- Иногда ты можешь быть убедительным, - уступил Витрувий, - но чтобы меня в чем-то переубедить, нужна логика посильнее твоей. А твои теории, как бы это тебе ни было неприятно, бессмысленны, Алекс, особенно если учесть, что вся болезнь как таковая скрыта от человека и находится в руках богов. Поэтому имеет смысл обращаться за помощью именно к богам.
Александр приподнял брови.
- Если то, что ты говоришь, правда, тогда зачем вообще учиться, чтобы стать врачом?
- Потому что врач должен обладать знаниями, чтобы угождать богам.
Александр улыбнулся.
- Ты уже сам запутался в своих взглядах, мой друг. Не нужно тебе было вообще становиться врачом. С твоим ревностным отношением к религии тебе следовало бы быть жрецом, служителем. Может быть, гаруспиком. Ты бы тогда знал, как правильно потрошить несчастных животных и читать по их внутренностям какие-то знамения.
- Ты что, смеешься над богами?
Александр печально скривил губы.
- Я поклоняюсь Аполлону и Асклепию, как и ты, как другие народы, поклоняющиеся богам врачевания. Но при этом я все равно не могу поверить, что человек может путем заклинаний и сожжений жертв манипулировать богами, чтобы они сделали для него то, что ему хочется.
- Согласен с тобой, - сказал Цельс, вытирая полотенцем плечи, - но в чем же тогда выход?
- В более глубоком изучении человеческой анатомии.
Витрувий усмехнулся.
- Под "более глубоким изучением" Александр подразумевает ту практику, которой следует Флегон. Вивисекцию.
- Я ненавижу вивисекцию, - сказал Александр.
- Тогда зачем ты вообще учился у Флегона?
- Потому что он блестящий хирург. Он может удалить человеку ногу меньше чем за пять минут. Ты когда-нибудь видел, как он работает?
- Видел, но не хочется об этом вспоминать, - сказал, вздрогнув, Витрувий. - Вопли его пациентов до сих пор стоят у меня в ушах.
- А у кого ты сейчас учишься? - спросил Цельс Александра.
- Ни у кого.
- Ни у кого?
- Я теперь практикую сам.
- Здесь, в банях? - удивленно спросил Цельс. Не было ничего удивительного, если врач начинал практиковать в банях, но только не для врача с талантом и способностями Александра. Ему следовало бы работать в более солидном месте.
- В доме по соседству.
- Такому врачу, как ты, следовало бы работать в более солидном районе, а не здесь, - сказал Витрувий. - Поговори с Клетом. Хочешь, я порекомендую тебя ему.
Александр тактично ответил:
- Клет не занимается хирургическими операциями и придерживается взглядов, которые мне кажутся… несколько странными. - Александр понимал, что ответил не вполне искренне, но ему не хотелось говорить, что он считает Клета простым шарлатаном. Этот человек называл себя врачом, но на самом деле был скорее колдуном, умевшим производить впечатление на людей и обладавшим ораторскими способностями. Надо отдать ему должное, Клет добился больших успехов, но его успех был обусловлен тем, что в качестве пациентов он выбирал людей богатых и не страдавших от серьезных болезней. Витрувий, если судить по его умению хорошо выглядеть, аристократическим замашкам и отсутствию этики, скорее всего, занимался той же самой "медициной".
- Какой бы неприятной ни была вивисекция, - сказал Цельс, - но без нее врачом не стать.
- Не понимаю, каким образом издевательство над людьми и их убийство способствует развитию медицины, - с отвращением сказал Витрувий.
- Флегон никогда не призывал для этой цели хватать с улицы первого встречного, - сердито парировал Цельс. - Я вивисекцией занимался только на тех преступниках, которых убивали на арене.
- Они, по-твоему, кричат не так громко, как добропорядочные люди?
Цельс усмехнулся.
- А как еще врач может научиться делать операции, если он ни на ком не будет практиковаться? Или ты думаешь, что пациенту с пораженной гангреной ногой помогут твои заклинания или отвары из крыльев летучей мыши и языков ящериц?
Сарказм Цельса попал в самую точку. Витрувий покраснел.
- Я не пользуюсь крыльями летучей мыши.
- Ха. Тогда тебе нужно придумать какой-нибудь новый отвар и посмотреть, будет ли он лучше, чем предыдущий… который вообще не помог!
Видя, что Витрувий покраснел еще больше, Александр снова улыбнулся.
- Давайте-ка пойдем во фригидарий, вам, я вижу, уже пора охладиться.
- Прекрасная идея, - сказал Витрувий и встал со своей скамьи.
Цельс выругался и присел на скамью, которая была ближе всего к горячим камням. Он был бледен, дрожал, с лица стекал пот.
- Я им раньше так восхищался. А теперь я вижу, что он просто напыщенный дурак.
