Не давая друг другу упасть, они продолжили изнурительную прогулку. Гвендолин двигалась скорее по инерции. Ноги, увязавшие в сугробах, отчаянно ныли, в голове царила пустота, перед глазами - бесконечная навязчивая белизна. Если бы не сильная рука, волочившая ее вперед, она бы давно с облегчением и радостью упала лицом в эту белизну.
- Вот мы и пришли! - раздался у самого ее уха возглас.
Гвендолин подняла голову и попыталась понять, куда же они пришли. Впереди смутно вырисовывалась темная тень здания с колоннадой.
Банк, с облегчением подумала Гвендолин и, когда Феликс потянул ее в другую сторону, стала отчаянно сопротивляться. Недолгий поединок завершился тем, что оба упали в огромный сугроб.
- Но мы же уже пришли! Нам туда! - едва разлепив окоченевшие губы, воскликнула Гвендолин.
- Нет, - тяжело дыша, ответил Феликс, мотая белой от снега головой. - Нам направо, к служебному входу. Встали и пошли!
Он с трудом поднялся и помог встать ей. Ноги отваливались от холода, последние десять шагов показались Гвендолин самыми длинными и мучительными за всю ее жизнь.
Когда они достигли спасительного козырька над проходом к автостоянке у банка, шквалистый ветер сразу как будто поутих.
- А теперь к лифту, - проговорил Феликс.
Покрасневшей от холода рукой он полез в карман пальто. Непослушными пальцами долго искал неуловимый ключ, затем еще дольше пытался вставить его в замочную скважину и в конце концов, уронил на пол.
Феликс огорченно покачал головой и подышал на руки.
- Почему ты не позвонишь охраннику? - спросила Гвендолин, все еще тяжело дыша после перехода.
- Нет охранников. Есть одна электроника. Надежнее и дешевле - по крайней мере, так нам казалось.
Он потер окоченевшие пальцы и с отчаянием взглянул на свои руки.
- Может быть, попробуешь ты? - спросил Феликс с надеждой. - Сначала круглый ключ, потом плоский, с коричневой пластиковой карточкой.
Гвендолин попробовала - и черные двери лифта открылись. Из последних сил они ввалились в кабину и в изнеможении рухнули на пол.
- С тобой все в порядке? - не открывая глаз, спросил молодую женщину второй вице-президент банка.
- А с тобой?
Феликс Миллингтон невольно засмеялся.
- Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?
- А ты?
Гвендолин уселась, упершись спиной в дубовую панель.
- Как руки? - спросила она, увидев, что Феликс снова принялся дышать на них.
- Понемногу отходят. Когда эта метель кончится, я перво-наперво куплю себе перчатки.
- Это хорошо. А как ноги?
- Ноги?
Голубые глаза уставились на нее и непонимающе моргнули.
- Мои, например, как ледышки, хоть и в меховых сапогах, - пояснила Гвендолин и на четвереньках подползла к нему. - Ты их чувствуешь?
- Чувствую, болят жутко.
- Это хороший признак.
Он проследил, как Гвендолин снимает с него лакированные ботинки, стягивает носки и, сняв перчатки, начинает растирать ступни.
- Что с ногами? - встревожено, спросил Феликс, поморщившись от боли.
- Терпи! - приказным тоном ответила тоном Гвендолин. - Обморожение - вещь нешуточная. Лакированные туфли не слишком удобная обувь для такой непогоды.
- Да брось ты! Я тебя чуть не угробил, а ты сидишь передо мной на коленях!
- Во-первых, у меня все равно нет, сил подняться. Во-вторых, долг помощи ближнему…
- Долг помощи ближнему? А что, неплохо!
Мгновение спустя Гвендолин почувствовала, как ее обнимают сильные руки, а холодные губы припадают к ее рту.
- Отпусти! - Она резко отпихнула его. - Ты с ума сошел? Что ты делал?
- Искусственное дыхание - рот в рот. Как еще оказывать помощь в кабине лифта?
- Но я не в обмороке…
- Зато я чуть не потерял сознание, когда увидел кровь у тебя на виске.
- Кровь? У меня на виске?
- А, кроме того, шишка размером со сливу… У тебя, случаем, не сотрясение мозга?
- Ну, ты преувеличиваешь!
- Голова не болит? А может быть, кружится? Тошноты нет? Как ты вообще себя чувствуешь? - В голосе Феликса звучала неподдельная тревога.
- Мне было холодно, мокро и гадко. После того, как ты меня обнял, стало теплее.
- Это - всегда, пожалуйста!
Он снова обнял ее.
- Подумать только, еще чуть-чуть - и ты была бы мертва! Боже, какой же я кретин!
Он сокрушенно покачал головой, и Гвендолин потрепала его по мокрым волосам.
- Никакой профессионал не сумел бы вести машину лучше тебя. Все дело в погоде и в нашей беспечности. Я тоже хороша: хотя бы ремень безопасности пристегнула!
- И все же, как ты себя чувствуешь? Положа руку на сердце…
- Чуть-чуть голова болит, - призналась она, затем, немного помолчав, добавила: - Я больше думаю о твоей бедной машине. Моя то стоит в гараже в полной безопасности.
