Всего за 149 руб. Купить полную версию
На Западе, в первую очередь в Вашингтоне, не забывали, как всегда, при случае попенять Россию за нарушение демократических процедур и прав человека в Чечне и одновременно все более пристально присматривались к будущему маршруту транспортировки углеводородов из района Каспия. Но здесь они столкнулись с серьезными проблемами. Будущей "большой трубе", которую транснациональные компании намечали проложить по территории Грузии: Баку - Тбилиси - Джейхан - угрожала серьезная опасность. С севера над ней нависали "сепаратистские режимы" - непризнанных республик Абхазии и Южной Осетии, а на выходе ее запирал "аджарский лев" - А. Абашидзе, который смотрел Москве в рот и опирался на мощь российской военной базы, находившейся на территории Аджарии.
Прямое вмешательство Пентагона и НАТО в зачистку этих территорий, где еще сохраняли значительную военную мощь войска Закавказского военного округа вооруженных сил России, грозило перерасти в военный конфликт с самыми непредсказуемыми последствиями. Поэтому в Вашингтоне, взвесив все "за" и "против", решили, как это уже не раз бывало с банановыми республиками, использовать "сукина сына" - своего "сукина сына". Реализацию этих далеко идущих планов по закреплению своего военно-политического присутствия на Южном Кавказе Вашингтон возложил на наторевшее в подобных делах ЦРУ.
"Сукина сына" долго искать не пришлось - он был под рукой - "друг Эдуард". Что касается ЦРУ, то его не спрашивали, а просто дали команду. В апреле 1992 года, в еще не обустроенных кабинетах посольств США и стран НАТО, в подвалах которых валялись груды произведений В. Ленина и Л. Брежнева, а из темных углов на новых хозяев сурово взирали с портретов кумиры чекистов Ф. Дзержинский и Ю. Андропов, появились десятки новых сотрудников разведки и специалистов в области проведения тайных операций. Они чувствовали себя полноправными хозяевами не только в своих посольствах, но и в зданиях создаваемых силовых структур Грузии: информационно-разведывательной службы (ИРС), Министерства обороны и МВД.
Обосновавшись в Тбилиси, этот передовой отряд "чистильщиков" из ЦРУ первым делом перетряхнул сверху донизу бывшие архивы КГБ Грузии. Вряд ли мастеров тайных операций интересовали "дела давно минувших дней" - оперативные разработки и уголовные дела времен Берии. Они искали следы "советских кротов", затаившихся в Турции, Иране и других странах этого региона, а также компромат на нынешних политических и общественных деятелей Грузии. Как говорится, "чем грязнее компромат, тем надежнее крючок, на который можно подцепить будущего агента влияния".
Одновременно с этим новая спецслужба Грузии подверглась тотальной чистке. Тем сотрудникам ИРСГ, кто начинал службу в советских органах госбезопасности или имел связи в России, предстояло пройти через чистилище ЦРУ. Прошли его единицы, на места не внушавших доверия и выброшенных за борт рекрутировались новые - молодые, "национально мыслящие" кадры. После зачисления на службу они направлялись на специальные курсы подготовки при ЦРУ, МИТ (разведка Турции), СИС (британская разведка) и в другие страны НАТО.
В то время как будущие джеймс бонды обучались в питомниках западных спецслужб, главная надежда Вашингтона "друг Эдуард" - Белый Лис, прозванный так в Абхазии и Южной Осетии за свое коварство, обхаживал Ельцина. Вашингтон от Тбилиси находился далеко, и там только примерялись к Кавказу, а Москва была под боком. Хитрый Шеварднадзе, рассчитывая руками русских возвратить под власть Тбилиси мятежные Абхазию и Южную Осетию, подыграл Ельцину - согласившись на вступление Грузии в организацию стран СНГ. Эта устная договоренность была закреплена во время их личной встречи 24 июня 1992 года в Дагомысе. По ее итогам было принято коммюнике. В нем содержалось положение, которое в последующем развязало руки Госсовету Грузии для агрессии против Абхазии. В частности, в нем говорилось: "Правоохранительные органы Грузии и России будут решительно пресекать деятельность незаконных военных, полувоенных и самовольно образованных отрядов и групп на территориях под их юрисдикцией".
Коварный Белый Лис, обещая Ельцину вступить в СНГ, знал, что делал, так как хорошо помнил: в России обещанного ждут три года. Членство в СНГ открывало Госсовету Грузии доступ к огромным закромам одного из самых мощных военных округов - Закавказского. В соответствии с Ташкентским соглашением от 14 мая 1992 года республики Закавказья - Армения, Азербайджан, а теперь и Грузия - соответственно получали по 220 танков, 220 БМП, огромное количество артиллерийских систем и современную авиацию.