- Ты преклонялся не перед ним, а перед его семейными связями, - сказал Александр, взяв для Цельса полотенце. Он понимал чувства Цельса. Он и сам испытывал нечто подобное, когда начинал учиться в Риме. Он был единственным учеником, чей отец когда-то был рабом, хотя этот факт мало кого интересовал в Риме, пока Александр обладал огромными финансовыми возможностями, в отличие от Ефеса, когда Александр уже истратил значительную часть своего наследства. Люди не склонны обращать внимание на происхождение человека, который не испытывает недостатка в материальных благах. Теперь к Александру это не относилось.
Он снова подумал о Цельсе.
- Наверное, этот влажный пар не идет тебе на пользу, - сказал он, протягивая ему полотенце.
Цельс взял у него полотенце и вытер лицо.
- Учась в Риме, ты узнал, как лечить такую лихорадку?
- Наш учитель там предписывал отдых, массаж и ограничение в пище, только это слабо помогало. Приступы лихорадки все равно повторялись. - Александр помолчал в нерешительности. - Просматривая истории болезни, я обратил внимание на одну вещь - лихорадка усиливается, когда человек испытывает усталость и слабость. Ко мне приходили здесь такие больные, и я советовал всем троим между приступами болезни заниматься физическими упражнениями. Как можно скорее переходи на зерновую диету и на физические упражнения.
- Предлагаешь мне тренироваться, как гладиатору? - сказал Цельс, невесело засмеявшись.
- Не совсем, - ответил Александр, не обратив внимания на его иронию. - Ведь те очищающие и рвотные средства, которые тебе назначил Флегон, только лишают тебя сил.
- Они очищают мой организм.
- Ты уже очистился. И теперь тебе надо набираться сил.
- Я уже не знаю, кому мне верить, Александр. У Витрувия свои взгляды. Я не отношусь к богам с должным уважением, и за это они меня наказывают. Флегон утверждает, что все дело в дисбалансе. А вот ты теперь говоришь мне совсем другое. - Цельс вздохнул и опустил голову на руки. - А я, испытывая приступы, хочу только одного - умереть и разом покончить с этим.
Александр положил руку Цельсу на плечо.
- Пойдем сейчас ко мне, ты немного отдохнешь, прежде чем отправиться к себе.
Они вышли из калидария. Александр направился во фригидарий и окунулся в бассейн, а Цельс пошел прямо в раздевалку. Выходя из бассейна, Александр дал Витрувию знак, что они уходят. Витрувий помахал ему на прощание рукой и растянулся на массажном столе.
Всю дорогу, пока они шли к дому, в котором Александр каждый день занимался медицинской практикой, Цельс молчал. На входной двери висела большая деревянная доска. На доске помещалось объявление о том, что врач ушел и будет только во второй половине дня. Два воина прошли мимо и кивнули Александру, который открывал дверь; Александр пропустил в дом Цельса, прошел вслед за ним и закрыл дверь за собой.
Внутреннее помещение освещал небольшой масляный светильник, стоявший в дальнем углу стола.
- Ну, как? - сказал Александр, видя, что Цельс оглядывает обстановку. - Что ты обо всем этом думаешь?
Присев на стул, Цельс плотнее закутался в свою накидку и еще раз осмотрел тускло освещенное помещение. По сравнению с той обстановкой, в которой трудился Флегон, здесь было тесно и просто, даже примитивно. Пол был земляным, а не мраморным. И все же, несмотря на отсутствие изысканности и богатства в убранстве, здесь все было на удивление хорошо оборудовано для молодого врача, только начинающего самостоятельную практику.
У западной стены располагалась узкая скамья, и, казалось, каждый квадратный дюйм пространства используется эффективно. У задней стены стоял небольшой стол. На нем находились пестик и ступка, небольшие весы, гирьки, маленькие мраморные коробочки для сухих лекарств. Полки, висевшие над столом, были заставлены небольшими сосудами, амфорами, стеклянными пузырьками, приземистыми баночками и другими емкостями, которые были все тщательно поименованы и рассортированы как вяжущие, каустические, очищающие, разъедающие, смягчающие средства. На противоположной стене тоже были полки, на которых аккуратно располагались различные медицинские инструменты: ложки, лопаточки, лезвия, пинцеты, крючки, скальпели, средства для прижигания.
Взяв в руки скальпель, Цельс стал внимательно его рассматривать.
- Это из одной альпийской провинции, - гордо сказал Александр.
- Флегон говорит, что там делают самые лучшие хирургические инструменты, - заметил Цельс, аккуратно кладя скальпель на место.
- И довольно дорогие, - мрачно добавил Александр, подкладывая уголь в жаровню.
- Сколько времени ты уже здесь работаешь? - спросил Цельс, пододвигая стул поближе к теплу.
- Два месяца, - сказал Александр. - А до этого я большую часть времени проводил, выхаживая моего единственного пациента.
- Да, я слышал об этом, - сказал Цельс. - Молодую рабыню, кажется?
- Да. Христианку, которую вывели на съедение львам.
- Ты вылечил ее?
Александр ответил не сразу:
- Не совсем, но она идет на поправку.