За обедом Арлетта с увлечением обсуждала с герцогом картины, которые были в замке. Она отметила, что герцог хорошо разбирается в искусстве.
Ей стоило больших усилий удержаться, чтобы не рассказать о коллекции семейных портретов Вэйров, которая считалась одной из самых лучших в Англии.
Графу пришлось молчать, и Арлетта почувствовала, что он сердит на нее за то, что она его игнорирует.
В его темных глазах заметно было очень неприятное выражение, и перед сном Арлетта снова забаррикадировала дверь и положила под подушку маленький русский револьвер.
День был насыщенным, и Арлетта мгновенно заснула. У нее не было времени размышлять ни о графе, ни о ком-нибудь еще.
Ей снилось, что она катается на великолепной лошади. Сон был так реален, что Арлетта не сразу поняла, где она находится, когда проснулась от странного ощущения беспокойства.
Первая мысль была о графе. Ей показалось, что он пытался проникнуть в комнату. Арлетта решила, что утром надо попросить управляющего сменить замок или сделать щеколду.
Но она живо представила, какие сплетни распространятся по всему замку и в каком виде все это достигнет ушей старой герцогини.
- Нет, - решила она. - Я справлюсь сама.
Конечно, двигать каждый день неподъемный комод было тяжело, но все-таки лучше, чем стать предметом обсуждения всей деревни.
Стояла тишина, и Арлетта уже повернулась на другой бок, чтобы снова погрузиться в приятные сновидения, как раздался жалобный, леденящий душу вопль.
Арлетта подскочила и замерла от страха. Ее сердце бешено колотилось. Арлетта тут же вспомнила о призраках, и ей даже показалось, что нечто бесформенное стоит прямо перед ее кроватью.
Но волна страха постепенно спала, и Арлетта разумно рассудила, что привидения не могут издавать вопли.
Звуки доносились откуда-то снизу. Арлетта встала и подошла к окну. Свесившись вниз, она внимательно всматривалась в ночную тьму.
Внизу в подножии башни располагались подземелья, о которых так много говорил Дэвид.
Вопли становились все более жалобными и настойчивыми. Внезапно Арлетту осенило, что какое-то животное попало в ловушку.
Продолжать спать было невозможно. Арлетта не могла игнорировать тот факт, что живое существо страдает от невыносимой боли, пытаясь освободить раздробленную железным капканом лапку.
Прямо у подножия башни протекала река, а за ней простирались поля, перед которыми росли деревья и кустарник. Высунувшись в окно, Арлетта пыталась понять, откуда исходят вопли. Несомненно, источник находился прямо под ней.
Животное продолжало кричать.
- Я должна его освободить, - решила Арлетта.
Для этого ей надо было спуститься в подземелье. Она, не колеблясь, надела синее сатиновое неглиже поверх рубашки и положила в карман маленький русский револьвер. Если освободить животное невозможно, она решила его пристрелить.
- Так будет гуманнее, - подумала она. Арлетта помнила, как отец говорил ей, что не каждое животное может выжить со сломанными лапами. Лисы, например, медленно и мучительно умирали, а любое животное, покалеченное капканом, становилось легкой добычей для хищников.
Арлетте претила сама идея убийства, но это был исключительный случай.
Стараясь не шуметь, она отодвинула тяжелый комод и с масляной лампой в руке выскользнула из комнаты.
Наконец Арлетта достигла первого этажа. Она поняла, что находится на площадке, откуда начинается ход в подземелье. Осветив лампой стены, она нашла проход и начала медленно спускаться вниз.
- Что вы здесь делаете? Куда вы идете? - внезапно раздался голос.
Арлетта резко повернулась и чуть не выронила лампу: перед ней стоял герцог. Он тоже лишился дара речи, и они некоторое время молча смотрели друг на друга. Герцог оправился первым.
- Что вы здесь делаете в такое время и зачем идете в подземелье?
Он был одет в тот же вечерний костюм, в котором Арлетта видела его за обедом, в то время как она снова была в ночной рубашке и неглиже, а волосы были распущены и разметались по плечам.
Она снова предстала перед ним в самом неприличном виде, так же, как тогда, когда она танцевала в бальной зале.
Арлетта смотрела на герцога, и ей показалось, что он глядит на нее с подозрением.
У нее мелькнула мысль, что герцог думает, что у нее здесь назначено свидание. Например, с графом.
Арлетта быстро сказала:
- Монсеньор, в капкан попало животное, оно кричало от боли, и я не могла больше спать.
- Животное? - переспросил герцог.
- Да, монсеньор, - ответила Арлетта, - оно кричало прямо под моими окнами.
- Так вы говорите, что не можете заснуть?
Арлетте казалось, что она говорит очень несвязно и неубедительно, и герцог ей не верит.
- Я уже спала, монсеньор, но крики несчастного животного меня разбудили, и я не могла больше спать. Невозможно делать вид, что ничего не происходит, когда кто-то рядом бьется в агонии.
