- Может, - леди Фанни надменно выпрямилась, - ты будешь так добра объяснить, что означает твой оскорбительный отказ?
- Прошу прощения, если я выразилась слишком резко, - извинилась Леони. - Я была резка, Монсеньор?
- И весьма, - ответил герцог, с легким щелчком захлопывая табакерку. - Но в отличие от дорогой Фанни предельно искренна.
- Мне очень жаль, - повторила Леони. - Я вовсе не желала сказать, что не люблю твою дочь, но, думаю, Доминик вряд ли захочет связать свою жизнь с Джулианой.
- Так! - Фанни повернулась к брату с нескрываемым раздражением. - Если это все… Джастин, разве ты забыл, какие радужные планы мы строили еще несколько лет назад?
- Я никогда не строю планов, дорогая Фанни.
Леони снова вмешалась.
- Верно, Фанни, мы с тобой мечтали о том, что Доминик женится на Джулиане. Монсеньор тут ни при чем. Но тогда они были совсем детьми, а теперь все изменилось.
- Что изменилось? - Ее светлость нервно высморкалась.
Леони задумалась.
- Доминик… Он недостаточно респектабелен для Джулианы, - ничего более вразумительного Леони не смогла придумать.
- Боже, неужели ты хочешь, чтобы он привел в дом танцовщицу из кордебалета? - леди Фанни разразилась пронзительным смехом.
Внезапно от двери послышался спокойный голос, в котором явственно прозвучала ирония:
- Насколько я понимаю, дорогую тетушку интересует моя скромная персона?
Порог гостиной переступил маркиз Видал. Под мышкой он держал треуголку, полы камзола согласно французской моде были скошены назад, на ногах красовались высокие сапоги с отворотами. Глаза маркиза сверкали, но тем не менее он с величайшей учтивостью поклонился леди Фанни, затем подошел к герцогине.
Леони вскочила.
- Дитя мое! Voyons, как я рада!
Видал нежно обнял ее. Яростный огонь в его темных глазах потух, лицо смягчилось.
- "Моя бесценная и единственная любовь", желаю вам доброго утра, - ласково сказал Видал. Он бросил насмешливый взгляд на тетушку. - "Моя бесценная и единственная любовь", - медленно повторил он и поцеловал руку Леони.
На щеках герцогини заиграли ямочки.
- Ты не преувеличиваешь?
Леди Фанни хмуро наблюдала за этой сценой.
- Нисколько, моя дорогая! - надменно ответил Видал.
Леди Фанни величественно поднялась, кармазиновые юбки угрожающе зашелестели.
Леони сжала локоть сына.
- Доминик, ты ведь проводишь свою тетушку до кареты?
- С превеликим удовольствием, мадам. - Его светлость с готовностью предложил разгневанной леди Фанни руку.
Она сдержанно попрощалась с герцогом и Леони. Видал распахнул дверь, и леди Фанни торжественно выплыла из гостиной. Но эта добрая душа не умела долго сердиться. Она украдкой взглянула на племянника. Мальчишка, несомненно, очень красив, да и она всегда питала слабость к повесам. Леди Фанни вдруг рассмеялась.
- Надо сказать, ты еще более высокомерен, чем мой надменный братец, - заметила она. - Но не стоит сердиться, даже если я и впрямь сунула нос в твои дела. - Рука в шелковой перчатке ласково похлопала маркиза по плечу. - Знаешь, Доминик, я испытываю к тебе большую нежность.
Маркиз озадаченно взглянул на тетушку.
- Я делаю все, чтобы заслужить ваше расположение, мадам.
- Все, мой дорогой? - недоверчиво переспросила леди Фанни. - Весьма интересно! Отрицать не стану, я мечтала, что вы сделаете меня счастливой, ты и Джулиана.
- Дорогая тетушка, почему бы вам не порадоваться другому - я не сделаю несчастной ни вас, ни Джулиану.
- Что ты имеешь в виду, дерзкий мальчишка?
Видал рассмеялся.
- Из меня бы получился не муж, а сущий дьявол, милая тетушка.
- В твоих "доблестях" я нисколько не сомневаюсь, - опечалилась леди Фанни. Лакей распахнул массивную дверь и замер в поклоне. Леди Фанни протянула маркизу руку, которую он галантно облобызал.
- Да, - повторила ее светлость. - Не муж, а дьявол. Мне жаль твою будущую жену, точнее, было бы жаль, будь я мужчиной. - После этого туманного изречения леди Фанни удалилась.
Видал вернулся в залитую солнцем гостиную.
- Надеюсь, ты не разгневал Фанни, mon petit? - обеспокоенно спросила Леони.
- Ничуть, - ответил маркиз. - В последнее время я с трудом понимаю тетушку Фанни, но все же думаю, теперь она рада, что, я не женюсь на Джулиане.
- Мне пришлось сказать об этом милой Фанни. Я ведь знаю, что идея женитьбы на Джулиане тебе не по душе. - Леони вздохнула.
