Сердце Рауля бешено застучало. Он мгновенно оказался у двери герцога, опустился на пол, положив меч на колени, и свесил голову на грудь, притворяясь, что спит. Поворот лестницы осветился, и там возник Гримбальд, высоко державший над головой фонарь.
"Если он захочет убить меня сейчас, - подумал Рауль, - я стану сражаться и криком разбужу герцога. Помоги мне, Господи и все святые!"
Но Гримбальд, склонившись над юношей, только пристально изучал его лицо, не делая никаких попыток дотронуться. Убедившись, что Рауль действительно спит, он удалился так же крадучись, как и пришел.
Капли пота выступили на лбу юноши. Он поднял голову, всматриваясь в темноту. Если бы Гримбальд хотел убить герцога, то почему бы ему просто не переступить через него, Рауля, явно усыпленного подброшенным в вино зельем, и не войти, чтобы совершить свое черное дело? Ведь ему могли помочь с полдюжины человек, не подвергаясь никакому риску. Но в зале еще находилась кухонная прислуга и охрана, про которых Рауль совсем забыл. Могло оказаться, что кто-то и из них не выпил сонного зелья и в случае тревоги мог прибежать на помощь герцогу.
Юноша вскочил. Почему Хэмфри де Боан ушел со своими рыцарями? И как связан со всеми этими делами пропыленный долгим путем незнакомец, которого он встретил выходящим из комнаты Ги за день до медвежьей охоты? Если в это замешан Бургундец, то он и пальцем не пошевельнет без поддержки. Очевидно, затевалось какое-то необычайно коварное предательство, гораздо более серьезное, чем предполагал юноша. Рауль на цыпочках подкрался к краю галереи и попытался услышать, о чем говорят внизу. Слов не разобрал, зато он увидел, как спутники Гримбальда надевают плащи и направляются к двери.
Юноша в волнении облизал пересохшие губы, его руки бессознательно сомкнулись на рукоятке меча. Гримбальд тем временем снял засов, дверь отворилась, и в зале повеяло холодом. Закутанные в плащи люди один за другим покинули помещение, дверь неслышно закрылась за последним из них.
Одинокий факел все еще горел в конце галереи. Рауль вынул его из гнезда и, высоко держа над головой, пошел вниз по лестнице. Склонившись над одним из спящих, он попытался разбудить честного Дрого де Сен-Мора, но тот только застонал во сне и шлепнулся обратно на тюфяк.
Факел горел ярким неровным пламенем, тонкая спираль дыма поднималась к стропилам. Рауль воткнул его в отверстие в стене, бесшумно, как привидение, подошел к двери. Он уже ухватил было рукой тяжелый засов, но услышал позади себя шум и, резко обернувшись, увидел выбегающего из кухни Гале.
Шут тяжело дышал, лицо его в свете факела блестело от пота. Он предостерегающе взмахнул рукой.
- Нет-нет, кузен! - сказал Гале пронзительным шепотом. - Так ты уже ничего не сможешь сделать. Они пошли открывать ворота. Примерно в лиге от города собрался большой отряд, и в назначенный час они будут здесь, чтобы схватить нашу цаплю. - Он перевел дух и порхнул к лестнице. - Идем! И помни, что павлин может поднять тревогу. Ох, Вильгельм, брат мой, пробил твой час!
Рауль выхватил свой меч, сталь свистнула по ножнам.
- Ты иди к герцогу, - сказал он, - а я сейчас оседлаю двух коней. Если же меня заметят, то я попытаюсь отвлечь их, а вы с герцогом будете пробиваться.
- Так. У герцога появился новый дурак, - съязвил Гале. - Что же останется на мою долю? Лошади-то привязаны за стенами крепости, придурок.
Рауль уставился на него.
- Хлебом клянусь, я действительно ничего не соображаю. Пока я стоял и размышлял, ты работал.
- Ты еще дитя, кузен Рауль. - И шут скользнул вверх по ступеням.
Юноша выхватил факел из гнезда и затопал следом. Из комнаты, где спал Ги, не слышалось ни звука. Посмотрев на темную дверь, Рауль в ярости оскалил зубы.
- Иуда будет мертв еще до того, как его головорезы кончат свою работу, - прошептал он. - Или, святым ликом Господним клянусь, мне не жить!
Он поднял меч, пламя осветило голубую сталь, на которой четко обозначились древние руны.
- Может ли шакал убить добычу льва? - С этими словами Гале отворил дверь в комнату герцога и вошел.
В свете факела они увидели Вильгельма, лежавшего на постели из шкур и подложившего руку под голову. Рауль осторожно прикрыл за собой дверь и поднял факел так, чтобы свет падал на лицо спящего. Герцог открыл глаза, помаргивая от внезапного пробуждения. Его взгляд упал на Гале, и Вильгельм мгновенно очнулся ото сна. Он приподнялся на постели, ожидая объяснений.
Гале шлепнул его по плечу своей погремушкой.
- Вставай, вставай, Вильгельм, или ты умрешь! - напыщенно и важно проговорил он. - Пресвятая Дева, до коих пор ты будешь спать? Враги вокруг вооружаются. Малыш, ты не уйдешь из Котантена живым, если они застанут тебя здесь.
