Фирма интенсивно разрасталась, и Мила постепенно стала "мамой-квохчей" для человек тридцати творческих сотрудников: сценаристов, режиссеров, аниматоров, операторов съемок и видеомонтажа. Росли и заработки. Сначала приходилось брать пятидесятипроцентную предоплату у заказчиков рекламы, чтобы нанять необходимых специалистов и арендовать нужное оборудование. Потом появилась первая собственная камера. Затем два видеомагнитофона и пульт для линейного монтажа. А потом компьютеры для нелинейного монтажа, две новые камеры формата Betacam SP, радиомикрофоны и другие дорогостоящие производственные приспособления. Постепенно появлялись первые элементы роскоши: новый офис в центре, новая четырехкомнатная квартира, автомобиль и прочие женские радости.
Когда Милина фирма стала заметной на медиарынке, а потом и лидирующей в некоторых видах рекламы, случилась неприятность. Нашлись желающие вытеснить молодежь с рынка. Сначала Миле просто предложили фирму продать. Недорого. Но как можно продавать свое дитя? Она отказалась. Тем более, что компания была единственным, что стало важным для нее, - ее Делом. Тогда на нее стали оказывать давление и даже оплатили одной группе быстрого реагирования серию "маски-шоу" с целью напугать одинокую девушку, за которой никто не стоял. Мила сломалась. Посидите сутки на ментовской скамье, как преступница, с бомжами и проститутками, может быть, и сами сломаетесь. Продав всю компанию за символическую цену и распрощавшись с верными товарищами, из которых одни остались у нового хозяина, другие ушли из солидарности с "мамой", Мила уехала за границу.
Франция - красивая страна. Когда у тебя масса свободного времени и кругленькая сумма от продажи твоего детища лежит на счету в банке на Елисейских полях, успеваешь многое посмотреть. Нотр-Дам де Пари оказался таким огромным и величественным, что было страшно заходить. Внутри, в полумраке, среди мрачноватых витражей, ее охватил священный трепет, как от прикосновения с чем-то вечным и волшебным. Казалось, что из-за колонн сейчас выйдет горбун Квазимодо…
Для легкого беглого осмотра даже незначительной части экспонатов Лувра ей понадобилась целая неделя. С восторгом она открыла для себя живопись эпохи Возождения с шедеврами Дюрера, Леонардо, Караваджо, Микеланджело, Рембрандта и Рубенса. Последний навсегда примирил ее с целлюлитом, и она поклялась никогда больше не истязать себя диетами - так прекрасны были его пышнотелые женщины. Она влюбилась в живопись эпохи барокко и, особенно, рококо и решила попробовать разыскать художников-эмигрантов и заказать им копии картин Буше или Фрагонара. А вот базилика Сакрэ Кер и сам Монмартр ее разочаровали. Этот некогда артистический район стал каким-то грязным гетто для черных и арабов, которые противно пялились на непонятно откуда взявшуюся здесь белую блондинку. Она прижала к груди сумочку с кошельком и поторопилась взять такси на ближайшей стоянке, чтобы поскорее уехать из этого чудовищного района.
Монпарнас тоже ее не впечатлил, зато в его окрестностях она неплохо шоппингнула. Париж - отличное место для прогулок по бутикам. Там же, на Монпарнасе, в огромном супермаркете "Инно", она купила "финский" темный хлеб с семечками - такой вкусный, что она съела сразу два багета и была счастлива, как ребенок.
Спустя несколько месяцев, решив основные административные вопросы по аренде маленькой квартирки и получению права на работу, она решила наконец-то заняться делом. Кроме рекламы делать она ничего не умела, поэтому Мила, хоть и с большим трудом, но смогла устроиться работать в большую рекламную контору на маленькую зарплату. Благо французский язык она учила в школе, а английский, на который переходила в тяжелых ситуациях, всегда выручал ее в общении с новыми коллегами.
Все было новым: термины, отношения между сотрудниками. И даже бюрократия была какая-то очень импортная. Но не было привычного для российского бизнеса ощущения веселой войны. Когда работаешь на дядю, ответственность уже не та, да и поле битвы маловато. Правда, французская столица с ее непонятными правилами выживания и особыми кодами в отношениях людей не давала скучать.
Да и сосед по кабинету оказался симпатичный. Он был моложе Милы на пару лет. Спокойный, логичный и рассудительный. Девицы вились стаями вокруг этого высокого стройного брюнета. Мила даже сердилась, что в их кабинете дверь не закрывалась. Вечные паломничества к столу "полубога" так достали ее, что она распустила слух у кофейного аппарата, будто у него ветрянка. Следующая неделя была поспокойнее, и "полубог" пригласил Милу пообедать.
