- Мне надо удалиться, - выпалила Маура, привлекая внимание влюбленных голубков. - Дело в том, что это… великолепный подарок! - Она попятилась к двери, прижимая книги к груди. - Я хочу посидеть в тишине и почитать.
Она стремительно развернулась и выскочила в дверь, которую услужливо придерживал для нее Эббот. Уже в коридоре девушка расслышала, как тетя с дядей добродушно посмеиваются над ее неуклюжим бегством. И только оказавшись вдали от столовой, вдали от любопытных взглядов родных и прислуги, Маура раскрыла первый том "Сицилийского романа", написанного автором романа "Замки Атлин и Данбэйн".
Лорд Эверод проявил осторожность и не написал ничего на первых страницах книги. Мало ли кто откроет посылку? А Маура была уверена, что записка виконта предназначена только для ее глаз. Когда девушка перелистывала страницы одну за другой, тонкий листок бумаги выпорхнул из книги и опустился на мраморный пол. Маура наклонилась, подняла его и прочитала три слова, написанные ровным изящным почерком:
"Думайте обо мне".
Вот как! Негодяй ведь понимал, что Маура ничего другого и не сможет делать, пока они не увидятся вновь.
Эверод осторожно провел руками по огромному животу Велуэтты Уолл, графини Спринг, которой вот-вот предстояло родить.
- Боже правый, Вель! Как тебе удается носить такую тяжесть? Это дитя весит больше тебя!
Давным-давно, еще до того, как его друг нашел себе герцогиню, овдовевшая графиня была одной из любимых подружек Солити. Еще раньше за ней волочился Эверод. Года три-четыре назад он провел несколько таких приятных месяцев в нежных объятиях любвеобильной леди Спринг.
Увы, виконт не отличался верностью. Тем сладостным летом он дарил свое внимание не только леди Спринг, но и ее близкой подруге леди Сильвер, и еще нескольким дамочкам, которых теперь уже не помнил по именам. Надо сказать, леди Спринг была не в пример остальным дамам весьма терпима к тому, что ей приходится делить возлюбленного с кем-то еще. Но в один прекрасный вечер ее терпение лопнуло, что очень удивило Эверода. Последовала ужасная сцена из тех, которых он всегда старался избегать со своими возлюбленными.
В ту ночь их бурному роману пришел конец, но они остались друзьями. Когда Эвероду было необходимо поразмыслить в тиши или же он нуждался в женском сочувствии без примеси любовной горячки, он неизменно оказывался в будуаре леди Спринг.
В темных глазах Велуэтты заплясали веселые искорки.
- Эверод, жестоко напоминать даме о том, что она так располнела, что даже в собственную коляску взобраться не в силах!
Эверод смотрел на нее усмехаясь, без тени раскаяния. Младенец шевелился в ее утробе, бил ножкой. Графиня на мгновение задохнулась, и они вдвоем с Эверодом рассмеялись новизне впечатлений. Ни у виконта, ни у Велуэтты еще не было детей. Эверод поцеловал ее живот, поднялся с колен и присел на один из стоявших в будуаре стульев.
- Как ты себя чувствуешь, будущая мама? - заботливо спросил он. - Может быть, тебе что-нибудь нужно?
Ребенок был не от него. Они с Велуэттой давно уже покончили с плотскими утехами к тому времени, когда появился другой мужчина и оплодотворил молодую графиню. Она так и не сказала, кто же отец ребенка. Эверод спросил лишь однажды, но в ее влажных карих глазах отразилась такая боль, что он не стал расспрашивать дальше. Велуэтта считала, что это только ее ребенок. Она была богатой вдовой, и друзей у нее хватало. Эверод не мог не восхищаться ее твердостью.
- Не надо суетиться, Эверод, - шутливо упрекнула она его. Ей было несомненно приятно, что есть друг, который о ней беспокоится. - Я хорошо себя чувствую. Мой акушер говорит, что ребенок развивается, как ему и положено.
- Так ты полагаешь, что будет сын?
В свои двадцать шесть лет темноволосая Велуэтта с округлившейся фигурой могла бы позировать художнику для картины "Богиня плодородия". Смуглостью лица она была обязана своей матери-испанке. Лорд Спринг предложил ей руку и сердце, когда Велуэтте исполнилось всего шестнадцать, и Эверод не мог не признать, что у покойного графа был отменный вкус. Овдовев, леди Спринг стала причиной многих дуэлей.
- Мне хочется, чтобы был сын, - искренне сказала Велуэтта. Ее руки покоились на необъятном животе. - Ты же знаешь, как я люблю, чтобы в доме был мужчина.
Ну да, и к тому же у тебя в постели. Эверод тут же прогнал эту мысль. Такие мысли не доведут его до добра.
- А что же отец, Вель? - Эверод мысленно выругал себя, жалея, что слово уже вылетело; Велуэтта сразу насторожилась.
- А что он? Он свое дело сделал, ты не находишь? - Она начинала волноваться, и от этого в ее речи стал проскальзывать испанский акцент. Велуэтта считала Эверода близким другом, но вопрос об отце ребенка был закрыт для всех. - Ты ведь пришел сегодня не затем, чтобы интересоваться моим здоровьем или ребенком. Что привело тебя ко мне, Эверод? У тебя неприятности?