Герцог Эйвон ласково взглянул на жену.
- Любовь моя, ты напрасно тревожишься. Уверен, что Джулиана, у которой, судя по всему, здравого смысла намного больше, чем можно ожидать от дочери Фанни, и не помышляет о нашем сыне.
Маркиз усмехнулся.
- Вы, как всегда, правы, сэр.
- Я так вовсе не думаю, - возразила Леони. - А если вы, Монсеньор, все же правы, то Джулиана беспросветно глупа и начисто лишена здравого смысла.
- Моя кузина влюблена в некоего человека по имени Фредерик, - сообщил Видал не без сарказма.
- Incroyable! - воскликнула Леони. - Немедленно расскажи мне об этом Фредерике. Что за нелепое имя!
Герцог взглянул на сына.
- Из несколько сбивчивого рассказа Фанни я сделал вывод, что этот молодой человек абсолютно неподходящая партия.
- Абсолютно, сэр, - кивнул Видал. - Но Джулиана все равно выйдет за него.
- Что ж, если она его любит, то надеюсь, так оно и произойдет, - сказала Леони, с непостижимой быстротой переметнувшись на сторону Джулианы. - У вас ведь нет возражений, Монсеньор?
- Благодарение Всевышнему, меня вся эта затея нисколько не касается, - его милость вздохнул. - Будущее Марлингов меня ничуть не волнует.
Маркиз в упор взглянул на отца.
- Отлично, сэр. Я вас понял.
Герцог Эйвон протянул к огню руку, разглядывая перстень с огромным изумрудом.
- Не в моих обычаях, - мягко сказал его милость, - интересоваться вашими делами, сын мой, но до меня дошли слухи о девушке, которая не принадлежит к благороднейшему сословию танцовщиц кордебалета.
Его светлость сухо поинтересовался:
- Полагаю, речь идет не о предстоящей свадьбе?
- Надеюсь. - Его милость чуть приподнял брови.
- Постараюсь оправдать ваши надежды, сэр.
- Вы меня успокоили, сын мой. - Его милость учтиво склонил голову, потом встал, слегка опираясь на трость. - Позвольте заметить, сын мой, что, заигрывая с девушкой из bourgeoisie, вы рискуете оказаться в центре скандала.
По лицу маркиза промелькнула улыбка.
- Прошу прощения, сэр, вы говорите на основании собственного богатого опыта?
- Естественно, - бесстрастно обронил его милость.
- Не верю, Монсеньор - вскричала потрясенно Леони. - Неужели вы заигрывали с bourgeoisie?!
- Ты мне льстишь, дитя мое. - Эйвон снова взглянул на сына. - Я отнюдь не требую от вас клятвенных заверений, сын мой, поскольку не сомневаюсь, что вы способны на самые отчаянные поступки, но помните - этого я не допущу. Не забывайте, вы мой сын. И я советую вам, Доминик, довольствоваться обществом женщин определенного класса, а именно тех, что знают правила игры.
Маркиз поклонился.
- Вы кладезь премудрости, сэр.
- Да, если речь идет о житейской мудрости. - В дверях его милость обернулся. - Я вспомнил еще кое о чем, Доминик. Что за фантастическую конягу, способную покрыть расстояние до Ньюмаркета за четыре часа, вы держите в своем стойле?
В глазах маркиза появился азартный блеск, но Леони осмелилась наконец дать волю своему негодованию.
- Монсеньор, я нахожу вас сегодня fort exigeant. Четыре часа! Ma foi, так недолго и шею сломать!
- Отчего ж, можно и быстрее, - хладнокровно возразил его милость.
- Уж в это я точно не поверю! - твердо заявила герцогиня. - Кто способен на такое безумство, а вернее, самоубийство?
- Я, - коротко ответил герцог Эйвон.
- А-а-а, ну тогда я беру свои слова обратно, - Леони тут же потеряла интерес к спору о забегах.
- И сколько вам понадобилось времени, сэр? - ревниво спросил Видал.
- Три часа сорок семь минут.
- Но это слишком много, сэр! Думаю, трех часов сорока пяти минут более чем достаточно. Не желаете ли заключить пари?
- Разумеется, нет, - холодно улыбнулся его милость. - Трех часов сорока пяти минут более чем достаточно.
Он вышел.
Леони снова подала голос:
- Разумеется, мне ужасно хочется, дитя мое, чтобы ты превысил рекорд Монсеньора, но ведь это очень опасно. Умоляю тебя, Доминик, постарайся не разбиться насмерть.
- Не волнуйтесь, матушка, - улыбнулся Видал. - Обещаю, что останусь жив.
Леони протянула руку.
- Но ведь обещание легко нарушить, mon ange.
- Ни в коем случае, - весело возразил его светлость и поцеловал руку герцогини. - Спросите моего дядюшку. Он вам скажет, что мне на роду написано быть повешенным.