Феликс усмехнулся.
- За машину не беспокойся: она принадлежит банку.
- Ха-ха-ха! Я все время забываю, с кем имею дело, мистер вице-президент. Следовательно, банк наказан, а вместе с ним и вкладчики, так?
- Слава богу, с чувством юмора у тебя все в порядке.
Феликс принюхался.
- Слушай, от твоей шубы пахнет диким зверем, точнее псиной. По-моему, прогулка под снегом не пошла на пользу… твоей лисе.
Гвендолин покраснела. Уж о недостатках собственной одежды она знала все. Но выслушивать о них от постороннего!..
- Это не лиса, а енот с берегов озера Эри, причем очень старый и заслуженный. Когда мне подарили на Рождество эту шубу, ей уже было лет сто. Я надеваю ее исключительно на маскарады. Кстати, надо бы отнести ее к скорняку отреставрировать… И вообще, надо заниматься делом, а не болтать о глупостях!
Она нажала на кнопку, и кабина наконец-то пришла в движение. Вскоре двери лифта распахнулись.
- Кстати, о реставрации. Для начала нужно привести в божеский вид себя, - сказал Феликс, собирая разбросанные по полу вещи. - В комнате отдыха должна храниться аптечка первой помощи. Обработаем твою рану.
- А стоит? - спросила Гвендолин, плетясь вслед за ним по коридору.
- Стоит. Конечно же, стоит.
Феликс зашел в комнату отдыха, зажег свет и скомандовал:
- Вылезай из лисы, живо!
Ее шубка и его пиджак пристроились рядом друг с другом на вешалке, а Феликс подошел к автомату, опустил несколько монет и принес две дымящиеся чашки.
- Куриный бульон, - объявил он. Гвендолин жадно глотнула горячего содержимого.
- Лучше и аппетитнее, чем в ресторане "Таунбридж", - с удовлетворением констатировала она, развернула кресло и подставила ноги под тепло кондиционера. - Мне кажется, что я начинаю оттаивать.
- Значит, срочно пора лечить. - Феликс отыскал в шкафчике бело-голубую аптечку, затем вымыл руки и приготовил несколько влажных бумажных салфеток. - Прошу вас на операционный стол!
Потоптавшись возле нее, он озадаченно хмыкнул.
- Боюсь, что дело нешуточное. По мне, так надо бы сделать рентген и наложить швы.
- Раны на голове всегда смотрятся страшнее, чем есть на самом деле. Все, что надо сделать, это свести края и залепить пластырем.
- Спасибо, глубокоуважаемый профессор, - поблагодарил Феликс и отшвырнул в сторону окровавленный бумажный тампон. - Если не секрет, откуда у тебя такие познания в медицине?
- У меня два младших брата, и оба играют в американский футбол, - сообщила Гвендолин.
- И сколько же им? - спросил Феликс, читая инструкцию по пользованию антисептиком.
- Пятнадцать и тринадцать.
- Опасный возраст. Полагаю, кроме футбола, они еще находят возможность приходить домой с расквашенными носами. Любят драться?
- Как и все мальчишки, естественно.
Гвендолин покачала головой, заметив багрово-синюю ссадину возле локтя. Ну и вид у меня, подумала она. Будто только что сошла с ринга после боя, причем проигранного.
- Семейка что надо! Травма на травме, - заметил Феликс. - Ссадина на руке это чепуха. А сейчас держись - будет щипать.
Он начал накладывать на голову повязку, когда до него дошел смысл сказанных Гвендолин слов.
- Пятнадцать и тринадцать лет?!
Она засмеялась.
- Не строй таких глаз, иначе я подумаю, что это ты стукнулся головой о лобовое стекло.
- Нет, но такая большая разница в возрасте с тобой!
- Пятнадцать лет? Это отдельная история - для длинного и обстоятельного разговора.
- Что мы сейчас и имеем. Я принесу еще одну чашку бульона, и ты посвятишь меня в обстоятельства дела.
- Спасибо, не надо бульона… - Голос Гвендолин неожиданно ослаб, и Феликс резко повернулся к ней.
- Тебе нездоровится?
Молодая женщина пожала плечами и судорожно сглотнула.
- Ничего страшного. Просто я чувствую себя неуютно в этом дурацком мокром наряде, совершенно неприспособленном для зимы.
- Тебе надо во что-то переодеться. Пойду, посмотрю, может быть, кто-нибудь из секретарш держит на работе сменную одежду.
Феликс вышел, а Гвендолин тем временем положила его носки на кондиционер и переставила мокрую обувь поближе к теплой струе воздуха. Едва она разогнулась, как нестерпимо заболела голова, а в ушах снова послышался неприятный шум. С трудом, добравшись до диванчика, молодая женщина примостила голову на валике и в ожидании Феликса прикрыла глаза.
- Извини, что так долго, зато… Эй, что с тобой? - Он подбежал к ней и тыльной стороной ладони потрогал лоб и щеки. - Да у тебя испарина! Эй, Гвендолин, отзовись!
Сердце у него бешено забилось. Что, если у нее внутреннее кровоизлияние? Или, не дай Бог, серьезная травма головного мозга? Или…