Что их роднило с Велуэттой - они оба избегали чрезмерной близости. Нет, в постели можно было приятно и необременительно провести время, и в этом они тоже оба преуспели. Избегали они вовсе не плотской близости. Ни один из них не представлял себе, как можно впускать кого-то в потаенные уголки своей души. Эверод ясно видел, что Солити полностью доверяется своей герцогине. Похоже, что и Рэмскар без особых усилий открывает супруге душу. Мужественные люди. Эверод же не мог вообразить себе такого - показать кому-то свое нутро как есть, со всеми хитросплетениями добра и зла.
Виконт нарушил это неписаное правило, вмешиваясь в такой интимный вопрос, как отцовство ребенка. Понимая, что Велуэтта будет рада перемене предмета разговора, Эверод решил, что будет вполне уместно рассказать ей о своих текущих заботах.
Правду говоря, он за тем и пришел к ней. Она умела сочувствовать, знала, что такое печаль, а главное - Эверод был уверен, что она понимает его так, как ни за что не сумеют понять ни Солити, ни Кэдд, ни Рэмскар.
- Старые грехи, Вель, - начал он с усталым вздохом. Эвероду очень хотелось выпить чего-нибудь покрепче предложенного графиней чая, но прямо просить об этом он не отважился. - Лорд Уоррингтон с супругой решили развлечься и потому приехали на несколько месяцев в Лондон.
- Лорд Уоррингтон? - Велуэтта наморщила лоб, пытаясь понять, как эта фамилия связана с ее бывшим возлюбленным. - Не слыхала о таком.
- Со времени своей женитьбы на бывшей леди Пертон мой отец, граф Уоррингтон, не появлялся в высшем свете, - мягко объяснил Эверод, давая собеседнице время понять, что именно связывает его с названной четой.
- Твой отец! - воскликнула она и тут же застонала, потому что младенец вновь зашевелился у нее под сердцем. - Я не знала, что твой отец еще жив. Ты же никогда не говорил о своих родственниках, я и думала, что ты один как перст на этом свете.
Как сама Велуэтта. Должно быть, потому они и остались друзьями, хотя былая страсть давно перегорела.
- Мне было пятнадцать лет, когда отец привел в Уоррингтон-холл новую супругу. Она была уже четвертой по счету, моложе отца на тридцать лет.
- Боже милостивый! Ты совсем как твой папочка, разве нет? - поддела Велуэтта, поразившись числу жен, которых пережил его родитель.
- Ни в малейшей степени, - ответил Эверод, стискивая зубы. Правда, он быстро справился с собой: Велуэтта ведь не виновата в том, что он не любит говорить о своем семействе. Теперь виконт сам решил поведать ей о единственном непростительном грехе, совершенном им.
- Ты должна пообещать, что никому не передашь ни слова из того, что я тебе сейчас расскажу. Об этом никто не знает, кроме самих участников, и если я услышу от кого-то…
- Эверод, - сказала Велуэтта сердито, пропуская угрозу мимо ушей, - мы, кажется, достаточно знаем друг друга!
Успокоенный ее язвительным замечанием, виконт откинулся на спинку стула, собираясь начать свою повесть.
- Моя мачеха была красавицей. Чуть моложе, чем ты сейчас. А мне было пятнадцать, я был совсем еще невинный… - Он глубоко вздохнул.
- Обманщик! Я не верю, что было такое время, когда тебя можно было заподозрить в невинности. - Велуэтта погрозила ему пальчиком.
Эверод усмехнулся этому комментарию.
- Я был настолько невинным, насколько может быть юноша в пятнадцать лет, - принял он ее поправку, затем помрачнел. - Меня привлекла в мачехе не только красота. Она была очень жизнерадостной, даже шаловливой. Эта женщина открыто заигрывала со всеми подряд, а отец, кажется, только радовался, что его супруга всегда в центре внимания.
- Ты в нее влюбился, - без обиняков проговорила Велуэтта. - Нет, дай сказать! Я не собираюсь ни смеяться над тобой, ни порицать твои поступки. Если ты помнишь, я повстречала лорда Спринга и стала его женой, когда мне было шестнадцать.
Эверод кивнул и продолжал, проглотив подступивший к горлу горький ком:
- Казалось, Жоржетта поощряет мой интерес к ней. При каждой встрече она флиртовала со мной. Стоило нам остаться наедине, и она всегда находила предлог прикоснуться ко мне. С каждым днем я все больше поддавался ее чувственному очарованию и очень скоро позабыл, что эта женщина - жена моего отца. Я желал ее. Нет, безумно жаждал, как ни одну другую женщину.
С тех пор как воспаление легких унесло в могилу ее мужа, у молодой графини было бессчетное количество любовников. Она не краснела, когда речь заходила о плотском влечении, и не избегала его. Подобно Эвероду, она охотно отдавалась этому влечению.
- Бедняга Эверод! У тебя не было ни малейшей возможности противостоять чарам этой женщины, жены отца, так ведь?
Жоржетта стала его первой любовницей.