- Раз так, мы вместе что-нибудь придумаем, - сказал герцог. - Дайте-ка лампу, я пойду впереди.
Причудливые тени заплясали на старых каменных сводах, а герцог и Арлетта все глубже и глубже спускались под землю.
Арлетта подумала, что герцог считает ее глупой.
Стояла тишина, но когда они достигли последней площадки, где находились железные двери, которые вели в темницы, Арлетта снова услышала громкие вопли животного.
Герцог тоже услышал крики и, прислушавшись, сказал:
- По-моему, это здесь.
С этими словами он открыл одну из дверей. Вопли стали просто душераздирающими. Они многократно усиливались, отражаясь от сводчатых стен старой камеры.
Потолок был совсем низким, не выше человеческого роста. В камере было единственное окошко, совсем крохотное. Оно было намертво закрыто частой металлической решеткой.
Лампа осветила камеру, и они увидели, что к одному из прутьев снаружи от окна привязана за лапку маленькая черно-белая кошечка.
Это был еще котенок, но уже достаточно большой, чтобы издавать такие пронзительные вопли.
Герцог передал лампу Арлетте и стал распутывать узел.
- Если мы его развяжем, он свалится в реку, - испуганно сказала Арлетта.
- Ничего с ним не случится, - ответил герцог.
Арлетта не видела его лица, потому что он стоял к ней спиной, но чувствовала, что герцог очень сердит. Привязать кошку мог только тот, кто живет в замке. Кто этот человек, Арлетта не знала. Она была уверена в том, что виновнику лучше не попадаться герцогу на глаза - он понес бы суровое наказание.
Наконец кошка была освобождена и, как предполагала Арлетта, выпала в окно. Она упала или в реку, или на камни у подножия башни. Но вопли прекратились.
Герцог повернулся к Арлетте. Она увидела, что он хмурится, и робко сказала:
- Кто мог совершить такой ужасный поступок?
- Это я как раз собираюсь выяснить, - сердито ответил герцог.
- Не надо ничего выяснять! - раздался голос из дверного проема. - Я скажу вам, кто это сделал.
Арлетта и герцог одновременно обернулись и увидели у входа графа Жака. Он ухмылялся.
- Ты знаешь, кто привязал кота? - резко спросил герцог.
- Это я! - ответил граф. - Это была приманка для поимки макрели! У меня отличные сети, и, похоже, сегодня великолепный улов! Вместо одной рыбки попались целых две!
- Не пойму, о чем ты, - жестко сказал герцог. - Мы с тобой еще поговорим, но не здесь, а когда выйдем отсюда.
- Кто тебе сказал, что вы вообще отсюда выйдете? - рассмеялся граф. - Посмотри, дражайший кузен! Моя рука лежит на рычаге, и скоро вы оба исчезнете!
Арлетта оцепенела от ужаса. Она вспомнила рассказы Дэвида про потайные ловушки. Он говорил, что поворотом рычага приводится в действие скрытый механизм, и в полу под ногами жертвы открывается люк, который ведет в бездонный колодец. На дне колодца течет быстрая река, в которой они должны утонуть!
Все это с быстротой молнии пронеслось в ее уме. Арлетте казалось, что это сон, все происходящее не может быть правдой, и она скоро проснется.
- Что ты несешь, Жак? - спросил герцог. Он говорил медленно, отчетливо произнося каждое слово.
- Я думаю, тебе понятно, милый кузен, - ответил граф, - что у меня нет ни малейшего желания позволить тебе увлечься этой девушкой, какой бы хорошенькой она ни была.
- Не пойму, о чем ты. Полагаю, нам нужно поговорить, но не в этом сыром и темном месте.
- Это я заманил сюда мадемуазель, - не слушая герцога, продолжал граф. - Я заметил, что ты присматривался к ней, а это составляет реальную угрозу моему будущему. Я уверен, что, если она внезапно и бесследно исчезнет, никто о ней даже не вспомнит.
- Конечно, - согласился герцог.
Граф расхохотался, и его дьявольский смех эхом прокатился по подземелью, что заставило Арлетту содрогнуться. Она подумала, что граф совершенно безумен.
- Никто бы не узнал, куда подевалась хорошенькая учительница, - глумился граф. - А как ты думаешь, кузен Этьен, кто столкнул со стены твою женушку? Это был я! Она плакала, когда ты оставил ее одну, и это было так просто! Так я избавился и от твоего сына, которого она могла произвести на свет!
Арлетта начала понемногу понимать, в чем дело.
- Ты очень умен, Жак, - медленно произнес герцог. - Как ловко ты все обставил, ведь никто до сих пор тебя не подозревал.
- Я все продумал, - хвастливо сказал Жак.
- Так значит, - сказал герцог, - ты убил и Мадлен Монсаррат?
Арлетта услышала в его голосе горечь, которую она чувствовала в первые дни его пребывания в замке.