Вильгельм сел, оттолкнув шута, и теперь глядел прямо на Рауля. Глаза его поблескивали в свете факела, в них не было и следа тревоги.
- Милорд, шут говорит правду. Те, кто хочет вашей гибели, собираются открыть ворота крепости, а всех ваших людей они усыпили, - горячась, проговорил Рауль. - Милорд, вставайте! Нельзя терять ни минуты!
Вильгельм отшвырнул шкуру, которой он был укрыт, и встал, одетый в рубашку и короткие штаны. Он начал натягивать длинные чулки.
- Вот как! - проговорил он с ноткой ликования в голосе.
У Рауля ком застрял в горле: вот человек, за которого можно умереть, именно об этом он мечтал в те далекие дни в Аркуре. Юноша схватил пояс для меча и почтительно застегнул его на талии герцога.
- Поторапливайся, братец, и следуй за шутом, - сказал Гале, открывая дверь. - Лошади уже готовы.
Вильгельм набросил на плечи мантию.
- До чего верные у меня подданные! - весело сказал он. - Ну, веди нас, шут!
- Это уж точно, верные - дурак и мальчишка твои защитники.
Гале прокрался к лестнице и стал спускаться. Вильгельм и Рауль следовали за ним. Когда они миновали последний поворот, факел осветил спящих крепким сном людей на полу зала. Юноша услышал, как герцог тихонько рассмеялся.
Луна уже поднялась, в окна кое-где прокрадывался ее бледный свет. Рауль бросил свой факел. Пробравшись мимо спящих, они очутились возле кухонной двери. Опоенные сонным зельем, люди спали, постанывая во сне, и опять Рауль услышал смех герцога.
Кухня оказалась пустой. Плетеная решетка была сорвана с одного из окон, и Гале молча кивнул на него.
Вильгельм ответно кивнул и выступил вперед, но Рауль опередил его.
- Позвольте мне первым, милорд, - попросил он, залезая на скамью под окном и перекидывая ногу через подоконник.
Здесь, позади дома, кажется, никого не было, только луна плыла в сапфировом небе. Рауль легко спрыгнул вниз и повернулся, чтобы помочь герцогу.
И Вильгельм в мгновение ока оказался рядом с Раулем, а за ним следом выпрыгнул и Гале. Шут приложил палец к губам и повел их вдоль стены, окружающей дом и внутренний двор, а затем вскарабкался на нее, цепляясь ногами за неровности грубой поверхности.
Спрыгнув по другую сторону стены, они оказались в тени зарослей густых деревьев, преходящих в лес, тянущийся до самых границ Валони. Пройдя немного между деревьями, они наткнулись на привязанных тут же лошадей - Мейлета, жеребца Вильгельма, и Версерея. Вильгельм взлетел в седло и, наклонившись, протянул руку шуту.
- Благодарю тебя, шут Гале, - сказал он. - Хорошенько спрячься, песик, и ищи меня в Фале.
Гале прижался губами к руке герцога.
- Боже тебя храни, братец! Прощай, ты слишком медлишь! - И он исчез в тени, а кони бок о бок двинулись вперед.
Луна освещала неровную дорогу, ведущую на юг. Мейлет, закусив удила, мчался впереди, следом летел Версерей. Стук их быстрых копыт громко отзывался в ушах Рауля. Так они и скакали под покровом спасительной темноты, удаляясь от крепости.
Сейчас, вблизи герцога, Рауль украдкой поглядывал на него, пытаясь рассмотреть лицо. В призрачном свете луны едва различался нос и очертания гордого подбородка, но юноше казалось, что он уловил блеск глаз под черными бровями. Герцог сидел в седле прямо, будто скакал для собственного развлечения, и Рауль, все еще дрожа от внутреннего возбуждения, восхищался его спокойствием. Тут Вильгельм повернулся к юноше, будто почувствовав, какие мысли мелькают в голове юноши, и сказал с легкой усмешкой:
- Рауль д'Аркур, подобное случалось со мной уже раньше.
- И вы никогда не испытывали страха, милорд? - выпалил юноша.
- Страха? Нет, - равнодушно покачал головой Вильгельм.
И они поскакали дальше сквозь ночь, плечом к плечу. Через некоторое время герцог пустил коня аллюром и прервал молчание:
- Кто открыл ворота, чтобы убийцы могли войти?
- Гримбальд, милорд, и шестеро его подручных.
Уголки рта герцога искривились в порыве гнева.
- Грязный предатель! Клянусь Господом, настанет час расплаты.
Рауль невольно вздрогнул, ощутив, сколько холодной ярости было в этом возгласе. Герцог оценивающе поглядел на рыцаря:
- Прогулка будет нелегкой. Я должен быть в Фале к утру. Твой конь выдержит?
- Да, милорд, - твердо ответил юноша. - Он вынесет столько же, сколько и ваш, - оглянулся на пустошь, которая осталась позади, - я не слышу погони, милорд.
- Будь уверен, они будут гнаться за мной изо всех сил, - усмехнулся Вильгельм. - Мой милый кузен постарается на этот раз не дать мне выскользнуть из рук.
Рауль, изумленный, уставился на него:
- Милорд, и вы все это время знали?
- Знал, что мой бургундский кузен спит и видит себя на моем троне? Ты что, дураком меня считаешь?