Спустя сутки после дружеского застолья в Дагомысе, 25 июня, президент России и председатель самозваного Госсовета Грузии вылетели в Стамбул. Там Ельцин вывел старого-нового приятеля по Политбюро ЦК КПСС в "большой свет". Шеварднадзе встретился с премьером Турции С. Демирелем и президентом Украины Л. Кравчуком. Через шесть дней, 31 июля 1992 года, при активной поддержке России Грузия стала 179-м членом ООН. Теперь, когда руки у Шеварднадзе и его подельников Китовани и Иоселиани были развязаны, они приступили к подготовке блицкрига против "мятежной Абхазии".
Несколькими днями ранее, 23 июля 1992 года, Верховный совет этой бывшей автономной республики во главе с несгибаемым В. Ардзинба в ответ на угрозы Тбилиси "покончить с сепаратистскими поползновениями" принял постановление "О прекращении действия Конституции Абхазской АССР 1978 года" и восстановил действие Конституции Абхазии 1925 года. Согласно ее положениям, отношения между Абхазией и Грузией должны были базироваться на особом союзном договоре.
Но Госсовет Грузии решил не размениваться на мирные переговоры с "сепаратистами". Громадный военный арсенал, доставшийся от Закавказского ВО и подавляющее численное превосходство - почти 5 миллионов грузин против 93 267 абхазов, 74 913 русских, 76 541 армян, 14 664 греков и около 10 тыс. украинцев (данные Всесоюзной переписи населения 1989 г. - Авт.) - породили у Шеварднадзе и членов Госсовета уверенность в успешности решения вопроса с "сепаратистскими режимами" в Абхазии и Южной Осетии военным путем.
Вооружившись до зубов и заручившись поддержкой могучего покровителя - России, Шеварднадзе и Госсовет Грузии уже не скрывали своих агрессивных намерений. Как уже бывало в прошлом, они перешли к прямым угрозам в адрес соседей - Южной Осетии и Абхазии. За несколько дней до начала войны с Абхазией, 11 августа 1992 года, Шеварднадзе обратился к нации с заявлением. Оно носило воинственный характер и транслировалось по грузинскому телевидению, а его название говорило само за себя: "Вопрос - быть или не быть - решается сегодня".
В нем Шеварднадзе заявлял: "Грузия сейчас сильна, более сильна, чем 10–15 дней назад. Сейчас у нас довольно многочисленная армия, у нее достаточно и оружия. Существуют все возможности обуздать зло, раз и навсегда установить порядок на грузинской земле… Мы приняли решение этой ночью разработать план военных операций. Выполнение всей этой большой и серьезной работы поручено господину Тенгизу Китовани, министру обороны страны. Это не касается только одного региона, речь идет о всей территории Грузии начиная с Леселидзе (поселок на территории Абхазии, расположенный поблизости от границы с Россией. - Авт.). Для этого будут использованы и армия, и полиция, и военная техника. Я предупреждаю всех, кто еще не отказался от злых замыслов, пусть они одумаются, примирятся с нами, пока не поздно. В противном случае им это очень дорого обойдется".
Обращение Шеварднадзе не было пустым сотрясанием воздуха. За несколько недель до этого и начала военной операции грузинских войск против строптивой Абхазии, получившей кодовое название "Меч", в недрах Министерства обороны Грузии не без участия военнослужащих Закавказского военного округа в обстановке секретности был разработан ее детальный план. Более того, в последующем в его реализации приняли непосредственное участие российские военнослужащие. По информации первого вице-спикера парламента Республики Абхазии (1993–1996), секретаря Совета безопасности (20002009, 2011–2013) профессора С. Лакобы и главного редактора газеты "Республика Абхазия" В. Чамагуа, "часть экипажей (вертолетов, танков и БМП. - Авт.) была укомплектована военнослужащими Закавказского ВО".
По замыслу разработчиков операции "Меч", со свободой и независимостью Абхазии должно быть покончено в течение трех дней. Об этом плане в руководстве Абхазии не знали, но складывающаяся вокруг республики обстановка заставляла председателя Верховного совета Ардзинбу и его сторонников со всей серьезностью отнестись к угрозам из Тбилиси.
Утром 14 августа парламент республики в полном составе собрался на заседание. Ардзинба и депутаты искали выход из создавшейся ситуации. В результате бурных дебатов был найден компромисс в виде проекта федеративного договора с Грузией.
В Тбилиси о нем не хотели слышать. Ответ Шеварднадзе был жестоким и безжалостным. В 15 часов грузинский боевой вертолет нанес ракетный удар по зданию парламента. Грузия в очередной раз развязала войну на Кавказе. И если в воздухе у нее было абсолютное превосходство, то на земле операция "Меч" с первых же часов начала давать серьезные сбои. По замыслу ее разработчиков, тяжелую бронетехнику планировалось доставить на территорию Абхазии по железной дороге с последующим развертыванием в районе н.п. Очамчыра, Тамыш, Дранда, Сухум, Эшера, Новый Афон, Гудаута и Гагра. Таким образом, разработчики плана "Меч" рассчитывали расчленить на части оборону "сепаратистов" и лишить их единого командования.