- Хочу заверить тебя, что я уже все решила, - продолжала Джулиана, глядя ему прямо в глаза. - Поэтому твои паршивые советы не имеют ни малейшего смысла.
- Ну и прекрасно. - Его светлости надоело препираться с мисс Марлинг.
- И ты сделаешь все, чтобы помочь нам?
- Разумеется, дитя мое. Я скажу тетушке Фанни, что полностью одобряю этот брак века.
- Ты невыносим! - воскликнула Джулиана. - Я знаю, ты терпеть не можешь, когда от тебя требуются хоть какие-то усилия; но ведь, если я выйду замуж, моя чудная маменька отстанет от тебя раз и навсегда.
- Тетушка Фанни меня ничуть не пугает, - лениво протянул Видал.
- Посмотрим, как ты запоешь, когда я и в самом деле выйду за тебя! - пригрозила мисс Марлинг. - Нельзя быть таким жестоким. Я всего лишь хочу, чтобы ты написал письмо в Париж тетушке Элизабет!
Казалось, его светлость не слушает ее, но после этих слов он оторвался от созерцания перезрелой красавицы, которая усиленно делала вид, что не замечает его пристального взгляда, и посмотрел на Джулиану.
- Зачем? - равнодушно осведомился он.
- Мне казалось, что это ясно как день, Доминик. Тетушка Элизабет боготворит тебя и выполнит любое твое желание. А если ты обратишься к ней с просьбой помочь твоему другу попасть в свет…
- Ах вот оно что? - догадался маркиз. - Много пользы будет от моего письма, если моя уважаемая тетушка Фанни уже предупредила Элизабет об этом ничтожестве.
- Она этого не сделает, - не сдавалась мисс Марлинг. - И он не ничтожество. Мама понятия не имеет, что Фредерик собирается последовать за мной в Париж. Так ты напишешь, Доминик? Ну пожалуйста!
- Разумеется, нет, - бросил милорд. - Я ведь его в глаза не видел.
- Я так и знала, что ты придумаешь какую-нибудь мерзкую отговорку, - ничуть не смутившись, улыбнулась мисс Марлинг. - Поэтому я велела Фредерику быть наготове.
Она повернула голову и сделала веером магический жест волшебницы, вызывающей видения. По этому знаку от толпы гостей отделился молодой человек, все это время с беспокойством наблюдавший за пикировкой мисс Марлинг с маркизом Видалом.
Избранник Джулианы ростом был чуть ниже его светлости. Все на нем сидело безупречно: от скромного парика до черных туфель на низком каблуке. Одет он был по моде, но неброско. Галстук мистера Комина украшал черный солитер. Этот джентльмен обходился без таких обязательных дополнений к мужскому костюму, как монокль и часы в кармашке; но в руке он держал серебряную табакерку, а на пальце у него красовался перстень с камеей.
Маркиз оглядел в монокль приближающуюся фигуру.
- Боже! - сказал он. - Что с тобой такое, Джу, уж не больна ли ты?
Мисс Марлинг оставила без внимания саркастический вопрос кузена. Когда мистер Комин подошел, Джулиана порывисто вскочила и взяла его под руку.
- Фредерик, я все рассказала его светлости! - несколько театрально промолвила она. - Кстати, это мой кузен. Не сомневаюсь, что вам известно его имя. У Видала на редкость злобный нрав, больше всего на свете он обожает драться на дуэлях. Видал, а это Фредерик.
Маркиз неспешно поднялся.
- Слишком много слов, Джулиана, - протянул он. В его темных глазах затаилась угроза, но это ничуть не смутило мисс Марлинг. Видал обменялся поклоном с мистером Комином. - К вашим услугам, сэр.
Мистер Комин отчаянно покраснел и сдержанно сказал, что весьма польщен.
- Видал собирается написать о тебе моей французской тетушке, - прощебетала мисс Марлинг. - По правде говоря, тетя Элизабет единственная в нашей семье, кого Видал нисколько не шокирует. Не считая меня, конечно. - Маркиз снова воззрился на кузину. Хорошо знакомая с этим грозным взглядом, мисс Марлинг капитулировала. - Так ты напишешь, милый Доминик?
Мистер Комин откашлялся и осмелился вмешаться в беседу. Голос у него оказался удивительно звонким.
- Думаю, милорда Видала интересуют мои рекомендации. Ваша светлость, я вполне сознаю, что выгляжу обычным авантюристом, но смею вас уверить: это не так. Моя семья хорошо известна в Западной Англии, и при необходимости милорд Карлайл может поручиться за меня.
- О Господи, сэр! Я ведь не приставлен к этой особе в роли добродетельной дуэньи! - буркнул его светлость. - С подобной ерундой вам лучше обратиться к ее братцу, Джону.
Мистер Комин и мисс Марлинг обменялись грустными взглядами.
- Мистер Марлинг и леди Фанни прекрасно осведомлены обо мне и моем происхождении, но… я не льщу себя напрасной надеждой, что они благосклонно отнесутся к моей скромной особе.
- И правильно делаете, - похвалил маркиз. - Вам ничего не остается, как бежать, прихватив мою кузину.
Мистер Комин казался ошеломленным.
