожно высвободила свои руки, встала и прошла к окну. Она представила, как Питер крадется по комнате, пытаясь не разбудить жену. На его лице смущенное выражение. Он боится, именно боится женщину, на которой женат!
Он говорил правду, на этот счет у нее не было сомнений, и что-то в ее душе отозвалось на его несчастный голос, на ту нотку страдания в нем, которую трудно было не заметить. Но это был уже не тот человек, которого она знала и любила.
- Мне жаль тебя, Питер, - пробормотала она, и эти слова он услышал.
- Я знал, что тебе будет жаль, Синни. Я чертовски запутался! Что мне делать? Скажи, помоги мне!
Она повернулась к нему, гордо вскинув подбородок:
- Я ничем не могу тебе помочь. Помочь себе можешь только ты сам.
- Но что я могу сделать? - спросил он. - Если бы ты только знала, что я почувствовал прошлым вечером, когда увидел тебя в Бетч-Вейле, такую же красивую, как прежде, совершенно не изменившуюся…
- Послушай, Питер! - перебила его Синтия. - Что ты пытаешься мне сказать? Что все еще любишь меня, что хочешь вернуться сюда и жить здесь? Но все изменилось, ты же знаешь. Денег нет, Бетч-Вейл продан. Из прошлого мало что осталось, да и я постарела! Ты по-прежнему хочешь этой жизни, которая кажется тебе сейчас такой желанной, но от которой ты отказался, как только встретил Луизу?
Питеру, видимо, трудно было с ней согласиться. Он медленно прошелся по комнате и встал рядом, но его глаза не искали встречи с ее глазами.
- Все изменилось, конечно, изменилось… Но я хочу тебя, Синни… Я люблю тебя!
- Ты в этом уверен? - спросила она. - Разве не ты меня оставил?
- Синни! Я взываю к тебе о помощи! - Питер схватил ее руки и крепко сжал их. - Помоги мне, пожалуйста, помоги!
- Но как? Ты хочешь бросить Луизу?