Его звали Жюльеном, и она с удовольствием отметила, что его носки правильно подобраны к галстуку, к тому же он умел быть галантным. Французы вообще вежливее и воспитаннее наших. Например, зайдя в лифт, они никогда не повернутся спиной к присутствующим, а выходя, попрощаются со всеми и пожелают приятного дня.
Француженки делают карьеру. Они капризны и высокомерны. Поэтому французским мужчинам приходится прилагать вдвое больше усилий, чтобы им понравиться. А вот Жюльен не спешил понравиться Миле. Казалось, он изучал эту новую породу двуногих, одетую слишком броско по сравнению с европейскими женщинами, которые не носят этого вульгарного ярко-розового цвета.
В отличие от француженок, русские даже днем всегда одеты в вечерние наряды. Француженка не станет мучиться на высоких каблуках и не будет носить в холод тонкие капроновые чулки. Поэтому парижанки в своей униформе - кроссовки, синие джинсы, черный свитер и черная куртка - и со своей "абсолютно не накрашенной" натуральностью резко отличались от Милы.
Позже Мила узнала, что, оказывается, ее модная сумка из новой коллекции "Диор" - код, указывающий на пошлых нуворишей из 16-го округа, аристократы же из 7-го носят старые поношенные портфели от "Гермес" как доказательство того, что их состояние имеет длинную историю.
Из разговоров с Милой Жюльен понял, что больше всего та боится мужчин, которые пытаются ее использовать. Наши страхи всегда расположены в области нашей самой большой уязвимости. Не нужно быть грамотным психологом, чтобы понять, что Милин страх связан лишь с ее маниакальным стремлением помогать, пестовать, воспитывать и пахать за других, то есть быть использованной. Она боялась этого и сама же в отношениях со своими мужчинами подставлялась.
Мила и не заметила, что Жюльен начал применять в отношениях с ней психологическую манипуляцию, известную под названием "фиксация", но только с целью зафиксировать не положительные, отрицательные эмоции.
Однажды во время откровенного разговора Мила призналась, что ей не везло с мужчинами, и теперь она опасается связывать себя обязательствами. Она боялась наступить на те же грабли, что и в России, где она чувствовала себя не женщиной, а машиной для зарабатывания денег. Жюльен решил, что если ему удастся разорвать существующую связь в ее сознании между ним и ее негативным опытом, то она влюбится в него. И он начал говорить о том, что это не он использовал ее и не он доставлял кучу неприятностей в прошлом. Что он никогда не собирается этого делать.
Жюльен воспользовался психологическим методом "фиксации негативных чувств". Когда она заговорила о своих неудачах и обидах на использовавших ее мужчин, он не стал спорить. Он даже согласился с ней, "отражая" ее систему ценностей, и "зафиксировал" неприятные воспоминания в самом далеком углу их кабинета, где стояло пустое кресло. Он указал на кресло и сказал, что такие мужчины существуют и что они причиняют женщинам боль и думают только о своей выгоде. А потом, отвернувшись от кресла, на котором он "зафиксировал" неприятные Милины переживания, Жюльен прижал руки к груди, словно указывая на себя, и сказал, что есть и другие мужчины, которые никогда не бросают женщин и которые верят в любовь и брак на всю жизнь. И так в течение некоторого времени он постоянно "фиксировал" все ее неприятные воспоминания и чувства на этом кресле, а на себе - все позитивные ожидания от взаимоотношений между мужчиной и женщиной.
Со временем Мила неосознанно стала избегать несчастное пустое кресло и даже перестала ставить на него свою сумочку. В силу повторяемости этих действий Жюльеном Миле, в конце концов, удалось увидеть его в другом свете. Она перестала воспринимать его как одного из красавчиков, стремящихся сесть ей на шею. Женщине иногда трудно преодолеть боль, возникшую в прошлом, и освободиться от сформированных ранее убеждений.
"Негативная фиксация" - прекрасный способ для "хороших" мужчин отделить себя от нехороших. У каждого из нас есть свои позитивные и негативные фиксаторы. Например, если она любит свою кошку, то, гладя ее, мужчина может перенести часть любви женщины к кошке на себя. А если она ненавидит своего начальника, то ему не следует садиться на совещании возле него, а то какая-то доля ненависти сможет перейти и на него.
Жюльен всегда находился возле людей, которых любила Мила. Она и не догадывалась о том, что он использует сформированные ею же фиксаторы любви.
Она так никогда и не смогла понять, зачем он соблазнял ее. Может, он всегда так поступал, автоматически, с каждой девушкой, чтобы влюбить ее в себя, на всякий случай. А может, судя по Милиной российскокитчевой манере одеваться, решил, что она из семьи русского миллиардера, отправившего дочку познать жизнь в самостоятельном плавании по безопасной Европе. Как бы то ни было, но Мила крепко вляпалась, и они начали встречаться.