- Бежать, милорд! - испуганно воскликнул он.
- Либо отказаться от моей кузины. - Его светлость был категоричен.
- Милорд, - голос мистера Комина был серьезен. - Поверьте, отправляясь в Париж, я не имею намерений нарушать приличия. Мой отец всегда считал, что мне необходимо посетить Францию. Мисс Марлинг тоже едет туда, но несколько раньше.
- Да, - задумчиво пробормотала Джулиана, - но я вовсе не уверена, что нам не следует прислушаться к совету моего кузена, Фредерик. Отдаю должное, Видал, иногда твою аристократическую голову посещают на удивление умные мысли! Странно, что я сама не подумала о побеге.
В открытом взгляде мистера Комина чувствовалась непреклонность.
- Джулиана! Неужели вы и в самом деле полагаете, что я способен вас тайно похитить? Его светлость шутит.
- Вовсе маркиз и не шутит. Видал откровенно признался, как бы сам поступил на вашем месте. От честного и достойного поведения проку не будет, так что нам в конечном счете, возможно, и в самом деле придется бежать. Если только… - Она замолчала и с некоторым сомнением взглянула на его светлость. - Как ты думаешь, Доминик, нельзя ли уговорить дядю Джастина замолвить за нас словечко перед мамой?
Ответ его светлости последовал незамедлительно.
- Не говори глупостей, Джу.
Мисс Марлинг печально вздохнула.
- Ты прав, Доминик, боюсь, дядюшка Джастин не согласится. Очень жаль, ведь мама всегда прислушивалась к мнению твоего отца. - Тут Джулиана углядела в другом конце зала приземистую, исполненную достоинства фигуру. - Это Джон! Фредерик, вам лучше уйти. Джон не должен видеть, как вы беседуете с моим кузеном.
Она дождалась, пока мистер Комин церемонно раскланяется, и лишь потом повернулась в маркизу.
- Он такой очаровательный, правда, Видал?
Милорд хмуро глянул на кузину.
- Джулиана, я правильно понял: ты предпочитаешь в роли мужа мистера Комина, а не меня?
- Без всякого сомнения, - заверила его мисс Марлинг.
- Девочка моя, у тебя на редкость дурной вкус, - бесстрастно заявил Видал.
- Вот как, дорогой кузен! А могу я полюбопытствовать, неужто тебе больше по нраву та белобрысая корова, с которой я видела тебя в Воксхолле?
- Ошибаешься, моя милая Джу. Я не собираюсь жениться ни на тебе, ни на ком-либо еще. К тому же я не понимаю, какую именно белобрысую корову ты имеешь в виду.
Мисс Марлинг насмешливо фыркнула и присела в почтительном реверансе.
- Я не имею ничего общего с вашей компанией, милый кузен, а потому не могу сообщить вам имя этой жеманной куклы.
Маркиз учтиво поклонился.
- Зато я живу, а не прозябаю, милая Джулиана.
- Ты бесстыдный и дерзкий тип, Доминик! - вспылила мисс Марлинг и удалилась.
Глава II
Герцогиня Эйвон сидела в залитой солнцем гостиной и внимательно слушала свою золовку леди Фанни Марлинг. Леди Фанни явилась с утренним визитом, чтобы за чашкой шоколада и сахарным печеньем обсудить дела на предстоящую неделю.
При безжалостном свете дня леди Фанни выглядела не столь впечатляюще, как вечером; герцогиня же, хотя ей уже перевалило за сорок, умудрилась сохранить на щеках девичий румянец и не испытывала необходимости прятаться от солнечных лучей. Леди Фанни, старательно выбрав стул так, чтобы оказаться спиной к окну, не могла не испытывать естественной обиды на судьбу. В самом деле, Леони мало чем отличалась от того сорванца в юбке, которого герцог Эйвон привез в Англию двадцать четыре года назад. Фигура герцогини поражала стройностью, ее золотисто-рыжих свободно распущенных волос еще не коснулась седина. Ее глаза, эти огромные темно-синие озера, очаровавшие герцога, светились все так же ярко. Двадцать четыре года замужества придали Леони достоинства и чисто женской мудрости, которой ей так недоставало в молодости. Но ни обязанности жены и матери, ни громкий титул, ни высокое общественное положение не смогли уничтожить в ней парижского сорванца-гамэна. Леди Фанни считала Леони слишком порывистой, но поскольку в глубине души искренне любила свою невестку, то признавала, что пылкость лишь придает герцогине очарования.
Впрочем, сегодня ее светлость не была настроена восхищаться невесткой. Досточтимую леди вдруг осенило, что жизнь - весьма утомительное занятие, полное неоплаченных счетов и неблагодарных дочерей. Леди Фанни особенно задевало то, что Леони выглядит такой безмятежной, словно ее ничуть не волнуют скандальные выходки сына.
- Честное слово! - возмущалась ее светлость. - Я не понимаю, почему мы, бедняжки, должны жертвовать собой ради бессовестных детей, словно задавшихся целью опозорить своих родителей.
Леони удивленно взглянула на нее.
- Не думаю, - резонно возразила герцогиня, - что Джон когда-либо осмелится опозорить тебя, Фанни.